Испорченный

Пятнадцатилетний Чонгук сидит на диване, закутанный в плед, и читает комикс, грея свою жопку возле камина. Этот вечер проходит как несколько других, ведь дома только он и старший брат, который допоздна загулялся с дружками, а родители третий день в командировке на другом конце страны. Они часто оставляли детей самих дома, уезжая на недели и лишь отправляя деньги на карту, чтобы те купили еду и всякой всячины для дома. Гук омега, ему не привыкать готовить кушать и убирать в доме, пока старший брат лишь лежит на диване, та поторапливает его, чтобы наконец наиграться в приставку, а не видеть эту фигуру, что загораживает весь экран. Сегодня Чонгук одет недостаточно тепло, но вылезать с под пледа не хочется вообще, одеваться идти тоже, сейчас вроде согрелся и на этом хорошо. — Гуки, я дома. Принёс тебе сладкого, к нам через двадцать минут мой друг зайдёт, ты не против? — говорит Юнги и протягивает пакет со вкусностями для Гука, а сам садится на диван рядом. — О, спасибо, Юнги-хен. Не против. Поиграем в игру? — поднимается, не успевая подхватить плед, который сразу оголяет фигуру младшего, который был в длинной футболке и белье. Ткань растянутой футболки еле прикрывала задницу, на что альфа внимание обратил сразу. — Конечно поиграем, только немного в другую игру, — проговаривает Юнги и на его лице тут же олицетворяется озорная ухмылка. Руки сами потянулись к ягодицам младшего, у которого уже стала формироваться фигура, появились бедра, талия. — Эй, ты что делаешь, Хен? Убери руки, — отталкивает от себя руки старшего, но получается плохо. Он хватает Гука за запястья и тянет на себя, уложив животом вниз на свои колени. — Не шути так, Юнги.. — Тебе понравится, расслабься, — он мнет бедра, постепенно передвигаясь к промежности младшего, который дёргается и пытается встать. — Пожалуйста, не надо! Юнги, ты пьян, я прошу тебя, — с глаз уже потекли слезы, а животом он чувствует явный настрой старшего, что даёт понять — тот его никуда не отпустит, пока не возьмёт свое. — Закрой рот, как только придёт мой друг, ты сьебешь к себе в комнату, и будешь сидеть там. Ясно, грязная сука? — замахнувшись, сильно бьёт того по ягодицам, оставляя за собой явный алый след. Чонгук кричит и мечется, стараясь найти спасение, но ладонь сильно давит на поясницу, а возле девственного входа сейчас лазят юркие пальцы старшего брата. Сейчас омеге противно от самого себя, он и вправду чувствует себя грязным. Его используют как игрушку, стирают мечты о "первом разе" с тем самым лучшим альфой, что будет его любить. Старший Чон уже вошёл двумя пальцами, растягивая дырочку младшего, чтобы потом было легче для обоих, все же младший брат, как никак. Но от этих мыслей Юнги заводит ещё больше. Он рассматривает Гука, который то выгибает спину, то наоборот, от боли или удовольствия — старший ещё не понял. Хотя он мало чего понимает сейчас. — Братик, пожалуйста! — во все горло орёт младший, надеясь, что Юнги придёт в себя, остановиться, извиниться и они забудут об этом моменте раз и навсегда. Гук мелко дрожит, когда его как куклу кидают на диван, но он пытается подняться, хотя не на долго. Его вновь кладут на живот и тянут за бедра, а после и заламывают руки назад, что совсем отбирает у него возможность сопротивляться. Боль в заднем проходе такая адская, что он орёт ещё сильнее, но они, увы, живут в частном доме, территория у них большая, в такое позднее время весной окна закрыты, смысла орать нет. — Нет, Юнги, умоляю, нет! — когда старший начинает в нем двигаться, младший воет не своим голосом, содрагается от истерики, мычит, просится на волю, чтобы не чувствовать этого, но брат не слышит. Он занят собственным удовольствием. Боль длилась недолго, все резко прекратилось, омега больше не чувствует тяжести сверху и заполненности в заднем проходе. Он слышит лишь крики и маты, как бьётся папина любимая ваза, слышит удары, как кто-то дерётся. Может родители вернулись? Устроить сюрприз решили? Он не двигается, ему все равно как он выглядит, Чонгук молчит и пускает слезы на диванную подушку, даже не поворачиваясь назад. Страшно. — Эй, слышишь меня? — бархатный голос чужого альфы немного привёл в себя Гука и он поворачивает голову в его сторону. — Все хорошо, сейчас я тебе помогу. Не бойся меня, я тебя не обижу. Как