Белые омеги. Альфы племен

Токала прижался к шее Яна и, не выдержав, сжал его ягодицы. Омега от такого испуганно пропищал: самообладание Яна дало трещину. Он удивленный то ли наглости индейца, а то ли напуганный его действиями, стал пищать, барахтаться. Быть изнасилованным альфой, тем более, таким уж явно не хотелось. Ян и так был на грани отчаянья. Он начинал понимать Сэнди и его вечно мрачный вид. Родители уже почти все решили за Яна, хотя он не просто не любил Токалу, но и стеснялся его общества. Для Яна это было хуже пытки: находиться рядом с человеком, которого он брезговал из-за грязного происхождения. Омега заплакал, вырываясь из крепких рук. Если б кто из деревенских пристал, Яник бы просто двинул тому между ног. О да, царапаться и давать отпор голубоглазый умел. Вот только деревенские по телосложению уступали Токале. Альфа был слишком мощным, с широкими спиной, грудью и торсом. Это заставляло Яна чувствовать себя скованно и испуганно. А ведь если такой захочет взять, так ведь кто ему помешает? Даже у такой бестии, как Ян не хватит сил оттолкнуть от себя. Придется терпеть мужа-насильника, пока тот не сделает желаемое и не отпустит? Ян несколько секунд находился в отчаянии, а затем ступоре. Заметив состояние юноши, Токала будто пришел в себя, обеспокоенно отступая от любимого. — Яник… — проговорил индеец, сжимая руки в кулаки, то ли сдерживая себя, то ли ругая внутреннего зверя, едва не посмевшего посягнуть на нетронутость омеги и взять его таким бесчестным и грязным способом — Ты что делаешь, придурок? — Ян «очухался» от виноватого голоса альфы. К нему возвратились ярость и смелость. — Животное, мразь! — прокричал парень, колотя нахала по груди — Ян, — Токала тяжело дышал, даже не пытаясь остановить рукоприкладство возмущенного жениха. — Прости, малыш. Я так хочу коснуться тебя, — виновато произнес мужчина, посмотрев на омегу жалобными глазами. — Я люблю тебя, очень хочу быть с тобой, — едва не молил юношу переосмыслить их предстоящий брак и дать шанс хотя бы на простое общение. — Не отталкивай меня, люби… — Ты зачем меня хватаешь? — перебил Ян, насупившись. — Не смей даже думать обо мне! — с брезгливостью потер место на шее, где несколько секунд назад находились губы Токалы. — Сволочь, только посмей меня тронуть! — омега усиленно тер кожу, демонстрируя насколько Токала ему неприятен — Яник, я не хотел напугать. Прости меня, — индейцу искренне было неловко и стыдно за несдержанность Он сам не мог понять, как возбудился подобно подростку, сорвался и чуть не изнасиловал своего жениха. Хотя, наверно, это слишком громко сказано, ведь альфа даже не потянулся ни к своим, ни к штанам Яна, а просто потискал своего возлюбленного. В сравнении тот же Лютик был бы счастлив, если б Винсент до свадьбы проявлял такую напористость. Ах да, Люциан-то в мужа своего влюбиться успел еще на первой встрече… — Чертов насильник! — пропищал Ян, заливаясь слезами. Он не мог терпеть общество Токалы, а от одной мысли, что между ними может быть интим, младшему хотелось блевать. — Малыш, этого все равно не избежать, — альфа не был глупым и прекрасно понимал о чем думал Ян и чего так сильно боялся. — Я женюсь на тебе. Я люблю тебя — Убирайся! — оскалился плачущий омега, грубо стирая слезы с щек Токала ушел т.