Блядский халат

             Джисон скоро или ладони сотрёт в кровь, или головой двинется, или убьёт к чёртовой матери своего соседа, который последние две недели только и делает, что ходит по квартире полуголым, ножками своими красивыми перебирая туда-сюда, туда-сюда.       Достал!       У Джисона, между делом, никого не было уже полгода. Можно сочувствия немножко, нет?       Джисон злится, скалит зубы и отчаянно дрочит в ванной на далеко не светлый образ соседа. Перед глазами то и дело мелькают картинки, где Минхо сидит нога на ногу, качая той, что сверху, и Джисон так хочет его по ляжке шлёпнуть, чтобы тот перестал провоцировать, и вообще, пошёл и оделся!       Джисон уже едва воспринимает соседа как друга, потому что теперь он лишь объект обожания, который хочется втрахать в матрас так, чтобы тот навсегда запомнил — нельзя выглядеть настолько вызывающе, когда ты не один! Это же как помахать бургером перед сидящим на диете. По крайней мере, у Джисона всегда такие же голодные глаза.       Он честно старается не смотреть на Минхо и вовсе чаще уходит в свою комнату, чтобы не видеть всего этого безобразия, но тот, как назло, ей-богу, стучится тихонько и, приоткрывая дверь, с милейшей улыбкой предлагает пойти поесть, потому что приготовил вкусный ужин. А Джисон даже не на лицо смотрит, а на бедро, которым Минхо придерживает дверь с внутренней стороны, облокотившись на неё. И если честно, Джисон бы с удовольствием съел его.       Джисону немного стыдно, что он воспринимает Минхо только как сексуальный объект, но на самом деле Минхо сам виноват. Почему он стал ходить в этом коротком шёлковом халатике блядского красного цвета по дому? Он, вообще-то, не один живёт, у него сожитель есть! И между прочим, это был только лишь прикол, когда друзья ему дарили на день рождения пеньюар, который остался, слава Богу, нетронутым, и женский халат. Кто бы мог подумать, что Минхо и вправду будет в нём ходить?       Эта вещица даже не по размеру ему! Едва ли прикрывает попу, а что уж говорить об этих невозможно сексуальных бёдрах?       У Джисона скоро нервы сдадут. Он ни учиться нормально не может, ни даже просто посмотреть телевизор в общей комнате, потому что туда обязательно рано или поздно войдёт Минхо, и Джисон позорно сбежит с заметным стояком в ванную.       Джисон уже правда не выдерживает.       Джисон старается не выходить из комнаты или, как минимум, оставаться в ней, пока Минхо дома, но каждый раз слышит приглушенный стук в дверь и ломающимся голосом отвечает хриплое: "Да".       — Джисони, сыграем в Фифу? Я Челси купил. Уверен, что задам тебе жару, — по-доброму смеётся Минхо, игриво роняя голову набок, и невинно ресницами хлопает.       — Я... наверное, пас, — давит из себя Джисон, потому что точно не сосредоточится на игре, когда Минхо снова в этом вызывающем красном халатике будет сидеть рядом, поджав под себя ноги.       — Почему? — с печалью в голосе интересуется Минхо, строя обиженное выражение лица.       — Ну...       — Мы уже давно не играли, хотя раньше не вырвешь джойстик у тебя из рук, — хмурится Ли.       — Извини, мне надо экономику подтянуть. Скоро сессия и всё такое, — нагло врёт Джисон.       — Сессия через два месяца, — хмыкает Минхо. — Брось, давай две катки, чтобы расслабиться, и пойдешь учить свою экономику, м? — и ласковая улыбка появляется на губах.       "С тобой расслабишься, ага", — ворчит про себя Джисон и залипает на эти блядские губы, которые хочется зацеловать до покраснения.       — Извини, — шепчет, нервно сглатывая, и, подходя к двери, практически выталкивает старшего за дверь. — Мне правда надо, — произносит немного виновато, последний раз бросая взгляд на чужие обнаженные бёдра, и закрывает дверь перед носом Ли.       "Блять", — крутится в голове на репите.       Джисон, закрыв дверь на замок, чтобы Минхо точно не смог войти, достаёт телефон и тыкает на жёлто-чёрную иконку, открывая порнхаб.       Надо успокоиться.

***

      Джисон живёт на стрессе уже третью неделю. Минхо продолжает мозолить перед глазами, и Джисон клянётся, что в пубертатный период столько не дрочил, сколько за последний месяц.       В один прекрасный вечер Минхо впервые выходит в гостиную не в коротеньком халате на голое тело, а в домашних шортах и растянутой майке. Джисон очень удивляется, а после выдыхает спокойно.       Однако недолго музыка играет.       Джисон вдруг замечает подкаченную и крепкую грудь, а когда край майки задирается, то ещё и пресс.       Блять.       Джисон очень резко вспоминает, как хорошо смотрелся на Минхо халат, но теперь воображает его расстёгнутым, но не снятым, чтобы виднелось тело ещё больше и тем не менее шёлк болтался на плечах.       — Опять, — бубнит он себе под нос, грузно выдыхая, и в который раз сбегает в ванную не для того, чтобы принять душ.