же, если родной брат обидел, то чужому человеку сделать это раз плюнуть. Но альфа накрывает омегу пледом и переворачивает его на спину, как тот начинает плакать и пищать от боли в попе. Неизвестный альфа аккуратно поднимает его на руки и несёт на выход из дома, Чонгуку ещё страшнее. Куда он его уносит? Доделает дело Юнги, а потом где-то выбросит? Младший начинает вырываться, но парень старается аккуратно уложить его на сиденье авто, а после блокирует двери, чтобы тот не вылез с машины. Обходит тачку и ждёт пока тот успокоится, укутается обратно в плед и будет сидеть спокойно. Пока отвлекся на телефон, омега совсем уснул и парня это порадовало. Ему нужно выспаться и забыться. Он все же разблокировал двери и сел на водительское, включая печку. Сегодня он увидел как его друг насилует собственного брата, который не достиг даже возраста согласия. Он стал ненавидеть этого человека лишь за несколько секунд, когда слышал, как беззащитный омега орёт и визжит не своим голосом, просит брата этого не делать, а тот думает лишь за свою прихоть. — Кто вы? И куда мы приехали? — слышется испуганный голосок сзади, когда машина наконец останавливается. — Проснулся все же. Не хотел тебя будить, — говорит альфа и поворачивается к парню, лежащему сзади. — Ну во первых, меня зовут Ким Тэхен и я друг твоего брата, — на последних словах начинает злиться, сводя брови вместе, но тут же остывает, чтобы не напугать омегу. — Во вторых мы приехали ко мне домой. Пойдём? Ты поешь, выспишься, завтра к нам придёт врач. Осмотрит тебя и назначит лечение, потом позвоним твоим родителям и они приедут, заберут тебя. — Нет! Что я им скажу? — с глаз младшего потекли слезы вновь, а старший смотреть на это не может. Этот мальчик так напуган, как маленький котенок. — Нет, пожалуйста, отвези меня к моей бабушке, она недалеко живёт, прошу. — Нет, сегодня ты у меня. Завтра отвезу, — выходит с машины и открывает заднюю дверь, тут же потянув руки вперёд, чтобы тот сам полез. — Я не обижу тебя, обещаю. Чонгук все же недоверчиво пополз вперёд и оказавшись на сильных руках, прижался к альфе, почему-то чувствуя себя в безопасности. Попав в квартиру, старший уложил младшего на свою постель и тут же укрыл ещё одеялом сверху. — Прости, я... Ну... У меня нет нижнего белья, — тихо шепчет младший, краснея от такой темы, ему безумно стыдно. — Не стоит его одевать пока, я сейчас найду чистые шорты и будешь пока в них. Тебе нельзя травмировать органы ещё больше, — альфа подошёл к своему шкафу и отрыл там домашние чистые шорты и большую футболку, чтобы тот был полностью в чистом. — Пойдёшь в душ? — Да, только у меня ноги сильно дрожат, проведёте меня? — все так же тихо шепчет, боится, весь дрожит от страха. — Конечно, бэйб, иди сюда, — закидывает одну его руку себе на плечи и обхватывает талию, прижимая к себе. — Обращайся ко мне на ты, хорошо? — Хорошо. Спасибо, Тэхен, — кивает и постепенно идёт на ватных ногах, прижимаясь к новому знакомому. Ким провел парня до самой ванны и даже помог залезть, после осмотрелся, пытаясь найти все острые предметы, которые тут же забрал с собой. В такой ситуации омеги чаще всего совершают самоубийство. Тэхен сделал чай, приготовил ужин, чтобы тому было лучше, но когда услышал грохот в ванной, тут же побежал к парню, который сидел на полу в одной футболке и держал в руках шорты альфы. — Сейчас я помогу, — поднял его и помог одеть шорты на младшего, который сейчас смотрел везде по сторонам, но точно не на Тэхена, ведь под футболкой он полностью обнажен. Ужин накрыл Ким в гостиной, чтобы тот сидел на мягком диване, спокойно ел и не чувствовал столько дискомфорта. Чонгук сразу ухватился за кружку чая и стал пить тёплый напиток. Тэхен ждёт, что тот захочет и поесть, но Гук взялся только за чай. Старший вздыхает и отворачивается, но как только начинает слышать тихие всхлипы, тут же поворачивается и видит как омега поставил чашку на стол и закрыл лицо руками. — Мелкий, все хорошо. Тише, нельзя плакать, — садится рядом с ним и приобнимает его, но тот начинает вырываться, кричать и пытаться встать с дивана. — Кому я теперь такой нужен!? Испорченный, грязный! Я ненавижу себя, дай я умру, пожалуйста! — истерика младшего заберает у него все силы, он часто дышит, отталкивает от себя альфу и падает на пол, теряя сознание.