telios

У меня есть твой голо-снимок. Ракурс неудачный, и тени лежат чуть кривовато. Твое лицо не поместилось в кадр целиком, а юбка у тебя задрана так, что уже выглядит нескромно. Тебе шесть, и ты улыбаешься. Ты учишься в школе — в очень хорошей. Мне ли не знать: это я обеспечила тебе место. Сувенир бесполезный, даже опасный, и я не должна бы его хранить. Воображаю, так же думал торговец информацией, который продал мне эту вещицу, — прежде, чем я его убила. Но я все равно цепляюсь за нее. Не так, как бывает у торговцев, которые собирают мало-мальские фрагменты полезных данных. Дело в твоей улыбке: есть в ней что-то такое, полное жизни и незапятнанное. Я знаю пятнадцать типов улыбок. И всё равно не могу улыбнуться так, как ты на этом снимке. Он сказал мне увидеться с тобой. Он не знает, о чем говорит; я уже давно за тобой приглядываю; очень давно. И всякий раз, когда я вижу твое лицо на голограмме или мгновенном снимке с камеры наблюдения, которые я стираю спустя секунду, я думаю о доме — о горечи, о боли, — и продолжаю смотреть. Я так давно посвятила тебе свою жизнь, что знаю, каково это — любить сквозь расстояние, и пространство, и время, помимо любых эмоций. Я так давно посвятила тебе свою жизнь, и точно знаю: мне не суметь улыбнуться, как ты. Я всегда думала: неважно, что ты ко мне чувствуешь. Достаточно того, что я ощущаю к тебе сама. Но на этот раз я ошибаюсь. Ошибаюсь, потому что, стоит мне впервые подойти к тебе и увидеть, как ты прекрасна вблизи, мое сердце переполняется чем-то большим, чем все прежние чувства к тебе. Ошибаюсь в том, как дрожит мой голос, когда я называю свое имя — и пробую улыбнуться как на том снимке, который передаю тебе.

***

Всё чаще я прошу у тебя совета. Наши чаты становятся все длиннее, хотя ты и занята спасением галактики, и где-то посреди этой путаницы двоичного кода я понимаю вдруг, сколько ты для меня сделала. И знаю одно: я тоже сделаю для тебя всё, что угодно — и, может, так нам удастся восполнить годы, которые мы упустили.

***

Я говорю тебе: не думаю, что смогу быть с ним. Ты выслушиваешь меня. Не думаю, будто выпила так уж много, но когда я, спотыкаясь, вваливаюсь к тебе в квартиру, тебе приходится поддерживать меня и одновременно закрывать за мной дверь. Ты пахнешь так, словно только что из душа, и я глубоко вдыхаю, утыкаясь носом в изгиб твоей шеи. Чувствую аромат цветов бузины и цитрусовых. Я говорю тебе: извини. Ты прощаешь мне это. Я решаю тихонько подуть туда, и ты не взвизгиваешь и не отталкиваешь меня, как я ожидаю. Вместо этого раздается всхлип: глубокий, пульсирующий гул из глубины горла, словно эхо инопланетного океана. Когда-то я бы такой же чувствительной. Мы не можем допустить, чтобы ты вела себя подобным образом в свой первый раз. Я говорю тебе: это просто шутка. Ты веришь мне. Я пробую отодвинуться, но ты крепко обнимаешь меня, и во всем этом чувствуется теперь некая странность. Твое тело теплое, и у меня ускоряется дыхание, и вовсе не алкоголь туманит мой разум. Мутный взгляд тебе в глаза, и, может, мне нужно это; неважно, с кем. Я говорю тебе: я хочу видеть всё. Ты показываешь мне. Когда всё сброшено, что-то овладевает мной. Я обхватываю ладонями твои груди и вспоминаю, что раньше мои были такими же. Совершенная, соблазнительная тяжесть под моими пальцами; гладкость изгибов против моей кожи. Ты не сопротивляешься, даже когда я наклоняюсь, чтобы взять твои соски в рот. Мой язык жадно пробегает по гусиной коже под твоими грудями, и ты на вкус как подслащенное молоко, вся — юность и мягкость. Ты стонешь, и я ощущаю влажный жар между ног — которого не должно быть. Это напоминает о нем, и мое сердце обращается в сталь; я отстраняюсь. Я говорю тебе: то, что мы делаем, слишком далеко зашло. Ты затыкаешь меня. Поцелуй горяч, и твой язык ищет мой, облизывает десны, посылая пульсирующие ударные волны в мозг. Мы одинаковы на всех уровнях, поэтому, когда ты тянешься к моей промежности, я не могу сопротивляться. Ты знаешь, что делаешь, и, может быть, именно поэтому ты знаешь, что где-то внутри я хочу этого. Я говорю тебе: ты совершенство. Ты касаешься меня. Однажды я попросила тебя сыграть для меня на скрипке. Я до сих пор помню, как твои пальцы перебирали каждую струну, с какой страстной дрожью ты исполняла вибрато. Это я сейчас дрожу под твоими пальцами, такими длинными и грациозными, которые играют мной с такой легкостью. Я делаю то же самое для тебя, и ты более отзывчива, чем я, только потому, что ты еще молода. Твои стоны сладки и горячи на моей щеке. Я говорила тебе, что возненавижу всех твоих мальчиков. Эту ночь мы проводим вместе. И пока всё это происходит, ты не улыбаешься так, как раньше. Может быть, я сломала в нас что-то, но мне всегда хотелось узнать: что значит быть несовершенной.

***

Я смотрю, как ты умираешь на руках своего бывшего любовника, и могу думать только о том, что это я должна обнимать тебя, принимая последний вздох. И пока ты шепчешь ему утешительную ложь, я крадусь к разбитому стеклу, зная, что есть только один способ сохранить нашу любовь.