***

      Джисон понимает, что дело не в Минхо — дело в собственном недотрахе. Джисону просто нужен кто-то на одну ночь, чтобы снять пар и выдохнуть действительно спокойно, иначе это не кончится, и он просто сойдёт с ума, если не уже.       Джисон долго думает, как бы реализовать план, и решает, что лучше всего заявиться в какой-нибудь ночной клуб, чтобы точно на один раз и без обязательств, поскольку, если цеплять девчонку в универе, велика вероятность, что она увяжется за тобой, что клещами не отцепишь, а парней и вовсе лучше обходить стороной, конечно.       Джисон с трудом дожидается пятницы, чтобы выпить со спокойной душой, не думая о том, что завтра на учёбу, и угомонить порыв.       Джисон выряжается, как на блядки: чёрные налакированные туфли, кожаные штаны, белая рубашка для большего вида презентабельности и любимая косуха, без которой никуда. Джисон немало думает о том, надо или не надо, но всё же красит глаза чёрной подводкой для более выраженного взгляда и наносит на губы легким слоем красную помаду, чтобы точно быть неотразимым.       В моменте Джисон думает, что красная помада больше пошла бы Минхо, но трясёт головой, чтобы выкинуть это из мыслей.       Улыбнувшись своему отражению, следует на выход.       — Ты далеко? — с лёгкой улыбкой на лице интересуется Минхо, облокачиваясь плечом о косяк.       Если честно, со стороны это выглядит так, словно сварливая жена с наигранной добротой собирается отпинать мужа скалкой, ибо куда этот пёс собрался?       — В клуб решил сходить, — объясняет Джисон, обуваясь, и поворачивает голову вбок, о чём сразу жалеет, потому что старший снова в этом блядском халате.       — М, есть повод? — Минхо изгибает бровь, скрещивая ноги, и Джисон с трудом отрывает от них взгляд.       — Нет, просто решил развеяться, — непринуждённо пожимает плечами Хан, а у самого органы внутри в узел скручиваются, потому что хочется забить на все планы, зажать Минхо у стены и...       Джисон тяжело вздыхает, стараясь отпустить навязчивые мысли.       — А, я понял. Окей. Хорошо повеселиться тебе, — Минхо улыбается ему ещё секунду и, развернувшись на пятках, уходит в гостиную.       А Джисон глаз отвести не может, наблюдая за вальяжной походкой, пока Минхо медленно переставляет ноги, шлёпая босиком по паркету.       — Спасибо, — выдыхает Джисон, но его уже не слышат.

***

      Джисон идёт в сомнительный ночной клуб — первый попавшийся — и довольно быстро снимает там кокетливую девчонку, мило ей поулыбавшись и угостив коктейлем. Джисону не очень хочется церемониться, да и девушка, кажется, не за болтовнёй пришла сюда, посему спустя всего десять минут общения и три шота он ведёт её в приват, арендуя его на часть денег, которые откладывал со стипендии на гитару. И это сейчас не то чтобы важно.       Важно то, что у него не встаёт, хотя девушка, очевидно, в его вкусе: миловидное маленькое личико, пухлые губы, тонкая талия, красивая грудь, упругая задница. И это убийственно, когда перед тобой само очарование, а член даже не дёргается в заинтересованности.       Джисон на секунду прокручивает в голове картинки, как кадры фильма, где Минхо щеголяет в том блядском халате, и чувствует, как начинает твердеть. Он плотнее смыкает веки, на максимум выкручивая контрасты воспоминания, но всё, что удаётся вообразить, — крепкие бёдра и изгиб упругих ягодиц.       Джисон стискивает челюсти и скрипит ими, умирая от того, как бы сильно хотел в них впиться зубами. Он размыкает веки, видит перед собой девчонку и наваждение быстро улетучивается, не оставляя и следа. Возбуждение начинает спадать и ничего не помогает: он щупает её за задницу, трогает грудь, целует тонкую шею, но... нет.       Не сразу, но девушка замечает отсутствие интереса и решает, кажется, взять все в свои руки, ну, или в свой рот. Она заставляет Джисона лечь, спускается ниже и ловит губами его вялый член, начиная отчаянно отсасывать.       И красиво её губы смотрятся на члене, но не торкает. И стоит вновь закрыть глаза, чтобы нарисовать перед глазами точёные черты лица Минхо, всмотреться в его губы, как кровь магическим образом начинает приливать к органу, но стоит их открыть — эффекта как не бывало.

***

      Джисон возвращается домой неудовлетворенный и злой; с размазанной помадой, с потёкшей подводкой, и если его не знать, то можно подумать, что он является работником древнейшей профессии, но на самом деле точно нет. У него бы тогда хотя бы секс был.       Джисон собирается просто лечь спать, как только переступает порог, но не успевает даже разуться, потому что в дверях появляется Минхо. Он снова приторно сладко ему улыбается, но улыбка быстро перерастает в усмешку.       — Так быстро вернулся, — комментирует он.       Джисон злобно на него зыркает, но старший не видит, потому что быстро скрывается за дверью кухни. Наверное, так лучше, потому что смотреть на него уже невозможно. Однако Минхо возвращается, когда Джисон уже готов был отправиться в свою комнату.       — Джисони, — окликает Ли.       Это заставляет остановиться, но поворачиваться нет сил. Джисон чувствует, что накинется на Минхо, если только посмотрит на него.       — Возьми, — старший протягивает ему небольшую бутылочку мицеллярной воды и ватные диски. — Не знаю, что с тобой делали, но лучше стереть с лица все следы.       "Ничего не делали, и в этом проблема", — думает Джисон, но озвучить не решается.       — Спасибо, — немного грубо произносит, буквально выхватывая из рук старшего то, что в них лежит.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Минхо.       — Нет, — рявкает Джисон и захлопывает дверь в свою комнату быстрее, чем тот успеет что-то сказать еще.