к. понимал, что своим присутствием сделает только хуже. Он проявил себя несдержанным дикарем, а может сказывалось, что у Яна течка не за горами, и альфа это чувствовал? Как бы то ни было, мужчина удалился, и как только за ним закрылась дверь, Ян побежал к своей шкатулке. Он любил копить деньги, хоть семья ни в чем и не нуждалась. Внутри шкатулки находилось всего 70 золотых, и Ян понимал, что этого катастрофически мало. Брать денег было не у кого. Что делать? Украсть золото папы и сдать в ломбард? Этого все равно не хватит. Пойти все-таки в банк? Сэнди прав: Яну откажут, ведь он не работает. Написать в ту самую организацию по быстрой выдаче кредита? Или сбежать сейчас, но без денег? — Ничего, добрые люди помогут. В конце концов, в церковь пойду. Там хоть на хлеб, но дадут. Не сдохну, — сказал самому себе Ян, быстро доставая вещи из шкафа. В тот день парню удалось упорхнуть из деревни. Он несколько часов бродил по городу, словно турист. Ему названивали родители, но Ян не брал трубку. Также ему 2 раза звонил Люциан и 6 раз Сэнди, но Янику было наплевать. Один без денег он ходил по незнакомым улицам, зная, что лучше умрет, чем достанется индейцу. В день своего побега Ян поужинал купленной выпечкой и совсем не спал от греха подальше. На следующее утро омежка попытался найти работу, как вспомнил, что оставил паспорт дома. Вещи кое-какие кинул в рюкзак, а паспорт забыл! Это заставило Яна чертыхаться и залиться истерикой. В отчаянье он ответил на звонок Сэнди, расплакался, а потом был вынужден вернуться домой за документом. Но вот незадача: родители, услыхав о пропаже сына, и не думали покидать дом. У Яна не было шанса проникнуть в свою комнате, оставаясь незамеченным. Конечно, план провалился. Ян повел себя как ребенок. Отец устроил взбучку, оттаскал сына ремнем и несколько раз попросил прощения перед Токалой. Альфа лишь кивнул, расстроившись, что жених собирался покинуть его. Так тянулись дни один за другим. Сэнди сидел дома, у Люциана с Винсентом был букетный период. Они каждую ночь целовались, любили друг друга. Ян от стресса сбросил около 5 кг хотя от природы и так был худеньким. А еще он побледнел и периодически плакал в кровати, когда слышал, что совсем скоро состоится его свадьба. Выглядел омега неважно: стресс серьезно подорвал его. Омежьи истерики случались регулярно: и когда его объявили женихом Токалы, и когда стали таскать в магазины одежды для выбора наряда и украшений, и когда стало известно, что отмечать они будут не на улице, как Люциан и Винсент. Токала обещание сдержал и почти было договорился о доме торжеств в центре города, но родители Яна уговорили его организовать празднование в деревне. В единственном кафе, находящимся в этой деревне было достаточно место для размещения всех гостей. Также планировалось украсить зал воздушными шарами, какими-нибудь ленточками. Живые цветы были редкостью: они дорого стоили и за ними надо было б ехать в город. Исключение: садовые розы, которые росли не у каждого т.к. люди предпочитали выращивать овощи, которые можно употребить в пищу, а не просто смотреть в окно и видеть красоту. Когда Яна послали обсудить меню, он снова отказался за что получил леща от отца. Омега взял с собой Сэнди и поплелся в кафе. Он не хотел этой свадьбы, ему было безумно стыдно, что он — такой красивый, стройный, сексуальный омега будет пусть формально, но принадлежать несуразному толстому старому альфе, как он окрестил Токалу. В кафе, скорее, из уважения и чувства неловкости Сэнди перехватил инициативу и стал обсуждать блюда, вносить некоторые правки. Ян же просто сидел за столом и смотрел в окно. На удивление кафе сегодня было пустым. — Если б свадьба была зимой, мы бы украсили зал гирляндами, — деловито произнес официант-бета. — Ну а так можем предложить ленты — Ну гирлянды — это больше знак Нового года, а не зимней свадьбы, — пофилософствовал Сэнди без намека на укор. Он знал, что Ян терпеть не мог такие дешевые декорации. Если бы Ян выходил замуж по любви и согласию, он бы потребовал длинные белые свечи в сочетании с розовыми лилиями или что-то наподобие. То есть нечто эстетичное, презентабельное и городское, нежели ленты и наклейки на