Поддавки

Чайльд уверен в том, что если грамотно, с умом, прижать Кейю — он не вывернется, как бывает всегда. Не вильнет переливающимся хвостом, словно воздушный змей. И решает, что русские шашки — пьяные шашки — раскроют руку капитана, и Альберих расскажет хоть что-то; приоткроет черную мглу его личности. И Чайльд планирует поддаться, чтобы иметь контроль над ситуацией. — Итак, правила вы знаете? — Тарталья потирает запястья пальцами в кожаных перчатках, мельком поглядывая на капитана. — Приходилось играть пару раз с приезжими фатуйцами, — Кейя утвердительно кивает, закидывая ногу на ногу. Ткань поскрипывает под напрягшимися мышцами, когда он усаживается поудобнее. — И как? Какова статистика? — Чайльд ходит первым, заводя непринужденную беседу. — Скоро узнаете, — мужчина кокетливо ведет плечом, медленно скользит глазами по шахматной доске, бряцая дном рюмки. Тарталья снова чувствует, как тот увиливает, нервно дергает ногой и ходит следом. Он исподлобья следит за изящными движениями, и Альберих в ответ беспощадно срубает одну из «шашек». — За нашу встречу, — капитан легко опрокидывает рюмку, тянет воздух через сомкнутые зубы. Чайльд сдвигает ближнюю к краю фигуру, прикусывает рвущуюся улыбку и плотнее сжимает локти на груди. Не двигается к центру — к стопкам соперника. Капитан сверкает ему липким смогом в глазах, двойным ходом лишая Тарталью двух «шашек». — Сегодня мне крайне везет, — Кейя хрипло посмеивается, друг за другом опустошая содержимое небольших рюмок, немного щурит глаз, и на его лице проступает краска. Тарталья окидывает задумчивым взглядом разыгранное — два хода до дамки. — Как ваши дела капитана кавалерии? — заинтересованно тянет, цепко замечая, как улыбка все чаще трогает губы мужчины; как подергиваются пленкой хмели зрачки; как Альберих чаще и глубже дышит. — Прошу, не будем об этом, — но даже в разомлении, он не будет попусту мести языком, — Разве мы не собрались, чтобы вместе, — он с терпкой сладостью подчеркивает, встречаясь взглядом с парнем, — хорошо провести время? Чайльд уклончиво отводит глаза, отчего-то ощущая подколовшее смущение. Кейя удовлетворенно хмыкает, подаваясь вперед. Блуза мужчины съезжает, хищно оголяя бронзовую кожу на плече. Аякс сглатывает и сосредотачивает внимание на доске. Парень, как и полагал, доводит одну из фигур до края поля, забирая две вражеские стопки. Альберих склоняет голову — Тарталья слегка приподнимает брови — три рюмки. — Залпом, chère*, — мужчина лукаво тянет уголок губ, методично обрисовывая край уже пустой рюмки пальцем, — Это ваша плата за осторожность. Парень прыскает, чуть слышно выдыхает и вливает бурую жидкость — стопка за стопкой. На второй до бела поджимает губы, но все же выпивает третью, морщась от горькой, обжигающей вязи на языке. — Похвально, — капитан громко отстукивает стеклянным дном. Раз. Два, — Не смею отставать. У Тартальи уже начинает плыть перед глазами, но он ехидно щурится, старательно соображая ход. Отступить. Не сейчас. Он подавляет желание лишить капитана доброго остатка фигур и шагает в тень — убирает на безопасное расстояние дамку. Шахматные клетки совсем редеют — остается лишь пару фигур у обоих. Альберих открыто ухмыляется; пуговицы словно сами собой расползлись на его позолоченной от влаги груди. Аякс шумно выдыхает носом, сжимая обивку кресла свободной рукой — нет, нельзя, не тогда, когда победа почти у него в руках. Мужчина с удивительной грацией в последний раз бренчит стопкой по дереву — дожирая остатки армии противника, и победно вскакивает: — Статистика, между прочим, никогда не врет, — капитан развязно смеется, запрокидывая голову. Тарталья невольно впивается глазами в блестящую кожу — по впадине между ключиц, к подрагивающему в хохоте кадыку, выше — к блаженно прикрытым глазам. Кейя отшатывается на шаг от стола, скользя раскрытой ладонью по бедру и выгибает его; невидящим взглядом смотрит на парня; пошатывается, хихикая. Чайльд загнанно дышит, цедит вздымающейся грудью горячий воск в застывшем воздухе. Не может отвести глаз от трофея. Победа. Капитан, покачивая бедрами, огибает стол, неровной походкой приближается и резко опускается на