Часть 1
25 сентября 2023 г., 21:58
***
Кроули ревнивый и порой бывает собственником, не осознавая этого. Глаза режет, как от лука, когда видишь его, ведущего разговор с другим, мужчиной, женщиной, не важно, так еще и улыбающегося своими сладкими губками. Никто не смеет смотреть в голубые, кристальные глаза, никто не смеет вымещать свой гнев. Иногда казалось, что Азирафель улыбался всем остальным более искренне. Этот ангел был под крепким плечом. Был... Демон просто накручивал себя. Слишком сильно. Это заходит далеко. На это раз, этим проклятым, как прошипел себе под нос Кроули, вечером, он решил устроить скандал и показать своей единственной любви, либо же собственности, какие чувства он испытывает на самом деле. Как это все выльется в крики из глубин глотки, как слезы злобы польются по щекам обоих. Правда по лицу ангела будут читаться только: боль, обида, недоверие. Когда руки этого коварного демона, будто хищного зверя, потянулись к одежде, зафиксировав твёрдой, грубой хваткой ангела в таком неудобном положении, что ему осталось только как в последний миг своей ангельской жизни брыкаться, Кроули оголил острые клыки и впился костлявыми пальцами в бок, как зубами в жертву. Розовые губы Азирафеля дрожали и кажется от слез стали еще более красными, заливаясь кровью. Он дрожал, слезы лились снова и снова, пока в тонком стекле своей душе он пытался разглядеть собственное отражение или попытался забыться. «Это не правда...» — проносилось уже в дребезги разбитом горем разуме, нечистой голове, забитых глубоким, удушающим шумом ушах и трещало меж полураскрытых губ. Грубая хватка оставляла синяки на ногах, теле ангела, пока демон даже не осознавал этого, пытался в наглую подстроить ситуацию под себя, развернув своего то ли «друга», то ли жертву, как фарфоровую куклу в пыли. По тем же фарфоровым щекам, изукрашенных в румяные, сочные красные и розовые цвета текли прозрачные, стеклянные слезы, капли воды, где растаял хрусталик надежды в виде маленькой крупинки соли, как исчез в толще воды корабль. Это продолжалось, не смотря на дрожащие молитвы и мольбы Аза, пока тот, весь несчастный и разбитый пытался соскрести себя с одного места и помешать Кроули продвинуть это дальше, но было уже поздно. Одним безжалостным и резким движением Энтони стянул брюки вниз, разорвав на них резинку и ещё пару швов, пока подтяжки болезненно надавили на мягкие, веснушчатые под рубашкой плечи букиниста. После подтяжек остались две красные, широкие полоски, а вскоре те вяло сползли вниз по плечу. Когда послышался неприятный звук разрыва швов на ткани и резинка коричневых брюк надавила на живот, Азирафель тут же согнулся в спине, уперевшись грудью о столешницу и захныкал в голос, но это вышло как жалобный вой, переходящий в слезливый скулёж из искривлённых от боли ярких уст. Бледная кожа была так чувствительная, что это дарило внутреннее извращенное блаженство дьяволу внутри Кроули, который медленно вырвался наружу, любуясь сладкими страданиями ангела и его горькими, глубокими рыданиями, вырывающимися из горла из самой разбитой души. Тем же успехом, этой же рукой, без смятений, Энтони стянул белье с ангела, оставив болтаться вместе с изорванными штанами на толстых ляжках. Ладони Аза лежали на столешнице, одна возле лица, куда оно было повернуто, другая у края, болезненно вывернув кисть почти в другую сторону с хрустом, чтобы хоть как-то попытаться сопротивляться движениям острых рук демона. Рыдания уже казались почти детскими, детской мольбой, пока тот находился в таком тупом тупиковом положении перед своим другом. Кроули сидел все, а он ничего. Азирафель иногда поднимал свою руку, которая лежала на холодном столе возле его лица, чтобы ногтями проехаться по заросшему затылку. Белый кудрявый затылок был уже весь красный из-за нервных почёсываний. Своим безжалостным отношением и действиями демон выдавливал все слезы из небесно-голубых глаз. —Кроули, —вырвалось дрожащим голосом из глотки белокурого херувима. Ему уже было плевать, к чему приведут его, их последствия, какими они будут, пропуская мольбы сквозь ушей, наслаждаясь ими в душе грязнее угля и пепла. Сейчас в его руках только нежные ноги, сжимающие между собой более раскраснелые, розовые яйца и обнажённая задница под ладонями. Больше ничего не нужно. Гладкая, изогнутая спина и впалая линия