стену в честь новобрачных. Больше всего Ян боялся быть опозоренным за безвкусицу и дешевизну, и кажется сейчас должно было случиться нечто подобное. Правда старший омега на удивление молчал, как рыба — даже не возмущался и не бросал колкости в адрес персонала и его предложений. — А шарики? — У нас есть некоторые, но когда их надуваешь они лопаются. Если прям большие надуть, — признался официант, якобы не понимая, что дело не в самих шарах, а в низком качестве. — Но если вы хотите яркие плотные шарики-буквы для указания имен молодоженов, — вспомнил вдруг о гелевой композиции. — То можете сами поехать в город, там купить. Ну или поедет кто-то из нас и надует в день свадьбы. Но это уже за отдельную плату, — спокойно проговорил бета — Ну понятно, — вздохнул Сэнди, не зная что делать. Кафе существовало в деревне давно, но менялось и начальство, и персонал. Стало ясно, что от былого гостеприимства и уюта почти не осталось следа, пусть в зале и было чисто и свежо — время прошло, и теперь за каждый чих тут брали деньги И все же свадьба была не брюнета, поэтому он не мог самостоятельно распоряжаться. Ян который любил все контролировать и выбирать сам, впервые в жизни оставался безучастным, еще и по собственному желанию. Яник просто смотрел в окно, и не было понятно, что творится у него в голове. Дальше они обсудили свадебный торт. Розовый со съедобными розочками и серебристыми бусинами. Токале, конечно, было все равно, но когда Яник накричал, сказав, что ему наплевать, альфа решил выбрать именно такой: запоминающийся и интересный, выполненный по заказу, а не просто домашнего приготовления, ничем не украшенный, кроме крема. Ну наряд — это была отдельная тема, которую Ян выбирал уже вместе с папой-омегой. Даже его туфли были с блестками, а еще у омеги — у единственного в деревне на голове в день свадьбы обещала красоваться диадема из стразов. Токала ясно дал понять: на свадьбе не экономить, и чтоб у Яна было все самое лучшее — муж покроет все расходы. Оставалось только догадаться откуда у мужчины столько денег? Но этим Ян займется позже, а пока продолжает сидеть и еле сдерживаться, чтоб не разнести это кафе вдребезги. — Я думаю мы купим шары. Ну или вы купите, — неуверенно произнес Сэнди. — Да, Ян? Старший не ответил, поспешив к выходу. Сэнди вежливо извинился, сказав, что они еще поговорят о свадьбе. Он прошел несколько метров, догоняя идущего куда-то Яна, как услышал крик. Официант выбежал следом, вручая яркие конверты. — Чуть не забыл. Заходил жених, сказал отдать вам пригласительные. Он их в городе заказывал, у нас не делают, — протянул около 50 симпатичных конвертиков. — Зачем пригласительные? — подал, наконец, голос искренне удивившийся Ян. — В деревне и так все друг друга знают. Все равно все бы пришли и без этого. Еще бабки на эту хрень тратить, — проворчал омега, не понимая, зачем Токала сорит деньгами. В деревне так уж устроено, что даже если не пригласишь кого — человек все равно придет, и в наглую сядет за стол. Так уж было у них принято, а о том, чтобы заказать, распечатать блестящий конвертик на память и раздать в каждый дом и речи быть не могло! Кто будет тратить деньги на такую красоту? А кто вообще оценит эту городскую традицию? Уж явно не те, кто днями пропадает в коровнике или возится с сеном. — Спасибо вам, — ответил вместо жениха Сэнди, забирая конверты, утягивая парня в сторону. Омеги поплелись, сами не зная куда. — Мне кажется если бы ты хотел этой свадьбы, ты бы закатил истерику, чтоб у тебя было все самое красивое, лучшее и дорогое, — Сэнди хихикнул, попытавшись поднять Яну настроение — Вот именно, если бы хотел! — огрызнулся старший. — А я ее не хочу! Этот Токарь откуда вообще взялся? У них в шатрах