острые колени. Альберих забрасывает руку за спину парня, обдает духами и притягивает его к бронзовой груди. Аякс ощущает тяжесть на коленях и выше — в паху. В легкие заливается цветочно-пряный парфюм, и нос щекочет пух накидки. — Чайльд… — Кейя томно выдыхает в макушку, притирается ближе, ощупывает взмокшую спину; у Аякса пересыхает во рту. — Ты… Парень отчетливо ощущает колющий воздух в надувшейся грудной клетке, топорно ведет руками по крепким бедрам, с шелестом мнет ткань. — Ты думаешь, настолько умен? — Голос мужчины вдруг меняется — теряет в плавности и звонко леденеет сталью. Тарталья вздрагивает, на пару градусов трезвеет и откидывается на спинку кресла, распахивая стеклянные глаза. Капитан, словно и не пивший, с надменностью восседает и с остротой шпаги смотрит в ответ. — К чему эти игры? Я сразу понял, что ты поддаешься, — Альберих скользит ладонью по лопаткам — вдоль выпирающих позвонков на шее, в опасной близости от сонной артерии — и толкает парня в грудь, — Что ты тут вьешь? Для чего ты— Тарталья дергает его ладонь вниз, сталкиваясь с ним в поцелуе — не больно щелкают вдруг встретившиеся зубы. Мужчина вдыхает, вскидывая брови, на долю секунды стекленеет, но не успевает что-либо сделать: Чайльд отстраняется: — Веревки вью. Из вас. Кейя затихает, пару раз моргает и расплывается в опасно очаровательной улыбке. — Неплохо получается, должен признать. — Учусь у лучших, — Аякс снимает одну перчатку; вторую, перехватив, стягивает зубами Альберих. Парень прижимает оголившуюся кожу ладоней к горячим бедрам, сжимает упругие мышцы и тянется к лицу Кейи, словно слепой котенок. Капитан страстно впивается в приоткрытые губы, плавно двигает бедрами, полностью оборачиваясь к Тарталье. Округлые ягодицы задевают чувствительную плоть; Аякс клацает зубами и вскидывает подбородок, нетерпеливо толкая бедра в ответ. Кейя тягуче ведет по бархатным щекам парня, к крепкой юношеской груди, опускается к плечу и прикусывает кожу. Чайльда ведет, он стаскивает с мужчины пуховую накидку, дергает пуговицы на блузе и припадает к его губам, хрипло стонет. Льняная ткань с шорохом опадает куда-то под стол, и парень ведет руками выше, по талии, своду ребер, к груди. Несмело целует пухлые мышцы, и с наслаждением широко мажет шершавым языком. Альберих несдержанно стонет, ерзая на бедрах парня, путается пальцами в рыжих прядях и хнычет, явно ощущая отвердевший член, неприятно упирающийся в тесную ткань брюк. Тарталья прикусывает темную кожу ореолов, вырывая глухой стон мужчины, придерживая, прижимает ладонь ко взмокшей спине. Парень тяжело дышит, отстраняясь и любуясь покрасневшим лицом капитана. Кейя по-лисьи улыбается, приподнимаясь и стягивая до лодыжек брюки, теснящие возбужденный орган. Парень сбивчиво спускает свои, вновь обхватывая податливое тело Альбериха, поглаживает бедра и неумело тычется в губы, направляемый мужчиной. Кейя прижимается своим лбом ко лбу юноши, мягко улыбаясь от щекочущих лицо пушистых медных волос и медленно опускается на член, впиваясь в веснушчатые плечи. Когда влажная кожа бедер соприкасается, оба замирают — Альберих глубоко охает, когда Аякс прижимает его к себе, покрывая поцелуями шею, грудь и руки. Через мгновение мужчина выгибается, начиная двигаться; опускается, припадая лбом к плечу Тартальи. Парень нетерпеливо подается выше, подмахивая бедрами, и мажет губами по мягкой груди, сминая кожу на ягодицах. Оба сбиваются с осторожного ритма, переставая опасливо исследовать — исступление доводит до предела. Кейя запрокидывает голову, обрывисто стонет в потолок. Чайльд вжимается затылком в обивку кресла, жмурясь от удовольствия. Перед закрытыми веками пузырьками шампанского плывут пятна — в паху натягивается струна и, когда он думает, что она лопнет, его настигает оргазм. Альберих протяжно стонет, находя губы Аякса, и изливается на фарфоровый слепок кожи, со вздохом опускаясь на широкую грудь парня. — Как… — Тарталья загнанно пытается отдышаться, поглаживая смуглую кожу на животе, — Как вам удалось столько выпить и почти не опьянеть? Капитан раскатисто посмеивается, приглаживая взлохмаченные рыжие волосы: — Искусство переговоров.