позвоночника с некоторыми не сильно выпирающими «зубчиками». Это зрелище было сладостью для дьявольской души. Костлявые пальцы мяли плоть, раздвигая некоторые и без того покраснелые участки. —Пожалуйста... —уже тихим, но таким же дрожащим голоском начал Аз. Его ноги тряслись сильнее с каждой секундой, с каждым мигом. Он чувствовал себя марионеткой, суставы ныли, хотя казалось это не возможно. Ангел наивно надеялся, что Кроули остановиться, не зайдёт дальше. —Заткнис-с-сь. — прошипел он. Зрачки больше сузились, превратившись в совсем маленькие и узкие щелочки. Тем дальше он двигался, тем больше Энтони самому хотелось оскалить зубы, стиснуть их крепко-крепко и исказить лицо болью, правда совсем не той стеклянной и горькой, что была на лице Азирафеля. Он не стал жалеть и продвигался еще дальше, с мысленным входом раздвинув мягкие ягодицы своего друга, как какой-то сучке. От этого жеста мышечное кольцо мгновенно сжалось, а из стиснутых губ ангела сорвался тихий писк. Энтони не придал значения «ответа» со стороны Аза и убрал одну руку, чтобы расстегнуть свои черные джинсы. Расстегнув молнию, демон резким движением прижался и устроился между ног Азирафеля, оставляя тканью на бледной кожи чуть ли заметные красные следы, сливающиеся с остальным покровом. Ангел сменил позу, перебирая у себя в голове вопросы и отчаянно застонал от неприятной дрожи в спине и по голым бёдрам, пытаясь забыться в дыре своего разума. Сколько мольб, вариантов он не перебирал, губы не могли произнести не единого слова. Это больно, страшно, стыдно. Обида на душе так и не проходила, ведь с каждым его словом или хныканьем, хватка твердых подушечек пальцев демона становилась болезненнее и сильнее. Кроули прижал своим телом ангела к столу и край столешницы снова болезненно надавил на живот херувима. Это чтобы тот более не пытался брыкаться и скулить, как дворняжка, прежде чем наконец стянуть свои боксёры, которые были слегка липкие в передней части от природной смазки, вязкой жидкости. Розовая головка блестела на свету от влаги и Энтони смочил два пальца слюной облизав их, а после круговым движением прошёлся по головке твёрдого, худого члена, выпуская из-за рта вздох теплым паром дыхания. По красным от нытья щекам ангела снова невольно потекли маленькие прозрачные хрусталики, уже сияя не более чем сожалением, очень жалким сожалением, как если бы он так же, захлёбываясь слезами, стоял на протёртых коленках. Как если бы молил не только о пощаде и прощении, но и забрать камень с ангельской души. Мягкими движениями вверх-вниз своей худой ладонью, демон с тихими стонами порой надавливал посильнее, что бы раззадорить себя сильнее и самостоятельно, лаская возбуждённый орган, налитый кровью, неспешно, слегка сдавливая кончик головки двумя пальцами. Одна часть члена касалась кожи Аза, вернее, где-то в самой нижней части поясницы. Это вызвало быстрые волны мурашек. Медленно на суровом лице Кроули снова появилась легкая, грозная улыбка. Он был доволен собой и то, в какую щель загнал Азирафеля. Какая-то часть его считала, что все должно быть так, пока легкие попытки отодвинуться со стороны херувима говорили обратное. Места пошевелиться почти не было — это была помеха. Лицо ангела исказилось искренним недовольством и отвращением, когда тот дёрнулся вперёд, но его голубые глаза моментально расширились, когда он почувствовал как одна рука демона держит, а другая придерживает его за задницу. Одна из рук куда-то делась. Жаль, либо же нет, что он не мог повернуться и взглянуть с маленькими кристалликами слез в глаза Энтони, где читалось бы одно слово «пожалуйста». —Кроули, я... —уж было хотел извиниться и признать свою неправоту он, как только острая боль пронзила тело, суставы, а мышцы напряглись. Спина выгнулась от пелены под ресницами и пульсирующей боли, дискомфорта внутри. Демон направил свой член рукой и резко вошёл движением худых бёдер, но на пол пути не сдвинулся с места. Узкие, сколькие, тёплые стенки облегали слишком плотно и сдавливали орган, принося тот же дискомфорт. Сквозь острые зубы Кроули вырвалось рычание, змеиные глаза зажмурились, более не освещая себе путь. Аз перестал попытки поднять широкую грудь с гладкой столешницы и наоборот, растаял на ней, пытаясь раствориться в массе ощущений: разве что не желанных и не приятных. Заплаканное лицо