***

      Джисон терпит всё это ещё неделю, а после сдаётся. Невыносимо потому что. Ещё совсем немного и он сорвётся и изнасилует Минхо, за что потом точно окажется за решёткой. Так не пойдёт. Джисон так не хочет, но иначе не получится, поскольку он буквально каждую чёртову секунду думает о том, что сделает это.       Джисон сидит на кухне с пустой тарелкой возле носа и, покусывая указательный палец, задумчиво листает объявления о сдаче жилья, поскольку здесь оставаться он больше не намерен.       — Хочешь съехать? — раздаётся над ухом, и Джисон вздрагивает.       — М? — он поднимает голову, быстро блокируя телефон.       Джисон так увлекся, что не заметил присутствия Ли, кажется. К слову, он снова в этом чёртовом халате.       Блять.       — Скажешь причину? — понуро спрашивает Минхо, закусывая губу.       — Я пока только думаю об этом, — неуверенно мямлит Джисон.       — Ты вбил в поиске "срочно", — Минхо старается говорить безразлично, но видно, что его это очень задевает.       Хотя с чего бы? Они же просто соседи.       — Ладно, да, я решил, что так будет лучше, — Джисон встаёт со стула и берет тарелку с приборами в руки, чтобы отнести их и положить в раковину.       — Кому? — чуть сердито интересуется Минхо.       Джисон включает воду, берет губку и капает на неё моющее, в упор смотря вниз, потому что больше просто некуда. Он точно сорвётся, если повернёт голову вбок.       — Всем, — негромко отвечает спустя паузу.       Джисон нервно сглатывает, замечая, что старший подходит ближе.       — Я сделал что-то не так, верно? — и чужая ладонь ложится на плечо, от чего у Хана желудок завязывается в узел. — Расскажешь?       Джисон что-то бессвязно мычит, продолжая намыливать уже давно чистую тарелку, и ощущает, как болезненно начинает тянуть низ живота, как только Минхо смещает руку ему на лопатки и начинает аккуратно поглаживать по спине.       Джисону тошно, что такие невинные касания заставляют среагировать все органы чувств.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — совсем тихо произносит Минхо.       И Джисону кажется, что тот специально томно шепчет ему почти в самое ухо.       — Я правда пытаюсь быть хорошим соседом для тебя, поэтому пока не понимаю, в чём именно ошибся, — всё так же негромко говорит Минхо, продолжая медленно и аккуратно водить ладонью по спине.       У Джисона сердце бьётся где-то в глотке уже. Он просто не понимает — Минхо специально это делает или Джисон действительно с ума сходит?       — Но, обещаю, если ты скажешь мне, я исправлюсь, — заканчивает Минхо, тяжело вздыхая, и Джисон ощущает жжение на плече от горячего дыхания.       Джисон делает глубокий вдох. Быстро споласкивает тарелку и спешит на выход, потому что ему срочно нужно уединиться. Только вот Минхо так не считает — хватает за предплечье, вынуждая остаться. А хватка у него крепкая, чёрта с два выберешься.       — Слушай, я просто хочу жить сам. Дело не в тебе и вообще... — лепечет Джисон, замерев на месте, и так и не осмеливается посмотреть на старшего.       — А чего ты тогда бегаешь от меня? — перебивает Минхо, спрашивая чуть властным тоном.       — Да потому что бесишь ты меня! — срывается Джисон на крик, и Минхо резко отступает, прежде вздрогнув.       Джисон всё-таки поднимает на него взгляд, но такой убийственный, что пуля попадает точно в Минхо. Старший смотрит с неким испугом и делает ещё шаг назад. На его лице столько эмоций, что не сосчитать на пальцах, и Джисон понимает, что погорячился. Понимает, но унять пыл не может.       — Ты бесишь. Сильно. Да я тебя в окно выкинуть хочу, блять, чтобы ты перестал тут голышом ходить, — рычит на него Джисон, наступая и загоняя в угол. — Хрена ты вообще ходишь раздетым, а?! Ты тут, между прочим, не один живёшь, — он тыкает в Минхо указательным пальцем, но не касается, оставляя пару сантиметров между кончиком и плечом Ли.       Минхо же сжимается, как мышь при виде кота, и Джисон готов поклясться, что тот выглядит очень хрупким сейчас и совсем маленьким, хотя на самом деле значительно сильнее и выше на несколько сантиметров. В эту секунду так точно не кажется.       — Ты даже представить себе не можешь, как сильно ты меня раздражаешь. Да я тебя прибить готов за то, что ты заставляешь меня такие чувства испытывать! — на повышенном тоне излагается Джисон.       Минхо смотрит на него растерянно и спрашивает на свой риск, потому что это действительно плохой вопрос:       — Какие чувства? — очень тихо и робко.       И зря.       Джисон бы выкрикнул ему ещё пару гневных слов и ушёл, но в таком состоянии не может оставить вопрос без ответа.       — Отвратительные! — и это наглая ложь, потому что Джисон на самом деле холит эти мысли. Да, они порочные, но такие приятные, а ещё согревают изнутри.       Минхо смотрит в упор виноватыми глазами и сказать что-то не решается. Снова зря, потому что говорить будет Джисон, и это определенно плохо.       — Ты можешь хотя бы представить себе, — Джисон подходит вплотную, делая шаг вперёд, — как много раз и в сколь разнообразных позах я брал тебя в своих фантазиях? — он переходит на шёпот, а у Минхо глаза распахиваются и зрачки расширяются. — Не можешь, — подытоживает, ухмыляясь.       