In monochrome colours.

Кашин опять пропал. Хотя после его слов это было совершенно не удивительно. Я так привыкла, что последний месяц парень был всегда со мной, а сейчас меня как будто лишили чего-то дорогого и очень важного. Естественно, я скучала. Сильно и отчаянно. И опять ждала. Гипнотизировала входную дверь, в надежде, что она откроется, и на пороге появится Даня, окинет меня хитрым взглядом своих серо-голубых глаз и улыбнётся, раскидывая руки для объятий. Но вечер за вечером этого не происходило. Телефон и соцсети тоже молчали. Кашин испарился, как будто его никогда и не было в моей жизни. Вот только чувства к этому рыжему, солнечному парню никуда не делись. Они отчаянно бились в груди, разрывая мне сердце и причиняя боль. Я снова попыталась погрузиться в работу, чтобы отвлечься от негативных эмоций, но новых заказов, как назло, не было. Создавалась впечатление, что в моей монохромной жизни снова началась чёрная полоса. Чтобы хоть как-то развеяться и выкинуть из головы дурацкие мысли я решила сходить на выставку картин и инсталляций известной питерской художницы Александры Гарт. Мне очень нравилось ее творчество, и я не хотела упускать возможность полюбоваться работами мастера вживую. Выставка открывалась через два дня, и я горела желанием попасть сразу на премьеру. Зарядиться вдохновением, чтобы потом снова окунуться с головой в творчество. *** На мероприятии собралось достаточно народу. Были тут и известные люди, и простые почитатели таланта Александры. Я прохаживалась по залу между картин и инсталляций, останавливаясь и погружаясь то в одну работу, то в другую. Этот черно-белый мир затягивал меня. Он слишком сильно напоминал мне мою жизнь. Тут мой взгляд упал на чёрное полотно, на котором красовалась написанная как будто мелом надпись: «Это была максимально плохая идея». Я хотела подойти поближе, желая рассмотреть картину получше, как вдруг увидела впереди знакомую рыжую макушку. Сердце в груди мгновенно сделало «мертвую петлю», а ладони предательски вспотели. Даня стоял метрах в пяти от меня, разглядывая соседнюю работу, а я остановилась и не знала, что мне делать: направиться к нему или наоборот, не попадаться парню на глаза. И пока я судорожно решала, как поступить, к Кашину подошла высокая, длинноногая блондинка в чёрном коктейльном платье. У неё была очень эффектная, модельная внешность: большие голубые глаза, четко очерченные скулы и в меру пухлые губы. Лицо и фигура девушки по меркам художника были идеальны. Она положила руки Дане на плечо, а он притянул блондинку к себе за талию. Она захихикала и принялась шептать что-то на ухо парню, а он повернулся к девушке и бегло чмокнул ее в губы. В этот момент я просто оцепенела. Не могла поверить в то, что видела. Хотя чему я удивлялась. Я ведь не знала о жизни Кашина ровным счетом ничего, кроме того что он - музыкант и стример. Но тогда зачем было все это? Встречи, прогулки, ночные визиты? Дикий, страстный секс… Для чего…. Я стояла, не замечая, как по моим щекам текли слёзы, оставляя после себя чёрные дорожки туши. Действительно, это была максимально плохая идея - познакомиться с Даней тогда в баре, начать с ним общаться, а потом влюбиться в парня, как дура, даже ничего о нем не зная. Кашин с девушкой все ещё стояли у картины и мило ворковали, и мне хотелось выцарапать себе глаза, чтобы этого не видеть. Блондинка снова наклонилась к Дане, а он опять смазано поцеловал ее. И я больше не могла этого выносить, развернулась и выбежала из выставочного зала. Сама не помнила, как оделась, как оказалась на входе, как шла по холодным питерским улицами, смотря вперед невидящими от слез глазами. Немного пришла в себя только у круглосуточного магазина, не раздумывая направилась в него, купила бутылку красного сухого Мерло, пачку золотого Мальборо и направилась прямиком в ателье. Мне нужно было выплеснуть все свои страдания. Я зашла с черного входа, тихонько прошмыгнула в свою студию и закрыла за собой дверь. Включила неоновую подсветку, не хотелось слепящей яркости. Бросилась к подоконнику, где пылились мои незаконченные работы. Я знала, где искать и что. Через минуту передо мной на мольберте стоял незаконченный портрет Дани, а точнее набросок. Я открыла бутылку вина и отхлебнула прямо из горла. Эмоции бурлили внутри меня, словно лава в вулкане. Я схватила чёрную тушь, круглую беличью кисть и принялась покрывать холст хаотичными мазками, нервно прорисовывая детали. Останавливалась, только чтобы сделать ещё несколько глотков Мерло. Хотела скорее закончить этот злосчастный портрет и вычеркнуть Кашина из своей жизни. Навсегда. Бутылка вина давно опустела, а я снова и снова макала кисточку в тушь и не могла остановиться. По щекам текли слёзы, но я продолжала писать, вытирая их измазанными чёрным пальцами. Наконец, я обессилено опустила руки и сделала пару шагов назад. С портрета на меня смотрел он - Даня Кашин. Тот же хитрый с прищуром взгляд, та же ехидная ухмылка. Я медленно осела на пол и зарыдала.