It's the Last Moment That's the Hardest

Каким-то образом глаза Сэма другие. Дин стоял и смотрел, как все, чем был его брат, ускользает от него в это пустое ничто, он чувствует, что никогда больше не будет счастлив, но в тот момент, когда он укладывает Сэма, укладывает его, на заднее сиденье, на заднее чертово сиденье, он знает, что буквально никогда больше не будет счастлив. В этих кристальных зеленых сферах ничего не осталось; Дин трясущейся рукой закрывает их, и он тоже хочет умереть. Дин не помнит, как ехал к дому Бобби. Он знает, что припарковался возле гаража; вокруг мерцают тусклые огни; его глаза кричат, умоляя посмотреть в зеркало заднего вида, хотя бы просто для того, чтобы притвориться, что Сэм спит. Сэм не умер, он просто спит, но каждая его часть знает, что брату не нравится оставаться одному, когда он спит, знает, что он в любой день предпочел бы переднее сиденье заднему, просто чтобы быть рядом с Дином, это убивает его еще больше. Он немаленький, но ему не требуется много усилий, чтобы забраться назад. Дин смотрит на брата долгие мгновения, прежде чем потянуть Сэма за рубашку, укладываясь так, чтобы они оказались в объятиях друг друга; Сэм нежно прижимается к груди Дина, и Дин плачет. Он плачет так сильно, что уверен, что умрет, пока не заснет вот так, притеревшись к мертвому телу своего брата, словно им снова восемь и четыре. Бобби находит их так утром и он сдерживает тошноту. Сэм больше не выглядит ни живым, ни спящим. Он выглядит мертвым в буквальном смысле слова, и Бобби плохо. Ему требуется несколько долгих минут, прежде чем он набирается сил постучать в окно. Дин резко просыпается, стук в окно слишком сюрреалистичен, чтобы быть реальным, и именно тогда он замечает, что Сэм прижимается к нему. Как долго они спят, где они были, на что охотились и как оказались спящими на заднем сиденье? Винчестер проводит рукой по лицу и пытается оттолкнуть брата. — Давай, Сэмми, свали с меня! Чертов гигант… Он потягивается под Сэмом, но Сэм не двигается. Сэм… Сэм даже не дышит. Дин лихорадочно смотрит вниз и видит, что они оба залиты кровью, и именно тогда синапсы в его мозгу включаются и напоминают ему, что Сэм мертв. Сэм умер вчера. Кровь, которой они покрыты, — это кровь Сэма. Кровь Сэма, потому что он был заколот и он умер. Сэм мертв. Дин хочет умереть вслед за ним. Он плачет. Бобби открывает дверь, в его глазах слезы. Он понятия не имеет, как вытащить их из этого беспорядка, в прямом и переносном смысле. Нет ничего, что могло бы вернуть Сэма. Он мертв, и черт возьми, если Бобби из-за этого тоже не хочет умереть. Сэм был так молод. Сэм был так чертовски молод . — Дин, давай, Дин, тебе пора вставать. — Бобби, нет! — и тогда у Дина начинается истерика. Он сжимает тело Сэма невероятно крепко, не отпускает, плачет в макушку холодных волос. Бобби не представляет, каково это — держать в руках труп. — Это больше не Сэм, Дин! — Бобби тоже плачет. — Это всего лишь его тело! Это больше не он, малыш! Давай, тебе нужно встать! — Бобби! Бобби, я не могу! Нет, нет, нет, нет… — Дин рыдает. Бобби никогда раньше не видел, чтобы ребенок полностью терял себя. — Нет, нет, нет… — он повторяет снова и снова. Он не хочет, чтобы это было реальным. Бобби тоже. Бобби приходится нести Дина в дом. Ему удается распутать их, уложить Сэма обратно на сиденье, и Бобби никогда в жизни не хотел принять слишком горячий душ так, как сейчас, потому что прикосновение к трупу Сэма заставляет его чувствовать себя грязным. В этом что-то неправильно. Ему приходилось выкапывать и поджигать сотни костей, но это Сэм. Его мальчик. Сэм. Он усаживает Дина на диван. Укутывает его в одеяло. Дин дрожит, рыдает, на грани гипервентиляции. Бобби немного напуган. Он возвращается к Импале, единственному настоящему дому, который когда-либо был у братьев, и вытаскивает тело. Оно жесткое, ледяное, грязное и окровавленное, и Бобби снова хочется блевать, потому что это не Сэм. Это просто вещь, которая вмещала Сэма, тот яркий энергичный дух, который продолжал двигаться, и преодолевал все, что стояло на пути. Ему требуется пять минут, чтобы войти в дом и уложить Сэма на кровать в кабинете. Дин уснул, слава богу, ему это нужно, и Бобби осторожно устраивает Сэма — выглядит, как будто он спит; видны пухлые губы и расслабленный лоб. Словно он маленький мальчик, о котором Бобби заботился много лет назад. Дин наблюдает с расстояния нескольких футов, потому что не может заставить себя подойти ближе. Он нашел время (когда он поднялся, его рвало в течение десяти минут, и он едва не утонул в душе, прежде чем вошел Бобби и чуть не убил его самого за это, поел, после чего его снова вырвало), чтобы устроить Сэма так, чтобы было похоже, что он спит. Его труп одеревенел. Кожа холодная, похожая на бумагу и совсем не напоминает шелковистость, которая была до того, как он… ушел. Дин не может заставить себя подойти ближе, потому что буквально чувствует, насколько холодно тело Сэма, насколько оно безжизненно и неподвижно, словно это чертово вместилище чувств. Все, что может сделать Дин, это стоять и просто смотреть. — У меня была одна работа, Сэмми… и я облажался.