что, пригласительные печатают? Откуда эта слащавая манерность? — омега поморщился, намеренно издеваясь над будущем мужем, задевая его происхождение — Какой токарь? — Сэнди не сразу понял, а как смекнул, так сразу закатил глаза. — Прекрати издеваться над мужчинами. То Вильям, теперь Токарь. Их зовут Винсент и Токала. Запомни уже! — брюнет устал, что друг постоянно пререкался и коверкал имена людей, которые ему не особо нравились — Я смотрю ты слишком хорошо запомнил! — голубоглазый посмотрел на друга с претензией, сдерживаясь, чтобы не накинуться на Сэнди с кулаками из-за его смиренности и глупости. — Что? На тебя насрали, а ты умылся говном? Хочешь, чтобы и я был таким, как ты? — выплюнул парень, задевая младшего плечом и проходя вперед — Ты о чем? — настроение Яна менялось по 10 раз в сутки, и Сэнди иногда просто не мог понять на что он снова умудрился обидеться. Кареглазый поспешил догнать товарища Ян фыркнул, недовольно останавливаясь. — Ну а что? Люциан подставляет задницу твоему мужику, а ты молчишь. Ходишь со мной по ресторанам, жрачку выбираешь для моей ебаной свадьбы. Может займешься уже своими делами? — злорадствовал Яник, намекая, что Сэнди всего лишь покорная амеба, не имеющая ни цели в жизни, ни малейшего развлечения — Ян, да что с тобой? Почему ты всегда хочешь кого-то унизить? Я-то в чем виноват? — Сэнди сначала прикрикнул, а потом тяжело вздохнул — Да потому что вы заебали все! — выплюнул парень, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды. — Все вы такие счастливые, всё вам нипочем! Конечно, это же не тебе и не моим родителям лежать под ним, — Ян резко простонал, опускаясь на землю. — Они сказали, что по традиции туземец должен взять меня в первую же ночь. То есть он не даст мне время, — шмыгнул носом, снова начиная плакать. — Они проверять будут, его племя. Не знаю как, может на простыни посмотрят, может метку будут требовать. Я не знаю… — закрыл лицо руками, стыдясь своих слабости и слез — Ян, но ведь это же нормально. Это же брачная ночь. Она у всех бывает сразу, тут не в народе дело, — попытался обнять друга, но того как передернуло — Нормально? — вскрикнул, посмотрев прямо в глаза Сэнди. — А тебе было бы нормально, если б сейчас твой волчара явился и взял бы тебя? Если бы он сунул в тебя свой член? Вот и мне неприятно! — заметил немой ответ в глазах друга, отворачиваясь — Да какой он мой. Сплюнь, Ян! Уехал и слава всем Богам! — Сэнди почувствовал жар по всему телу при упоминании об Акеле. — И ты верно подметил, он настоящий волк. Особенно когда скалится и злой очень Омеги помолчали, но через секунд семь-десять Сэнди вдруг осенило. — Подожди, но ведь Лютик тоже за индейца вышел и ничего. С них никто не требовал ни простыню, ни в спальню свою пустить — А его белый омега родил. Может поэтому, — спокойно произнес Ян, смотря на траву — Все образуется. Я не знаю как, но мы решим это. Смотри как меня Акела донимал. И что? Куда он делся? Понял, что ему ничего не светит и уехал, — Сэнди улыбнулся, приобнимая Яника за плечи. При мысли об отсутствии Акелы у него мгновенно случался прилив сил и радости — Ну он просто уехал. Тебя же своим не успел объявить. А тут уже свадьба на носу, — в кои-то веки Ян заговорил вежливо и тихо, сравнивая ситуации обоих юношей — Да, но я ведь и мечтать не мог, что он от меня отстанет, — в тон ему напомнил Сэнди. — У тебя хотя бы родители здесь, а мои в городе. Да, я совершеннолетний, но все же… Меня некому защитить, отца нет рядом. Вот он и придирался ко мне, а однажды вообще в сарае старом зажал. Я очень тогда испугался. А сейчас смотри — его и след простыл, и даже альфы о нем ничего не говорят. Значит с концами уехал. Я уверен и у тебя все образуется, — Сэнди погладил друга по