Братство Плотвы

— Нашёл!!! — содрогнулись от крика стены Палаты Повелевания и полки со свитками. — Нашёл!!! — повскакивали с матрацев и мешков гномы из штаба Железного гарнизона, спавшие здесь прямо под служебными столами. — Я нашёл путь к этому треклятому топору!!! Начальник разведки Бори вскочил на древний письменный стол времён Дурина Четвёртого, держа в одной руке перо, в другой полуистлевшую карту, и исполнял на нём что-то похожее на военный танец пьяных орков. — Здоров ли ты, Бори? — спросил его гном-секретарь в громоздких круглых очках в ржавой оправе, с пегой бородой и вечным запасным пером за ухом. — Я не просто здоров, Бейлиф — я открыл, где упрятан великий Зигильбурк! — отвечал ликующий милсдарь Бори, продолжая откалывать. — А теперь пошли искать ведьмака! За тысячу лет такое развелось в тех туннелях, что без ривянина мы там не пройдём! Ведьмака найти оказалось несложно — в краснолюдском общежитии в Просторных Пещерах он был самым длинным и обыкновенно спал, храпя не хуже своих бородатых соседей, а в руке держа за горлышко сильно початую бутылку. — На жука пойду охотиться... На паука... — бормотал сквозь сон Геральт. — Трисс... Где мне найти спирт? А? Что? — Геральт! — громким шёпотом разбудил ведьмака рыжебородый Бори. — Пора! Я разыскал в архиве путь к Зигильбурку! — Ты извращенец, Бори, — промычал невыспавшийся Белый Волк. — Наверху петухи спят, на хер... — Я не спал всю ночь, ривянин, — покачал головой Бори. — Орки не должны нас опередить! Секретное оружие Длиннобородов принадлежит нам и только нам! — Три пузыря гродбоговки, — ответил краснолюду просыпающийся Геральт. — И покрепче. А то мне теперь всё время снится, будто я падаю в какую-нибудь очередную вашу пропасть. — Два. Мне тоже надо чем-то избыть кошмары после того, как Глубинный Страж утащил Броина в воду, — ответил ему Бори. На том и сговорились, и вскоре Геральт из Ривии вместе с группой обвешанных оружием и кирками гномов в неверном свете факелов вступал в тесноватую пыльную залу где-то на задворках Зелем-Мелека. — Здесь начинается тайный ход в Верхнюю оружейную, потаённый Гангараф — не просто оружейную палату, но настоящую сокровищницу великого Дурина Шестого! Все, кто знал о её существовании, пали жертвами Погибели Дурина — но зато она также осталась недоступна и нашим врагам! И сегодня гномы снова войдут туда как полноправные владетели наследия предков! — торжественно воскликнул Бори, напяливший-таки поверх зелёного костюма кольчугу и шлем-наплешник с бармицей. Затем шеф разведки скомандовал одному из подчинённых: — Отворяй! Краснолюд прокрутил искусно вырезанное из камня колесо в стене, и значительная часть пола на натянутых цепях с адским скрипом поползла вверх, открыв люк с широкой лестницей. — Эффектно, Бори, сын Боси, ничего не скажешь. Только вот там всё давно затопило, — пожал плечами Геральт. И действительно — из люка слышался плеск мутной воды. — На это у нас есть второе колесо. Фери! — крикнул Бори ещё одному гному из штаба. Тот провернул колесо, и вода с громким гулом ушла куда-то. — Погодите-ка, милсдари. Сейчас приму эликсиры, а то там темно, как у Утопца в заднице, — сказал ведьмак и накатил "Кошки". Кроме эликсира ночного видения, Геральт взял с собой на дело стальной меч, слабое средиземское подобие масла против инсектоидов и алхимическую бомбу, которую изготовил в Мории из отходов некоторых неприятных местных обитателей. Это отдалённое подобие классического "Сна дракона" предназначалось для чудовищ особо крупных и толстошкурых — вроде драконидов, гигантских черепах, того же Глубинного стража или паскуд-Безымянных. — Ступай первым, ведьмак из Ривии, — сказал ему Бори. — Даже неохота думать, что теперь может обитать в Гангарафе. — А вы тут