зависимость

«Хани, дорогой мой, когда ты там возвращаешься?»

«Только через неделю. Лино, у тебя всё хорошо?»

      В ответ ничего. Только спустя полчаса приходит голосовое: «На самом деле, не очень…» — жалобно и смущённо доносится из сообщения.

«Что такое? Ты в порядке?»

      Хан начинает беспокоится и тут же получает приглашение на видеозвонок. Приняв его, он хочет продолжить расспрашивать, в порядке ли Минхо. Однако, открывшиеся ему виды заставили Джисона замереть, чувствуя как по всему телу распространяется жар, а в домашних штанах становится невозможно тесно. Ли Минхо в его толстовке сидел на пробке, или же чём-то похожем на неё, откровенно двигался на ней, приподнимаясь на подрагивающих ногах. Одна рука активно надрачивала, а вторая — поглаживала бёдра, иногда сжимая их, впиваясь ногтями и царапая. Сквозь жалобные стоны слышалось слезливое: — Ханни!.. Я не могу больше… Джисон шипит, выслушивая это всё. Хочется оказаться рядом. Не просто рядом, а прямо внутри, втрахивая его в эту кровать со всей любовью. — Блять, Лино… — ругается Хан, тоже начиная дрочить, закинув голову назад. — Покажи, покажи… — тихо требует Минхо, и Хан послушно опускает камеру вниз. Движения Минхо становятся быстрее, а сам он — ещё громче, так что Хан теперь вообще не скупится на ругательства.

×××

      Стоит Джисону переступить порог, как его чуть ли не сносят с ног, обнимая. Лино не даёт ему и слова сказать, затыкая поцелуями. Хан ласково проводит по бедру Минхо, чтобы хоть немного остановить этот поток нежностей. Минхо отстраняется, утыкаясь в его плечо, и скулит. — Такой чувствительный… Так соскучился по мне? — слегка издевается Джисон, шепча и целуя покрасневшие уши. — Возьми меня. Прямо сейчас. — серьёзно выдаёт Лино, смотря на парня сверкающими глазами. У Хана вспыхнул румянец. — Прям здесь?.. Может, хотя бы- –его заткнули очередным поцелуем, но более грубым, настойчивым.       Вся одежда осталась где-то на пороге. Одна рука Джисона сжимала и крепко держала руки Минхо на над его головой, а вторая — придерживала его. Хану не приходилось делать чего-то особенного, Лино трясло и лихорадило от одних только поглаживаний и толчков, пускай даже медленных. Джисон целовал и покусывал плечи, затылок и спину Минхо, что вызывало ещё больше дрожжи.       Джисон развернул Минхо к себе, прижимая к стене, и тут же резко, глубоко вошёл, впиваясь ноготками в бёдра и перекрывая вскрик-стон очередным поцелуем. — Бедный… Бедный мой котёнок… Намучился без меня? — ласково приговаривал Хан, сквозь поцелуи в шею. Минхо громко, требовательно и слёзно выстанывал многократное «да».       Неудобное положение заставило обоих быстро переместиться в комнату, на кровать. Теперь же Хан полностью отдался желанию вдавить Лино в постель, пока тот ласкал его слух, не прекращая выстанывать и, порой, выкрикивать его имя.       Оба уже близились к завершению, прижимаясь друг к другу. Лино впился в его спину, царапая и оставляя ярко-розовые полосы. Джисон замер, изливаясь внутрь и наслаждаясь его долгим протяжным стон. Но этого недостаточно для их полного удовлетворения.       Сцеловывая с глаз и щёк Минхо мелкие слезинки, Хан сделал ещё несколько резких толчков с характерными хлюпающими звуками, усмехнувшись уже тихим, слабым стонам парня, и довольный свалился рядом, тяжело дыша. После они ещё долго не могли нацеловаться, пока Джисон не вырубился окончательно, после чего уснул и Минхо.