волосам, понимая, что Яну несмотря на его уравновешенность требуется поддержка — Слабое утешение, но спасибо, — проворчал Ян, приобнимая в ответ Так омеги просидели на траве около 40 минут, болтая, утешая друг друга. Они не сразу обратили внимание, что в пригласительных уже были указаны не только место, но и дата свадьбы. *** Люциан смотрел в окно, обводя пальцем холодное стекло и раму. Ему нравилось так делать зимой, рисуя узоры на замерзшем стекле. Но сейчас омеге просто было скучно, ведь мужа не было дома, заняться было нечем. Он зажарил курицу с картошкой в духовке, сварил суп из грибов. Сейчас все это остывало на плите, ведь есть одному Лютику не хотелось. Он думал Винсент возьмет выходные, но тот не мог позволить себе прохлаждаться. Он чувствовал своим долгом находиться рядом с собратьями и помогать им таскать тяжести и строить дома. Дома было убрано, наготовлено, и Лютик подумал, что имеет право выйти и немного прогуляться. Все равно делать больше нечего. Чего сидеть в четырех стенах и в потолок смотреть? Омега пошел к друзьям, но и у Яна, и у Сэнди оказалось заперто. Лютик удивился, а потом его внимание привлекла река. Юноша вернулся домой за полотенцем и легкой туникой. Раздевшись, пусть и не до гола, он погрузился в прохладную чистую водицу. Люциан часто так делал. Это помогало ему чувствовать себя живым. Будучи воспитанным в традициях он знал, что главное в жизни — доброта и семья. Лютик старался всегда быть спокойным, угодливым, добрым ко всем и всему. Не лицемерным, а именно искренним. Он старался помочь каждому, оправдывал в своих глазах Яна, который ненавидел весь мир. Когда наступала зима, Лютик выходил из дома без накидки и стоял так пару минут, пока не чувствовал, что начинал замерзать. Такая медитация шла ему на пользу. Когда Сэнди, будучи ужасным мерзляком спрашивал почему Люциан издевается над собой, омега отвечал, что так борется с тщеславием и гневом. Когда Лютик позволял себе думать, что живет хуже других, Ян прав и надо уезжать из деревни, холод помогал ему вспомнить, что за все в этой жизни надо быть благодарным. Тебе не нравится твой старый дом? А у кого-то вообще нет крова. Тебе не нравится жить в деревне? А кто-то живет под забором. Ты устал от домашней работы? А кто-то трудится в шахте целые сутки, чтобы прокормить семью. Люциану нравилось ощущать, что сейчас он стоит и подрагивает от мороза, а через секунду войдет в теплый дом, где согреется, поужинает, отдохнет. Иногда такие терапии от лучезарного омеги помогали и Сэнди меньше ныть и жаловаться на судьбу. Вот и сейчас Лютик молча и медленно плавал, осматриваясь вокруг. Он понимал, что скоро летние деньки закончатся, и уже нельзя будет в любое время прийти в реку и искупаться. Это тоже заставляло его ценить сегодняшний день. Наплававшись от души и вдоволь, юноша обтерся полотенцем, надев свободную белую тунику, больше напоминающую ночную сорочку. Людей рядом не было, и Лютик свободно дошел до дома, а когда открыл дверь, обомлел! Винсент обеспокоенно сидел на кухне, а заметив супруга, вскочил, желая что-то сказать, как вдруг его взгляд изменился. Альфа непонимающе взглянул на Лютика, который стоял с растрепанными волосами, полумокрый да так, что туника прилипла к его телу, позволяя разглядеть изгибы тела, живот и соски. Ноги были видны до уровня выше колена, да и сам Лютик был на себя не похож. Почему в таком виде? Почему мокрый? Куда он бегал в отсутствие мужа? «Мы только поженились, а у него уже секреты. Не узнаю своего мальчика. Что я сделал не так?» — подумал Винсент, нахмурившись. — Любимый, ты вернулся, — радостно произнес Лютик. — Я тебя столько ждал, тебя не было. А тут как назло вышел, и ты сразу вернулся. Мы с тобой, наверно, разминулись, — весело