будете за меня болеть за кружечкой пива, — хмыкнул Геральт, но двинулся по ступеням вниз, держа руку на эфесе меча. — Мы будем тебя прикрывать, — возразил краснолюд Фери. Так начался великий поход за топором Зигильбурк, который потом причинил столько неприятностей и самому ведьмаку, и его новым краснолюдским друзьям. Дорога в Гангараф пролегала через на редкость даже для Мории тёмные, сырые, вонючие и кишкообразные туннели, которые ещё и периодически оказывались завалены. В принципе Геральту не составило бы труда пробиться через завалы со знаком Аард, но он предпочёл сосредоточиться на местной фауне, предоставляя идущим за ним краснолюдам с кирками заниматься своим делом. И ведьмак поступил совершенно правильно — фауны тут хватало. В первой же пещере на команду топороискателей набросилась клацающая панцирная тварь, похожая на помесь многоножки, богомола и рака с клешнями чуть ли не длиннее себя. Если бы масло на клинке Геральта, удачно всаженном между бронированными сегментами насекомого, не вступило в реакцию с его липким гноистым белым ихором, заставив инсектоида выворачиваться наизнанку от всеразрушающей боли, на этом бы экспедиция и закончилась. В следующих подземных пустотах ведьмака и гномов ждали обычные доставучие гродбоги и огромные осклизлые ядовитые жабы — впрочем, ленивые и неагрессивные: очевидно, амфибии ушли в эти пещеры на зимнюю спячку. Зато, когда Геральт спустился ещё ярусом ниже и потревожил колонию полупрозрачных стеклистых пещерных пауков, на некоторое время ему и его бородатым спутникам стало совсем нескучно. — Ведьмак! — окликнул его Фери, глядя, как Геральт после решающего удара знаком Игни в морду королеве арахноморфов, матерясь под нос, очищает себя и меч от паутины. — Похоже, мы пришли! — Уверен? — без энтузиазма ответил Белый Волк и Гроза Могильников, даже не оборачиваясь. Поход в Гангараф затянулся, и хотя чудовищ в тоннелях сильно поубавилось, они успели крепко покусать гномов из группы Бори, а одному из них пришлось сразу же вернуться в обжитые залы — после встречи с клешнёй гигабогомола его правая рука держалась только на кусочке кости и честном слове. — Чувствуешь, какой сквозняк? — А то. Он ещё и воняет как дохлый кейран, — процедил ведьмак. И с кейраном он почти попал в точку. Покинув логово пауков, Геральт и его новые товарищи-краснолюды оказались в подземной каверне, некогда изрядно украшенной каменотёсами и скульпторами Казад-Дума, но теперь уже тысячелетие с лишним заброшенной и затопленной почти до самых верхних ярусов. Площадка, на которой они стояли, была некогда верхней полкой большого склада, а теперь была завалена остатками сгнивших сундуков, ржавым оружием, явно помнившим времена Келеборна и Нарви, и обломками костей. В одном из них — наименее жёлтом и старом — Геральт признал лошадиный и вздохнул, вспомнив о потере Плотвы. — Вот мы и в Верхней оружейной, друзья мои, — молвил Бори. — Но боюсь я, что Зигильбурк ушёл под воду вместе с большей частью её богатств. А если мы сейчас под потолком... То ни один гном не сумеет нырнуть на нужную глубину, — покачал он рыжей бородатой головой. — Обыщите эти мусорные кучи! А ты, Геральт, смотри, чтобы какой-нибудь хищник не вылез к нам из воды! А то она мне напоминает тот гнусный затон у Двери Дурина... Чёрная маслянистая вода, плещущая о гранитный бортик, стремилась под словно бы вытесанную из оникса естественную арку, где утекала в неведомые даже гномам глубины. Эта вода и особенно испускаемая ей одуряющая вонь насторожили ведьмака больше всего — так как чётко говорили ему, кто в ней обитает. — Зараза, — подумал вслух Геральт, который меньше всего на свете мечтал о прогулках по территории Глубинного стража. — Эй! — ответили ему из дальнего угла. Голос