Минхо стоит в оцепенении и вздохнуть боится, и Джисону очень нравится такой расклад, хотя на задворках сознания понимает, что так неправильно. Ещё немного и он его действительно изнасилует.       — А что ты думал?! — снова очень громко и грозно интересуется он, ударяя ладонью в стену сбоку от Минхо. — Ходишь тут в этом блядском халате с задницей напоказ, вынуждая одной лишь походкой забывать своё имя. И как реагировать, блять?!       Джисон настолько близко к лицу Минхо, что их носы почти соприкасаются, а чужое дыхание можно ощущать на собственных губах.       — Не подходи ко мне, — шипит Джисон и скалится. — Я уеду через пару дней. Походи буквально несколько ебаных дней в джинсах, окей? — он почти рычит ему в лицо. — Иначе я реально разложу тебя на этом столе, — тычет пальцем за спину, — и плевать, что будет.       Джисон отстраняется, чтобы уйти и унять пыл, потому что он уже на грани, но стоит ему повернуться, и до того молчавший Минхо шепчет:       — Нет.       Джисон замирает только на секунду, не ожидая слов от Минхо. Он действительно позволил себе думать, что тот молча послушается, но нет. В целом, похуй, даже если он подаст в суд за угрозы. Джисон собирается просто уйти, но секундная заминка, и он ощущает робкое прикосновение чужих пальцев к локтю. Такой жест заставляет обернуться.       — Возьми меня, — и звучит это очень тихо и отчаянно.       Джисон не успевает охуеть. Даже понять не успевает. Минхо резко подаётся вперёд, касаясь ладонями плеч Джисона, и прислоняется своими губами к чужим.       Выражение лица Джисона сейчас похоже на лица персонажей дорам, которых неожиданно целуют. Он смотрит широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать, но, быстро сориентировавшись, отвечает на поцелуй.       Минхо действует неуверенно и осторожно, будто давая выбор, словно позволяя всё же уйти, если Джисон хочет. Джисон не хочет. Он по-хозяйски запускает одну руку в волосы старшего, а второй прижимает ближе, обвивая талию и чуть приподнимая и без того короткий халат.       Минхо целует аккуратно и ласково, ластится, словно кот, но Джисон так долго этого ждал, что не до нежности. Он больно кусает чужие губы, грубо толкает язык в чужой рот и практически вылизывает гланды. Джисон больно тянет за волосы, с силой впивается в бока и, сам того не замечая, впечатывает Минхо в стену.       Джисон каждую секунду ждёт, что ему зажгут красный свет — он честно понимает, что ведёт себя слишком нагло и дерзко с таким нежным созданием — однако ничего не происходит. Минхо плавится от его касаний и выгибает спину, прижимаясь теснее.       У Джисона и вовсе руки развязываются. Он крепко сжимает ягодицы Минхо, проникая за край шелковой ткани, чтобы ладонями провести по оголённой коже, а кончиками пальцев — между половинками. Минхо вздрагивает, но отстраниться не пытается, продолжает целовать и обвивает руками шею Джисона.       Джисон обводит колечко мышц подушечкой среднего пальца, несильно надавливая, и к огромному удивлению обнаруживает, как легко тот скользит внутрь без особого сопротивления тугих стенок и, что ещё больше странно, очень гладко, словно его руки смазаны лубрикантом. Он отстраняется, чтобы заглянуть в опьяневшие глаза Минхо, и смотрит с подозрением.       — Какого хрена? — спрашивает Джисон, совсем не стесняясь выражений. — Ты кого-то ждал? — и пусть звучит это с упрёком, в действительности ревность колет под рёбрами.       — Тебя, — на грани слышимости.       Джисон изгибает бровь в недоумении и вдруг ухмыляется, прищуриваясь.       — То есть ты все это нарочно делал? — строгим голосом спрашивает он, заставляя Минхо затаить дыхание. — Всё это было специально, верно?       — Я... — Минхо впивается зубами в губы и чуть не прокусывает их, потому что Джисон неожиданно шлёпает его по бедру.       — Ты всё это время водил меня за нос, да? — шипит младший. — Ходил в откровенных нарядах, крутил задницей передо мной и выводил из себя. Всё. Это. Было. Специально.       Джисон снова злится и больно хватает Минхо за плечо, чтобы толкнуть вбок и впечатать лицом в стол.       — Такая маленькая хитрая дрянь, — ругает Джисон, оставляя ощутимый приклад ладони на ягодице.       Минхо шипит, сжимая между челюстями предплечье, и дёргается, подгибая колени, когда Джисон повторяет это действие. Он прилипает щекой к столешнице и глаза прикрывает, начиная крупно дрожать; и всё сильнее с каждым новым шлепком.       Ягодицы уже покраснели и явно саднят, а Джисону словно всё равно. Он не жалеет сил, оставляя болезненные удары на алой коже, и больно кусает в плечи. Минхо скулит, но выбраться попыток не делает. Тяжело дышит и вовсе становится похожим на лужицей растекшееся месиво.       Джисон оставляет новый болезненный шлепок на зардевшей ягодице, и вдруг совестливый укол бьёт прям под дых. Он делает глубокий вдох, утыкаясь лбом в загривок Минхо, и его окатывает волной вины.       — Минхо? — шепчет ему в шею.       Минхо мычит что-то нечленораздельное, и Джисон, перебарывая желание делать жадные вдохи из-за духоты в комнате, негромко спрашивает:       — Ты в порядке?       Минхо кивает, но сказать что-то больше даже не пытается.       — Уверен? Пожалуйста, скажи мне, если я действительно за гранью, — Джисон тяжело сглатывает, предвкушая чужие слёзы и обвинения в том, что он кусок дерьма, раз поступает так.       И как бы податливо тело Минхо ни было, слова всё ещё очень значимы. Они часто отличаются от рефлексов.       Минхо качает головой уже отрицательно, но Джисону так нужно словесное подтверждение.       — Скажи мне, что ты чувствуешь, — он оставляет поцелуи-бабочки на его плечах в ожидании.       — Я... Мне... Я хочу... Хочу... Пожалуйста...       Джисон пытается уловить смысл бессвязной речи, но не может. Минхо словно в мыслях своих путается, запинаясь на каждом слове.       — Чего хочешь, котёнок? — Джисон обращается ласково в попытке выбить уже хоть какие-то слова.       — Я... Пожалуйста, еще... — скулит Минхо, тут же прикрывая рот ладонью. — Мне нравится, — и тихий всхлип. — Пожалуйста...       Джисон неожиданно резко даже для самого себя замахивается, чтобы больно приложиться ладонью к чужому бедру, а после — к ягодице; и ещё раз, и снова.       Минхо откровенно стонет, наслаждаясь, а Джисон отыгрывается за месяц мучений. Он клянётся, что тот неделю сидеть не сможет, но эта мысль радует. Минхо заслужил, если действительно играл с ним.       У Джисона член так болезненно тянет в жажде прикосновений, что взвыть хочется, но он словно игнорирует это чувство. Ему вообще кажется, что скоро кончит нетронутым от мёдом льющихся в уши, приглушённых из-за закушенного ребра ладони стонов Минхо.       У Джисона выдержка, которой позавидовать, но и ей конец приходит. Он окидывает взглядом кухню, будто интереса ради, и думает, что где-то в ванной Минхо точно есть смазка, однако тот мысли словно читает. Или Джисон так надолго отвлёкся?       — В холодильнике, — очень тихо произносит Минхо. — Вторая полочка сверху.       Джисон, как команду командира слушаясь, идёт туда. Даже не думает, но, как только в указанном месте за неоткрытой баночкой хрена находится то, что искал, спрашивает недоверчиво:       — Почему в холодильнике?       — Ощущения острее, когда она холодная, — на выдохе очень быстро проговаривает Минхо.       Джисон хмыкает и возвращается к так и не шелохнувшемуся старшему; даже задранный край халата не упал вниз, что так и норовит соскользнуть с поясницы. Минхо и не дышал, кажется, вовсе; остался в том же развратном положении, в котором оставили, и ждёт, не двигаясь, как собачонка хозяина у двери; даже не привстал ведь.       Это льстит.       Минхо, кажется, понимает унизительность своего положения и прячет лицо в ладонях.       "Ему идёт румянец", — подмечает Джисон, потому что свет на кухне горит достаточно ярко, чтобы видеть, тем не менее, недостаточно, чтобы сравниться со щеками Минхо, которые полыхают.       Джисон нежно проводит ладонью по горящей ягодице и отводит её в сторону, игриво дотрагиваясь сухими пальцами до влажного колечка мышц. Минхо вздрагивает, и Джисон не слышит его шумного дыхания, выцеловывая тонкую шею, — затаил дыхание.       Джисон убирает руки на пару секунд, чтобы выдавить приличное количество смазки на пальцы, и касается снова. Аккуратно массирует тугое отверстие, вслушиваясь в судорожные глубокие вдохи, и раздаётся тихим смешком, когда Минхо виляет бёдрами в попытке насадиться самостоятельно. Джисон шлёпает его по бедру в предупреждающем жесте, и наслаждается тихим шипением.       — Такой жадный, — хмыкает Джисон и проникает внутрь сразу двумя пальцами, заставляя Минхо взвизгнуть.       У Джисона внутри пламя разгорается, и желание грубо трахнуть Минхо пальцами почти перевешивает здравомыслие, но он замирает в конечном итоге, всё ещё ожидая чёткого: "Нет", пока может на это среагировать, хотя убеждён, что не может, и даёт лишь поблажку, чтобы Минхо привык.       И Минхо напряжён так, словно его действительно насилуют; и не мудрено, когда в тебя так резко проникают. Он плотно сжимается вокруг пальцев Джисона, а Джисон млеет от ощущений — так горячо и узко. Одолевает желание заменить пальцы на член, но он противится наваждению. Покорно ждёт, пока Минхо расслабится, и только тогда начинает медленно двигать пальцами внутри, сгибая и разгибая их, разводя на манер ножниц, чтобы растянуть тугие стенки. Пусть Минхо готовил себя, растягивал или просто играл с собой пальцами время назад, этого всё равно недостаточно, чтобы комфортно принять в себя член.       Джисона капельку бесит эта мысль, тем не менее он усердно растягивает Минхо и совсем не торопится, покрывая ласковыми поцелуями спину, хотя очень хочет действовать грубее и жёстче.       Джисон трахает дырочку Минхо пальцами, ликуя внутри, попадая по комку нервов время от времени, и шлёпает Минхо по ягодице, делая чуть более грубые движения в попытке ускорить процесс растяжки.       Минхо так красиво стонет, что Джисон практически теряет последние капли самоконтроля, двигая пальцами внутри всё резче и активнее. Минхо шипит от каждого хлёсткого приклада ладони к бедру, кусая себя за руку, а Джисон с наслаждением разглядывает алую кожу.       Датчик терпения близится к нулю, и Джисон вынимает пальцы, наспех расправляясь со своими штанами. Минхо тяжело дышит, оставаясь лежать на столе, словно приклеенный, и только ладони в кулаки сжимает. Джисон хватает его за волосы, заставляя приподняться, и тянет на себя, вслушиваясь в протестующий скулёж. Он приподнимает свободной рукой край, слетевший с поясницы халата, и проводит головкой члена по судорожно сжимающейся дырочке. Он резко входит и дёргает Минхо за прядки волос, притупляя одну боль другой.       