залепетал омега, после чего пискнул. — Ой, у меня ноги в траве, — Лютик нагнулся, чтобы снять подобие водоросли со стопы — Ты где был, Люциан? — строго поинтересовался Винсент. В его понимании омега должен был всегда ждать мужа дома, а тут взял, ушел еще и вернулся полуголым — Я на речку ходил искупаться, — честно ответил мальчик, делая шаг к мужчине, чтобы обнять — Помойся в купальне, — Винсент остановил его вытянутой ладонью. — Я не хочу, чтобы от тебя пахло, как от лягушки — Ты что, у нас вода в реке чистая, — улыбнулся Лютик, а через пару секунд с паникой взглянул на индейца. — Ты что обиделся на меня? Что я сделал не так? — Я же сказал помойся сначала, а потом поговорим, — спокойным тоном ответил Винсент, не желая раздувать из мухи слона. Все-таки у них, у белых так было принято: общая баня, общее купание и все вокруг общее! Вот только Винсент не хотел, чтобы его омегу кто-то замечал в таком неприглядном виде. Надо будет хорошенько обучить мальчика новым правилам и манерам. Люциан сглотнул, но все-таки пошел в купальню. Омега пробыл там около 20 минут и вышел завернутый в полотенце. Он с опаской смотрел на Винсента, который так и не притронулся к обеду. — Я недавно приготовил. Все свежее, — объяснил зачем-то Лютик, виновато смотря на индейца. — Прости, я, наверно, что-то сделал не так — Наверно, — кивнул Винсент, удивляясь наивности паренька. — У вас всегда так было принято? В ночнушке бегать по деревне, плавать вот так, когда мужа нет рядом. Ты с друзьями на реке был? — Нет, я один, — ответил Лютик и сразу же сжался, услышав недовольное бормотанье Винсента. — Прости, я… — Иди в спальную комнату, Люциан, — мальчик прикусил губу от страха. Альфа редко называл его полным именем. Обычно всегда обращался с нежностью, а тут… Неужели так разозлился из-за отсутствия супруга? И что теперь будет? Винсент откажется от него? Побьет? Запрет дома? Когда Люциан дошел до комнаты и сел на кровать, едва не плача, что муж разочаруется и вернет юношу назад в отчий дом, дверь резко распахнулась и вошел Винсент, поучительно разглядывая омегу. — Как можно быть таким беззаботным? — наставлял индеец, осознавая, что омега искренне напуган. — Всякое может случиться. Нельзя одному к реке идти. А если бы ты утонул? — Я давно знаю эти места, я здесь вырос, — попытался оправдаться юноша, опустив голову — Я знаю, что и мужчины у вас все друг другу знакомые, но так нельзя, Люциан, — повторил Винсент, недовольно приподняв правую бровь. — Это у вас, у белых омег, принято веселиться, держаться всем вместе за руки, венками обмениваться. У нас по-другому! Альфы племен — собственники. У нас не положено омеге и альфе оставаться наедине. Почему-то на смотринах ваш староста сам мне об этом сказал. А что я вижу теперь? Вы не так скованы, пугливы и скромны, как нам о вас рассказывали, — ворчал Винсент, периодически вздыхая, словно сожалея, что женился не на племенном омеге, знавшим порядки, а на «белом» — Что? — Люциан подпрыгнул на кровати от такого. — Нет! Мне кроме тебя никто не нужен. Я люблю тебя. Не было там никаких мужчин и за руку я ни с кем не держался, — отчаянно пропищал юноша, всхлипывая. Поведение Винсента пугало. Альфа не кричал, но атмосфера в воздухе была странной: тут то ли попахивало разочарованием со стороны индейца, то ли разводом, то ли чем-то интригующим, о чем Люциан даже не мог догадаться — Я, в целом, об этом сказал, — поправил Винсент, вздыхая. — Нельзя тебе одному идти и плавать в таком виде, чтобы грудь и ноги можно было через ткань увидеть. Ты запомнил? — без намека на грубость и агрессию спросил старший — Да. Прости меня, — коротко ответил Лютик, продолжая чувствовать себя напряженно — Хорошо, — кивнул альфа, рассматривая