Глаза разуй!

      — Давай я тебе в глаз плюну?       Братья-медиумы стояли на кухне, в которой большая часть поверхностей была завалена коробками с нераспакованными вещами. Олег, только вчера съехавший от родителей к брату, теперь стоял посреди комнаты с опухшим глазом.       Старший, сложив руки на груди, сверлил Олега не впечатленным взглядом. Саша вскинул бровь в вопросительном жесте и расплылся в нервной ухмылке.       — Молчание — знак согласия, да?       — Ты сейчас прикалываешься надо мной?       — Нисколько. Метод давний, вроде как рабочий, да и выбора у нас с тобой сейчас особо нет. Время час ночи, куда ты сейчас попрешься? А тут раз плюнуть и поправишься.       — Саш, ты ебанутый?       Олег ошалело смотрел на брата: не успел он переехать, как началось это мамочкино поведение. Причем «мамочкино» в самых ярких проявлениях этого слова. Вера в подобного рода народные средства как раз относится к таковым. Младший при упоминании народных средств каждый раз вздрагивает, вспоминая о том, как во время семейной поездки на море его ужалила медуза. Он в жизни так быстро не убегал, как после маминой фразы: «Надо на ожог пописать и пройдет». Он оскорбленно хмурится, вспоминая факт того, что Саша после данного предложения, с глазами полными злорадства и восторга, несся за ним по пляжу километра два. Так и не догнал. Зато сам Олег тогда потерялся и случайно прибился к какой-то армянской компании. Нашли его только спустя часа три, с обработанным какой-то мазью ожогом и объевшегося шашлыками и арбузом.        Саша же мало чем отличается от их матери. Он с глубоко детства лечил любые царапины и синяки младших подорожником, а кашель и простуду — чаем с медом. Тогда местные бабушки ворковали над ним, ласково называя «маленькой копией Людочки». Олег на секунду даже порадовался тому, что на улице зима, а не то ему бы и конъюнктивит подорожником лечили.        С того момента в принципе ничего не поменялось. У них даже интонация при чтении нотаций одна и та же. Содержание тоже особо не отличается. Вот уж правда «кровь — не водица».       — Прекращай упрямится, я один разок плюну и все. Даже не почувствуешь.       — Ага, еще че? Саш, я добровольно не дамся.       — Ну-ну. Кто ж виноват, в том, что ты грязными руками в глазах ковыряешься? Будет тебе уроком, а то как был грязнулей в десять лет, так и остался.       Олег закатил глаза. Глаз.       — Звучишь как дед.       — Ты ранил меня в самое сердце, придурок.       — А сам-то не лучше! На сколько ж надо быть больным, чтоб в глаз плеваться! Конъюнктивит не так лечится. Это ты, как маразматик последний в фигню всякую веришь.       — Не ругайся, маме расскажу.       Олег аж задохнулся от возмущения. Такой подставы от родного брата он не ожидал. Не для этого он жопу рвал, чтобы поскорее переехать.       — Ты так и будешь стоять на меня дуться?       — Да кто тут дуется?!       Саша цокнул языком и начал потихоньку подходить ближе.       — Явно не я.       Младший, заметив приближение, отпрянул, как от огня. В последний раз посмотрев старшему в глаза и не увидев там понимания, он понял: дело пахнет керосином. И плевком в глаз. Он поморщился, решив действовать радикально.       — Вот уж хрен тебе! Живым не дамся!       Олег сиганул к выходу из кухни.       — Куда ты так полетел, олень?! Двери мне снесешь, я тебя в туалет переселю, жучара ты последний!       — Сначала поймай, верблюд недоделанный!       Недолго думая, Саша стартанул за Олегом. Летали они по квартире аки птички: перелетали мебель, щебетали что-то матерное и иногда просто орали.       — А ну стой, паскуда!!! Я же сейчас внатуре маме позвоню!       — Только попробуй, хренов маразматик!       Олег, перескочив стул в бог знает какой раз, демонстративно повернул голову на преследователя и показав язык, который не прикусил лишь чудом. Довольный собой, он побежал дальше, но, к своему сожалению — прямиком в стену. Адская игра в догонялки была с треском проиграна. Саша, который успел отдышаться за то время, которое младший приходив в себя, уже зажал его в угол. Вот угораздило же Олега в него вписаться!       — Ну что, пельмень контуженный, попался?       Олег остановился спиной к стене, помотал головой туда-сюда и понял — выхода не будет. Саша посмотрел на него с довольством кота, который поймал мышь. Он не стал тратить много времени на размышления и таки плюнул ему в глаз. Вот он — миг победы.       — Ай, блять, Саша!       — Не надо было меня дедом обзывать, я бы может тогда еще подумал над тобой сжалится.       Кидая на старшего брата испепеляющие взгляды, Олег удалился из кухни, которая теперь навсегда связана с противнейшими воспоминаниями его жизни. Он обязательно отомстит.

***

      Утро в потрепанной на вид кухне началось весьма обычно. Олег хозяйничал на кухне так как встал раньше брата, и к тому моменту, когда Саша, с волосами торчащими во все стороны, пришел на приятный запах, на столе уже стояли две чашки кофе. Завидев старшего, Олег, недовольно поворчав себе под нос, взял себе кружку побольше и сел за стол. И нет, вы не подумайте, он ни капли ни мелочный. Потому что ночное событие мелочью не назовешь.       Еще не до конца проснувшийся Саша усмехнулся, глядя на обиженного, но все равно проявляющего заботу Олега. Схватив кружку со столешницы, он ногой отодвинул лежащий посреди комнаты стул, который потерял ножку во время вчерашних догонялок. Сев напротив Олега, он с досадой подметил то, что два стула из четырех, имеющихся в доме, пали жертвами семейной драмы. Еще один разломанный предмет мебели валяется посреди коридора. Олег сначала собирался убрать его, но в последний момент решил оставить как есть в надежде на то, что его дорогой старший брат запнется.       Утро продолжалось весьма спокойно. Братья в тишине допивали остывший кофе, пока Олег не встал. Младший, с гаденькой улыбочкой, буравил взглядом старшего ровно до тех пор, пока Саша наконец не уступил и не поднял голову на него. В этот же момент ему прилетел плевок в лицо. Пока старший не успел оклематься, Олег накинул на себя куртку и шапку. Когда он уже открыл входную дверь, в коридор влетел злой, как черт Саша. Младший только этого и ждал.       — Я плюнул в твой кофе.       Когда чуть ли не маниакальный шепот прошелся в тишине квартиры, все на мгновение будто замерло. Потом раздалось протяжное, с нотками отчаянья «Фуууу, бляяяя».       Олег, который уже во всю несся вниз по лестнице злобно хихикал. Выражение лица, которое состроил его брат абсолютно стоит того, что его самого, с почти стопроцентной вероятность, переселят в туалет. Да, это определенно то, ради чего стоит жить.