Барашкин, прекрати быть поэтом!

      Степану Барашкину с таким звучным именем были открыты многие пути. Но он выбрал самый извилистый и трудный — путь высокой поэзии. Случилось это как-то внезапно, этим вечером между кружкой чая и чтением поста в одной из литературных групп. Его привлекло задание: написать короткое стихотворение, используя два из приведённых слов. Собственно вот и они: колесо, полоса, лодка, вина, письмо, лёд, предел. «Предел — беспредел» — тут же вспыхнула в голове Барашкина рифма, и прошиб холодный пот.       Вот оно! Не бухучёт, анализ и аудит, на чём настояла в своё время мама, а это — поэтическое витийство, обуздание рифмы, сотворение новых ритмичных миров!       И не то чтобы раньше Барашкин не сочинял стихов. Нет, была парочка в ранней юности — он показывал их маме, и та хвалила. Единственное, что огорчало, так это нелепая фамилия. В самом деле, кто станет читать стихи «С.Барашкина»? Разве что какой-нибудь «Б.Овечкин». Тогда, в пятнадцать лет, он вздумал взять себе псевдоним «БаранИ» — звучно и на французский манер. Степан был тайным франкофилом.       Но шли годы, заканчивались школы и институты, пошла череда однотипных работ, женитьба, рождение Барашкиных-младших… И забылась золотая мечта о поэтическом поприще. Те несколько стихов, что у него были, исчезли под кипами счетов и накладных. И лишь сейчас, сделав глоток чая, на него снизошло озарение: вот оно, оно самое!       Стёпа закрылся в кладовке, оборудованной под кабинет, открыл чистый лист в ворде и принялся творить. Признаться, рельсы поэтического вдохновения изрядно проржавели, но он старательно рифмовал всё, что мало-мальски подходило. Тему решил взять серьёзную — о жизни и судьбе. Тон следовало задать торжественный. И… немного грустный. Получилось без лишней скромности гениально: Вращает судьба колесо, Немного игриво, немного небрежно, Сегодня счастливо, почти безмятежно, А завтра, к несчастью, его понесёт. И ты, просыпаясь, не знаешь как быть: Какой из полос этот день обернётся? С чьей лодкой твоя в мелководье столкнётся? И как же нам дальше всем жить? Но сон прогоняют звонки телефона. Ты вновь на ногах, тает сахар в стакане, Ты думаешь, выходя из дома, Что вечером точно позвонишь маме, И не звонишь. А дни пролетают: из стужи — в цветенье, И крутится всё быстрей колесо. Бремя вины заглушает смятенье, От понимания: всё так быстро ушло!       Но перед тем, как отправить его на конкурс, Степан задумался: а вдруг обыватель не поймёт, не оценит? Хотелось позвонить маме, но на часах уже одиннадцать ночи. Оставалась жена.       — Галя-я! Иди сюда! — позвал Барашкин, открыв дверь кладовки.       Послышался топот ног мадам Барашкиной, которая только уложила спать их двоих наследников.       — Ты чего орёшь? — она сдвинула густые брови.       — Иди сюда, прочти, что я написал!       Галя с опаской вошла в узкое пространство «кабинета».       — Что это?       — Стихи, читай!       И она прочла. Затем нахмурилась и некоторое время хранила молчание.       — Чьи стихи?       — Мои! — он широко улыбнулся.       — Слушай, тут же рифмы нет, — Галя вздохнула. — А там где есть… лучше бы не было… Мне кажется, «быть» и «жить» — это ужасно!       Степан уставился на своё стихотворение.       — А почему ужасно?       — Избито что ли… Ты только не обижайся…       — Да я и не обижаюсь.       Чувство, которое Барашкин испытал, было не обидой — недоумением. Что с ней не так, раз она не видит: главное не рифма, а смысл?       — А как тебе посыл?       — Так себе посыл. Не понятно, — про себя Галя отметила, что он не забыл упомянуть свою маму, но ни слова о ней или детях. — Не понятно, что хотел сказать.       — Это лиричное сожаление…       — Всё равно не понятно, — она покачала головой, но из сострадания решила похвалить. — Но это неплохо. Я не знала, что ты стихи писать умеешь.       — Ты многое обо мне не знаешь, — он отвернулся к экрану.       Галя ушла в спальню. Завтра по порядку: подъём, завтрак, младшего — в садик, старшего — в школу, потом на работу… Глаза сами собой закрылись, едва голова коснулась подушки. И тем мучительней стало пробуждение. Кто-то тряс её за плечо и звал шёпотом:       — Галя, Галя, проснись…       — Чего тебе? — она подумала, что сейчас бы кого-нибудь задушила.       — Извини, я тут новое стихотворение написал, проще, легче для понимания… Прочти!       С протяжным стоном она поднялась на ноги. Голова кружилась. Электронные часы на столе показывали час ночи.       Степан подвёл немного шатающуюся Галю к монитору, где маячило новое стихотворение: Расскажи, царевна, как тебя найти? Как средь белых сосен отыскать следы? Не могла далеко от меня уйти, Девица-красавица с ледяной горы. Расскажи как буря, налетев с утра, Выплакать заставила ясные глаза? Как на речке серой встал толстенный лёд? Никакая лодка больше не пройдёт! Буря налетела, забрала тебя, Унесла туда, где вьюга и снега. На горе высокой, есть хрустальный грот… Спи, моя царевна, твой милый не придёт.       — Как тебе? — он с тревогой всматривался во всё ещё сонное лицо жены. — Я выбрал ритм попроще. И фольклорные мотивы. Как тебе?       Галя вздохнула и собралась уже выдать всё, что накипело, но в последний миг сдержала себя.       — «Следы»… «горы»… Это совсем плохо. Тут ничем не поможешь, — дальше слушать она не стала, и поднявшись со стула, вышла из «кабинета».       Степан остался наедине со своим творчеством. Он так и этак перечитывал стихи… Ему-то казалось, что здесь всё как нужно! Ну да, есть некоторая неровность ритма… Так и не все великие поэты с этим могли справиться! Некрасов например!..       Текли минуты, уводя за собой часы. Стёпа удалил оба стихотворения, закрыл браузер с вкладкой конкурса и пристроился под тёплый женушкин бок. От неё пахло чем-то мирным и земным, далеким от высокой поэзии. Он обнял её и уснул, зарывшись носом в волосы на макушке.       А на следующий день начальство выписало ему премию и похвалило перед всем отделом — в их фирме фамилия Барашкин вызывала уважение и не требовала пластических операций по смене окончаний! Стёпа забрал младшего сына из садика и по дороге в машине повторял с ним стихи Чуковского. Ладно — не всем же быть поэтами!       А маме он так и не позвонил…