Джисон шепчет ему на ухо что-то успокаивающее и выжидает некоторое время, давая привыкнуть. Джисон хвалит Минхо, чередуя любезности с грязными словами, и замечает, как остро на того действуют слова. Берёт на заметку и, как только старший спокойно выдыхает, опуская плечи, и виляет тазом, начинает медленно двигаться. Выстраивает равномерный темп и выпутывает руку из чужих волос, но оставляет её на плече Минхо, не позволяя вновь приложиться грудью к твердой ровной поверхности.       Джисон вжимает его в край стола и чуть раздражается из-за того, что при каждом толчке другой край врезается в стену и отдаётся глухим звуком; это отвлекает от хриплых постанываний, доносящихся из уст Минхо.       Джисон, отчаянно стараясь не поддаться наваждению, взволнованно спрашивает Минхо о его самочувствии, потому что нет уверенности в том, что всё действительно в порядке; Джисон достаточно груб и делает больно, хотя бы впиваясь пальцами в острое плечо, а Минхо сейчас больше похож на бесформенную субстанцию — игрушку, которую просто используют.       Джисон слишком совестливый даже будучи на грани исступления.       — Ты в порядке? — томно шепчет ему на ухо, скользя ладонью по шее и приподнимая его голову за подбородок.       Минхо бормочет что-то бессвязное, уворачиваясь от чужой руки.       — Минхо? — чуть более обеспокоенно.       И снова ноль реакции; только бессвязный полушепот и попытка опустить голову. Джисон раздражается и отпускает его шею, придерживая второй рукой за талию.       — Скажи нормально, как ты себя чувствуешь?! — резко и грубо спрашивает Джисон, оставляя звонкий шлепок на давно саднящей ягодице.       — Ахх... Мм... Я... Хорошо... — лепечет Минхо, проглатывая половину слов. — Очень хорошо... Мм... Пожалуйста, — всхлипывает, чуть ёрзая, пока Джисон растирает ладонью ушибленное место. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...       И Джисон резко выходит, оставляя внутри только головку, и так же резко подаётся вперед, входя до основания. Громкий шлепок тел друг о друга разносится по кухне и отскакивает от стен. Минхо вздрагивает. Джисон гладит его по щеке.       — Такой умница, — ласково произносит на ушко и оставляет скромный поцелуй на плече.       Минхо делает глубокий вдох, и Джисон сдавливает пальцами его шею; сильно и неожиданно. Тянет его к себе ближе, вынуждая прижаться спиной к своей груди. Шёлковая ткань приятно щекочет кожу, мягко скатываясь с чужих плеч. И Джисон вновь начинает вилять бёдрами, размеренно, но грубо двигаясь внутри.       Джисон ослабляет хватку на шее, но стоит Минхо сделать судорожный вздох, тут же сжимает тонкую шею с большей силой. Ведёт ладонью свободной руки по чужому бедру вверх к напряжённой груди, задирая край халата, ткань которого ловко соскальзывает вниз, и ловит горошины твёрдых сосков, перекатывая их между пальцами.       Минхо хрипит что-то невнятное, едва Джисон даёт ему начать нормально дышать, и двигает бёдрами в такт резких толчков. Минхо выстанывает неразборчивые слова и каждое из них сопровождает умоляющим: "Пожалуйста". Джисон не понимает, что "пожалуйста". Он шепчет ему на ухо что-то доброе и хорошее, хвалит его ласковый голос, говорит, что Минхо хорошо справляется, и вообще он самый лучший и замечательный. Минхо от всех этих слов конкретно трясёт, и Джисону нравится такая реакция; он ласково целует его в шею в последний раз и давит между лопатками, вынуждая облокотиться о стол.       Джисон хватает его за талию одной рукой, а второй тянется к болезненно стоящему члену, который неприятно задевает и трётся о край халата, и обвивает его ладонью. Джисон втрахивает Минхо в стол словно на закате сил и наклоняется, чтобы оставить пару сахарных поцелуев вдоль позвоночника через слой ткани, которая оголяет лишь часть спины, а следом больно укусить за плечо.       Минхо кончает первым с гортанным стоном, выгибаясь в пояснице насколько это возможно, а Джисон продолжает двигаться в нём, продлевая его оргазм и преследуя свой. Он успевает выйти, прежде чем излиться на поясницу Минхо, заблаговременно задирая халат, чтобы не испачкать, но всё равно на него попадает пара капель.       Джисон берёт совсем немного времени, чтобы хотя бы чуть-чуть отдышаться, и собирается отойти, но колени совсем не держат Минхо. Джисон тянется за кухонным полотенцем, чтобы стереть видимые следы произошедшего, и притягивает старшего к себе, вынуждая повернуться в объятиях.       Минхо роняет голову на его плечо, пряча лицо в изгибе шеи, и крепко — как может — обнимает поперек талии.       — Пойдём в душ, м? — шепчет Джисон, поглаживая Минхо по волосам на макушке.       — Вместе? — на грани слышимости.       — Хочешь, вместе, а хочешь, просто отведу тебя, — нежно лепечет Джисон, оставляя ласковые поцелуи в районе ключиц старшего.       — Вместе, — выдыхает Минхо.       — Хорошо, — соглашается Джисон и отстраняется, чтобы поцеловать его в губы. Аккуратно так, не настойчиво, словно извиняясь за что-то.