оставалось таким же, а белые волосы, что спадали мягкими кудряшками на лоб, становились мокрыми от пота. Ангел попытался избавиться от дискомфорта и поерзал, сжимая свои яркие губы в тонкую полоску, скрывающую жгучую обиду. —Ты можешь расслабиться, черт возьми!? —с рычанием проворчал Энтони. —Пожалуйста, прекрати, это больно... —через пару секунд выдавил из себя Азирафель. Чувство и страсть выбраться из ситуации росли. Демона это не устраивало, он должен был доказать, как все должно быть. Кроули переместил руки в более удобное положение, одну ладонь пропустив между пухлых ног ангела и рукой слегка сжал его мошонку, перебрав в руках яички, заставив ангела плотнее поставить ноги и усмехнулся. «Неужели, в самом деле?» — бессмысленный вопрос пронёсся во вновь опустевшем разуме. Уши слегка заложило, будто в темном океане. Дрожь в теле переросла в ничто, и ангел только беспомощно расправился на столешнице, как пятно краски или бесполезная половая тряпка. Кроули наклонился, слизывая вид измученного собственными эмоциями херувима, питая слабость к его мольбам, хныканью. Но даже этого почти не стало слышно. Сопротивление не было его коньком, букинист опустошил себя до дна затягивающим, мучительным стрессом и рыданиями. Наконец, сверкнув в тускло-оранжевом свете, тёмная тень демона накрыла пухлое тело Азирафеля почти полностью, не учитывая бока и Кроули безжалостно продвинулся бёдрами дальше. Мычание с ангельских, обкусанных губ дало знать о некомфортном состоянии, положении. Член с острой, более вытянутой головков впивался внутрь, пульсируя через раз и наливая бледное тело херувима адским огнём изнутри. Своими нестрижеными ногтями на указательном и среднем пальцах Кроули оставил красные полосы на почти белоснежной, как снег и нежной, как облака коже. Обращение вызвало быстрые прилив желания снова начать ненужное нытье, умолять, убирать от себя руки, пока ангел даже не подозревал, как тонкой паутинкой смазка сползала вниз с его ляжек. Только вот было поздно. Последовал первый толчок и звук удара тела о тело. Безжалостно и жадно. По пухлым бёдрам ангела разошлась дрожащая волна после столкновения. Невольно тихий писк слетел с губ букиниста, и он, зажмурив глаза, рукой уцепился чуть выше запястья Кроули и попытался отодвинуть его руку. Эти минуты казались мучительными. Азирафель явно совершил ошибку, когда решил отцепиться от столешницы и поднял переднюю часть своего тела, закинув голову назад. Его более большие ладони легли на бока Энтони в попытке сопротивления, но спина Аза быстро согнулась, не так сильно, как тогда. Жёсткие манеры и то, какую власть хотел иметь демон двигали его вперёд. Казалось, он раздерёт бедра Азирафеля до алых соков. —Как... —медленно, сквозь зубы начал Кроули. —ты... —шипя, продолжил демон. —...мог!? К каждому слову он делал характерный шаг вперёд: проникновение вовнутрь, толчок, проводя ногтями вверх. Злость переливалась через края. Ревность тоже. Это было сложно переварить, поэтому лучшим решением для него стало, вначале: втрахивать этого дурака в стол, как шлюшку, а после: давить, пока не дойдёт. А что бы лучше дошло, демон взял рукой подбородок ангела и сжал его, направив чуть вверх. Ритм, который в итоге задал Кроули сводил с пути и сбивал с раздумий. Этот неутомимый огонь внутри... —Чем они лучше меня? —Кроули злобной интонацией выделил это слово. Слово «они». Ангел был слишком опустошён, чтобы вникать в его слова, пока обливался потом, слезами и всем, чем только можно. —Ответь мне... После паузы, вторая просьба прозвучала более мягко, скорее в саркастической форме. Не услышав ответа, Кроули, ясно недовольный этой тишиной, второй рукой потянулся к члену Азирафеля. Ангел сглотнул, его кадык вздёрнулся от верха до низа. Сжав в своей ладони толстый, короткий член ангела, демон кончиком большого пальца надавил на кончик розовой головки, помассировав по кругу, а после, через пару мгновений, дав пройти по телу херувима мурашкам, прошептал: —А так?... Слегка кривая и дьявольская ухмылка тут же набежала на лицо Энтони, пока несчастный Аз морщился и ерзал на месте, выгибая спину и мутно мыча неясные слова. Когда букинист пытался произнести хоть единое слово, Кроули с улыбкой ликования нажимал на головку члена сильнее, вызывая мутный и длительный стон, сбивая смысл слов, как бы бедняга не старался.