завернутого в полотенце супруга. — Ложись животом мне на колени. Полотенце можешь убрать Лютик недоверчиво посмотрел на альфу, но понял, что вопросов сейчас лучше не задавать, чтобы не усугублять ситуацию. Омега до безумия боялся потерять своего любимого, и если тот решил наказать, то так тому и быть. Юноша вскарабкался на колени Винсента, лег на них животом, открывая взор на округлые белые ягодицы. Мгновенье и послышался несильный шлепок. — Мхм, — отозвался Люциан, скорее, от удивления — За то, что ушел из дома, никого не предупредив, — объяснил Винсент, после чего снова мазнул рукой по той же ягодице. — За то, что пошел на реку один Люциан закусывал губу, ощущая шлепки. Ягодицы порозовели, но Винсент продолжал несильно их шлепать, философствуя о поведении омеги. Юноша во время шлепков неосознанно подавался вперед, ощущая трение и вибрации, проходящие по его члену. Парень поймал себя на мысли, что ему совсем не больно и не противно. Тело привыкало к наказывающим его рукам. Лютику нравилось ощущать власть и силу своего мужа. Он стал возбуждаться и желать еще. — Чтобы больше никто кроме меня не мог увидеть твоего тела. Ты понял? — завершил Винсент, одаривая последним шлепком — Даа, — промямлил Лютик, оставаясь лежать в такой позе — Ну что? — улыбнулся резко Винсент. — Идем кушать? Вот как! Оказывается все это время Винсент просто играл на нервах, проверяя Лютика на прочность. Он вовсе не собирался устраивать скандал и уж, тем более, разводиться. Просто захотел пошутить и отшлепать непослушного омежку. Люциан на вопрос недовольно простонал, кое-как поворачиваясь на спину. Он лежал полностью обнаженным, с мольбой смотря на альфу. Винсент хихикнул, заметив возбуждение омежки. — Так тебе еще и понравилось! — Ммм, — вместо тысячи слов ответил парень, — Муж мой Винсент разделся, укладываясь на разгоряченного юношу. Тот тут же раздвинул ноги, приглашая любимого. Альфа не понимал, как Лютик умудряется быть таким: домашним, покорным, скромным, но при этом откровенно жаждущим и страстным. Его не надо было долго распалять, ломать голову, как понравиться. Этот омега безумно любил Винсента, и любовь помогала ему всегда быть готовым для своего альфы. Люциан доверчиво смотрел на индейца, пока тот растягивал пальцами. Нетерпеливому омежке не хотелось терять время. Он резко завозился, перевернулся на живот и выпятил попку, всхлипнув от нетерпения. Винсент рыкнул, раздвигая ягодицы и осторожно проталкиваясь внутрь. — Еще! — сразу потребовал Люциан, сжимая головку внутри себя — Бесстыжий маленький омега! — в шутку произнес Винсент, войдя через пару секунд одним толчком. — Только попробуй еще раз уйти один! Альфа стал наращивать темп, а Люциан прикрывать глаза. Сначала юноша жалобно всхлипывал, а потом пищал, сжимая простынь. Было очень приятно, жарко, горячо. Если Винсент всегда будет так наказывать, то Лютик готов каждый час сбегать на реку! Несмотря на стереотип Винсент не был грубым, неотесанным альфой. В нем не было агрессии и злобы, желания сломать и взять омегу силой, а его наигранная строгость была лишь, чтобы образумить Лютика и дать ему понять, как Винсент любит и переживает за своего нежного супруга. Лютик поскуливал, чувствуя сильные фрикции. Когда Винсент навалился, прижимаясь широкой грудью к тонкой спине, Люциан громко простонал, теряя самообладание — Еще… Ааах… — искренне просил белокурый, а через несколько толчков запачкал простынь, ни разу не прикоснувшись к себе. Винсент продолжал вдалбливаться в супруга, не замечая, как он облизывает губы и улыбается. Альфа кончил внутрь, чем вызвал удовлетворенный стон младшего. Отдышавшись, он притянул к себе довольного супруга. Лютик мурлыкнул, теснее прижимаясь к альфе. Идиллия!