***

      Джисон бережно водит мочалкой по телу Минхо, внимательно следя за своими действиями, и иногда касается ладонями плеч, спускаясь плавным движением вниз. У Минхо мягкая нежная кожа, и Джисону капельку больно видеть россыпь укусов и засосов на ней.       Минхо кажется очень ласковым и робким, несмотря на то, что порой вполне себе может выпускать колючки. И Джисона душит чувство вины, поскольку ему кажется, что, не обращая внимания на податливость, это было всё же чересчур. Он буквально сорвался. И ему понравилось. Понравилось ли Минхо? Говорил, что да, но... в самом ли деле?       — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Джисон, намыливая волосы Минхо, аккуратно массируя кончиками пальцев кожу головы.       — Хорошо, — немного отстранённо отвечает Минхо, словно ещё не отойдя до конца, и кусает губу, опуская глаза.       Джисон касается его шеи и проводит большим пальцем по линии подбородка, размазывая пузырящуюся пену. Хочет или не хочет, но Минхо поднимает голову и тут же получает короткий поцелуй в губы. Он быстро смыкает веки и тянется вперёд, желая больше. Джисон умиляется, тихо хихикая, и целует уже по-настоящему, проводя кончиком языка по губам и прикусывая нижнюю.       Джисон бы всегда его целовал так же нежно и трепетно; хотел бы заботиться о нём и... просто быть рядом. Эта мысль приходит очень неожиданно и спонтанно, потому что всё то время он лишь трахнуть его хотел и всё. Джисон был уверен, что его попустит сразу, ведь влечение испаряется с приходом оргазма. Однако, стоя сейчас с Минхо в душе под струями теплой воды и ласково его целуя, Джисон не хочет его взять. В эту секунду точно нет.       Джисон хочет зарыться носом в его шею и оставить много-много коротких поцелуев на чувствительной коже, чтобы заставить Минхо улыбнуться. Может, даже засмеяться. Он красиво смеется.