принадлежал человеку — или скорее краснолюду — ослабленному ранами и недоеданием, но всё же знакомому. Слишком знакомому, чтобы Геральт мог рассчитывать увидеть его живым. — Броин?! — хором воскликнули Бори и остальные гномы. Обернувшись, ведьмак увидел, что куча старого хлама в углу зашевелилась, и оттуда высунулась бородатая голова со свежими шрамами от когтей псевдориггера и измождённым лицом. — Бори... Друзья... Как вы... Нашли меня? — простонал краснолюд с густой тёмной бородой и заплетёнными в косички усами. — Как же славно тебя видеть живым, кузен! — воскликнул Бори, вытаскивая ослабевшего Броина из-под гнилых досок, крепко обнимая и хлопая по плечу. — Прости нас, но мы уж думали, что тобой полакомилась тварь из озера, и искали совсем другое сокровище. — Это всё он... Ведьмак... — ответил Броин. Геральт озадаченно посмотрел на чудом выжившего гнома. — Если бы не его лошадь... Страж её слопал... А меня оставил про запас... Но я спрятался здесь. — Можешь теперь в благодарность назвать Плотвичкой своего пони, — ответил ведьмак. — Хорошо придумано, — кивнул Броин, и, опираясь на кузена, побрёл было к расчищенному краснолюдами выходу, как вдруг заметил на маслянистой чёрной глади пробежавшую небольшую волну и побледнел ещё больше. — Берегитесь, ребята! Он вернулся! Гномы отпрянули подальше к стене и похватались за топоры. Геральт, последовав их примеру, взял наизготовку алхимическую бомбу и сделал глоток "Филина". Как раз вовремя — волны увеличились в размерах, и наконец Глубинный Страж с громким всплеском выпростал несколько когтистых щупалец из воды. До гномов в этот раз псевдориггер не дотянулся, а там, где дотянулся, получил болезненный отпор. Поначалу ведьмак думал, что на этот раз их пронесло, но не тут-то было — с мерзким мычанием Страж сделал мощный рывок вверх и показался во всей своей толстошкурой осклизлой красе. Щупальца снова метнулись вперёд — теперь они достали бы искателей Зигильбурка даже в самом дальнем углу. Но у Геральта был для Стража неприятный сюрприз. Ведьмак швырнул в него свой недоделанный "Сон Дракона", и чудовище перехватило его очередным ветвистым щупальцем с присосками и само потащило в пасть, думая, что поймало нечто съедобное. Геральт, решив использовать подарок судьбы на полную катушку, выждал, как только гадина засунет бомбу в зубастый рот, и послал в смыкающиеся грязные челюсти усиленный эликсиром знак Игни. Взрыв и вой гигантского псевдориггера превзошёл все ожидания. Зверюга с невероятной скоростью нырнула в спасительные глубины зализывать зияющую рану, из которой хлынула густо-зелёная, цвета водорослей, кровь. При этом Глубинный Страж поднял такую волну, что троих гномов чуть не смыло в загаженную воду вслед за ним. — Если после такой раны он и выживет, то ещё долго не сунется на ярусы, где может встретить гномов, — удовлетворённо усмехнулся в усы Бори. — Вот это работа, ведьмак, — восхитился Броин. — Твоя горючая смесь... Будет посильнее... Того топора... — Какого топора? Зигильбурк? Ты его нашёл? — наперебой загалдели краснолюды Железного гарнизона. — Бори... Веди меня назад... — сказал истощённый гном вместо ответа. Его товарищи последовали за кузенами разгребать кучу дряни, где отсиживался Броин. Наконец на свет факелов показался скелет краснолюда с откушенными ногами, так что кладоискатели отпрянули в ужасе. Но въедливый Бори заметил на пальце перстень-печатку, снял и, поднеся к факелу, прочёл... — "Оин", — громогласно объявил шеф краснолюдской разведки. — Похоже, героя битвы Пяти Воинств постигла похожая судьба! — Посмотри... в руке... — сказал ему троюродный братец. Бори и Фери обнаружили в костяной руке умершего гнома резное древко, а оттолкнув ногами кучку мусора, чуть не ослепли от