***

      Джисон возится у плиты, уже разложив рисовую лапшу по тарелкам, и шипит, когда шкварчащее мясо на сковородке брызгается маслом. Минхо появляется на кухне сильно позже и уже не в своём блядском халате, а в чёрных спортивных штанах и белой футболке. Спасибо ему за это, потому что Джисон бы точно не о еде думал, останься он в халате, а не закинь тот в стирку.       — А я правда тебя раздражаю? — очень тихо спрашивает старший, тушуясь на входе.       — М?       Минхо нервно сглатывает и проходит внутрь, садясь за стол. Он собирается объяснить, но Джисон говорит первым.       — Я сказал, что ты раздражаешь, но на самом деле я сам себя раздражаю, — признается он, выключая конфорку. — Ты влечёшь, а я ощущаю себя животным, которое не может контролировать рефлексы, — Джисон говорит тихо и скомкано, виновато пряча глаза. — И я очень хочу извиниться перед тобой.       Джисон подходит к нему и вместо того, чтобы сесть на соседний стул, садится на корточки перед Минхо, который дёргается от неожиданности.       — За что? — очень тихо и взволнованно.       — Я сам не до конца понимаю за что, но я чувствую, что должен. Мне кажется, я переусердствовал, — Джисон подгибает под себя ноги, упираясь пятками в ягодицы, и кладёт руки на бёдра Минхо.       — Нет, — качает головой Минхо, накрывая его ладони своими, — это было правда очень хорошо. Мне понравилось, — неловко сознаётся он.       Джисон морщит нос в улыбке и в порыве эмоций целует Минхо в коленную чашечку.       — Только...       Джисон вскидывает бровь, потому что Минхо становится серьёзным и мнётся, кажется, подбирая слова.       — Ты действительно хочешь съехать? — обиженно хмурит брови старший.       Джисону хочется засмеяться. По-доброму так, но очень заливисто, потому что внутри аж распирает, но он держит серьёзное лицо.       — У меня встречный вопрос, — хмыкает он. — Ты специально сновал перед моим носом в этом халате?       Джисон прищуривается, а у Минхо глаза расширяются и зрачки вместе с тем.       — Нет, ты что? Я... Ну... Это вообще... Как бы...       Джисон тихо смеётся. Минхо делает глубокий вдох и утвердительно произносит на выходе:       — Да.       Джисон гладит его по руке и переплетает пальцы, прислоняя тыльную сторону его ладони к своей щеке.       — Почему же ты просто не подошёл и не сказал прямо? — немного грустно спрашивает он. — Я же чуть с ума не сошёл.       — А как ты себе это представляешь? — дуется Минхо. — Я ведь даже не знал, кто тебе нравится: парни или девушки. Ты ведь не разговариваешь со мной.       Джисон тяжело вздыхает и тянется вперёд, привставая, чтобы оставить короткий поцелуй на губах Минхо.       — Мне нравишься ты, — улыбается он.       И Минхо смущённо опускает глаза.

***

      Три месяца жили душа в душу и поскандалили из-за ерунды, разругавшись в хлам. Сидят по своим комнатам и почти не высовывают носы из них уже третий день. Джисон злится, потому что какого хера?! Он так раздражён, что придушил бы эту падлу. Ну как?! Вот как можно было так безобразно высказаться о вселенной Марвел?! Джисон ему душу открыл, показал то, что действительно дорого и любо сердцу, а Минхо — сволочь бездушная — посмеялся только.       И глупость вроде как, Джисон понимает это, но это же так важно было для него.       Ходит и бесится.       Да и Минхо — тоже, потому что вышедший из себя Джисон не то чтобы хорошо контролирует свой речевой аппарат, а обидеть старшего очень легко. Он действительно ранимый.       Вероятно, стоят они друг друга.

***

      Джисон готовит себе бутерброды, чтобы быстро позавтракать и уйти в универ. И так уже опаздывает, потому что проспал. А проспал, потому что засыпать без Минхо тяжело. Привык уже к тому, что мягкое и теплое тело всегда под боком. А тут нет. И обнимать подушку совсем не то. Полночи мучил себя глупыми мыслями.       Да и к чёрту этот Марвел. Всего лишь чья-то красочная фантазия. Так глупо ругаться из-за этого. Нет ничего такого в том, чтобы увлекаться чем-то поодиночке. Ну, не нравится и не нравится Минхо. Не страшно.       Джисон может, сомкнув уста, любить эту вселенную и холить каждую часть. Всё нормально.       Джисон убирает нож, закидывает продукты в холодильник и, скинув с плеча рюкзак, идёт в комнату старшего. Он собирается постучать, как дверь приоткрывается, и рот Джисона — тоже.       Минхо испуганно отшатывается, явно не ожидавший увидеть никого за своей дверью. На нем ярко-красного цвета пеньюар и такого же цвета помада на губах, а в руках тот самый блядский халат, который он, кажется, только собирался надеть.       — И... куда ты в таком виде? — немного растерянно спрашивает Джисон, а внутри собственнические мысли съедают с костями за доли секунды.       — К тебе, — Минхо хлопает ресницами, — мириться.       — М? — Джисон обводит глазами кружево и закусывает губу.       — Прости меня, Джисони, я был не прав, — тяжело вздыхает Минхо и нервно перебирает пальцы. — Я посмотрел несколько фильмов и, знаешь, это было классно. Мне понравилось. Может, просто "Дедпул" мне не зашёл. Может, юмор такой не для меня, но другие два правда были очень хорошие и интересные.       — Ты сейчас серьёзно? — Джисон хмурит брови и направляет на него взгляд с недоверием.       — Да, — активно кивает Минхо и смотрит глазами-бусинками. — Давай посмотрим остальные вместе, м? Я обещаю, что ничего плохого не скажу, хорошо?       Джисон коварно улыбается и шепчет негромкое: "Хорошо", прежде чем притянуть Минхо к себе за талию и смять в ладони шёлковую ткань пеньюара.