сверкания лезвия. Топорище было выполнено из какого-то редчайшего металла, напомнившего Геральту одновременно сталь и серебро. — Зигильбурк! — пронёсся восхищённый хоровой крик гномов над мрачными водами Гангарафа. — Мы нашли тебя! Велик Махал! — Так я скрывался... У Оина... Он послужил мне защитой... — с налётом иронии выдохнул Броин. — С радостью... зарубил бы гадину... но уже был слаб... Заберите меня... — Не бойся, Броин, сын Брогура, — сказал Фери. — Не будет эта помойная яма твоей могилой. Гномы! Хоть и можем мы смотреть бесконечно на красу Зигильбурка, пора бы нам прибрать и его тоже и воротиться наверх — пока вся дрянь из туннелей не наползла заново! Двадцать первый чертог гудел, как потревоженный улей. То гудели под древними сводами скрипки, виолы, сопелки, трубы и волынки, бухали барабаны; то лился рекой добрый краснолюдский эль пополам с эльфским вином и шкворчало жареное мясо на вертелах. Первый большой пир в Казад-Думе со времён прихода Балина — если не со времён Дурина Пятого — был посвящён тройному празднику: победе над Глубинным Стражем, спасению Броина и обретению Зигильбурка Несравненного, шедевра гениального Онгли. Мифриловый виновник торжества теперь украшал стену чертога, водружённый прямо над почётным местом Боси и Брогура. К сожалению, Броина за пиршественным столом не было — лекаря строго наказали ему отлёживаться ещё неделю — но гномы регулярно носили ему снедь, достаточно сытную и не слишком сладкую, солёную или острую. — А теперь, братья-гномы, выпьем же, не чокаясь, за славного Оина, товарища наших отцов и героя Похода Тринадцати! — воскликнул Боси. — Теперь, когда его останки перезахоронены рядом с отважным Балином, да найдёт он покой в Чертогах ожидания! Посерьёзневшие краснолюды осушили кубки и рога и ненадолго присмирели, почтив память Оина вставанием. Но вскоре скрипки и волынки завизжали снова, а вытесанные из камня лики былых королей Мории словно бы одобрительно усмехались в тенях горящих факелов, глядя, как смешно и при этом лихо отплясывают под них воины-гномы, словно соревнуясь, кто громче топнет. — Теперь я понимаю, что значит "возрождение Казад-Дума", — сказал Геральт Бори, дожевав наконец свой кусок баранины и показывая руками на целые гирлянды факелов. — Одна копоть от этих факелов, — буркнул рыжий краснолюд. — То ли дело в былые века, когда целая сеть зеркал, отражающих солнечный свет с самого Зиракзигила, освещала жилые ярусы, и солнечный день в этих чертогах был ярок даже больше, чем на поверхности! Увы, теперь половина этих зеркал — в пространствах, захваченных орками и морровалями, а отцу и Брогуру нынче не до них. Мазог со своей ордой постоянно наседает на наши копи, и ещё не скоро наш поход окупит себя. — Хочешь предложить мне ими заняться? — спросил ведьмак. — Это был бы славный подвиг, — кивнул Бори. — Но после Глубинного Стража нам всем следует отдохнуть. — Примерно как Броину — к стенке зубами и с доставкой еды и пива, — одобрительно поддержал его Геральт. — Жаль только, что баб здесь нет, и мы так и уедем, не отдохнув. — На этом месте Бори показал ему кулак, готовясь самым яростным способом вступиться за честь краснолюдок, и ведьмак прекратил дозволенные речи. Меж тем краснолюды запели хором:       

Но вот, как видят вещий сон,       Зеркальное увидел он       И отраженный в бездне вод -       Короной звездной — небосвод.       На царство первая заря       Венчала юного царя       У вод Зеркального. Но трон       Был в Морию перенесен,       И золоченый Тронный Зал       Огнями вечными сиял -       Ни тьма ночей, ни злая мгла       Сюда проникнуть не могла.       Искристый свет крыла простер       Под легким сводом юных гор,       Чертоги светлые всегда       Звенели музыкой труда...