Полночь, звезды и мы

- н… Бун! Крейг! — голос напарника вывел Буна из размышлений. В последний раз он слышал это имя от Карлы. От его покойной Карлы. Снайпер только слегка повернул голову, показывая, что готов слушать. Тед говорил тихо, пытаясь не привлекать внимание врага, показавшегося на горизонте. Возможно, это последние минуты их жизни. — Сейчас не самое время, но другого, возможно, и не будет, — курьер не казался напуганным или смущенным. Сейчас они оба испытывали странное умиротворение, чувствовали, что их путь подошел к концу. Искупление смертью в виде отряда легионеров, напавших на Биттер-Спрингс, должно было настигнуть их с минуты на минуты. Тед только рассмеялся, когда напарник полчаса назад предложил ему уйти, если не хочет умирать в этой самоубийственной попытке отбить лагерь. Помолчав несколько секунд, словно пробуя на вкус те слова, которые собирался сказать, Тед одной фразой сбросил «камень с души»: — Я люблю тебя. Бун, в свойственной ему манере, промолчал, замерев, словно вкопанный. Наверное, любой другой человек уже понял бы, что курьер неровно к нему дышит. Но даже если Крейг и чувствовал легкий флирт, то списывал это на то, что Тед флиртует со всем, что дышит и движется. Посещение любого мотеля или салуна заканчивалось тем, что Тед Арчер, его друг и напарник, исчезал в компании женщины или мужчины, а также с большим количеством алкоголя, а появлялся только под утро. Пожалуй, в чем-то Тед был похож на Менни, и именно поэтому идеально заменил его. И в качестве напарника, и в качестве друга. Тед и Крейг были очень разными, возможно, именно поэтому и стали так близки. Они были разными: снайпер-самоучка и рядом не стоял с ним, Буном, одним из лучших стрелков первого разведбата. А вот по части «поболтать» Тед был профессионалом, способный добиться всего, чего захочет. Бун же, казалось, напрягал всех окружающих даже своим молчанием, не говоря уже о бессмысленных попытках казаться дружелюбным. Бун затыкал свое горе глубоко внутри себя, предпочитая непробиваемую каменную оболочку, Тед же топил свои проблемы в виски, подхватив вредное пристрастие к этому напитку от своей прошлой рыженькой подружки. Они были разными, но оба стремились к бессмысленной смерти, которая бы отпустила их грехи и прекратила это проклятие, из-за которого все, к чему они прикасались, разрушалось и погибало. Они оба ненавидели говорить об этом. Бун уходил от ответа, предпочитая односложные фразы, если кто-то (а именно Тед) лез к нему с вопросами о Ханах или Карле. Арчер же выходил из себя, если кто-то просто мельком упоминал Разлом, а затем шел напиваться. Они были разными, но их держала вместе одна простая цель — сделать мир лучше, убив пару десятков легионеров. Столько, сколько возможно. Или умерев, что, в принципе, тоже сделало бы мир лучше. Они преследовали смерть, но она ловко скрывалась от них: даже нелепая идея уничтожить целый лагерь, который и стал могилой для беременной Карлы Бун, в итоге закончилась успехом. Крейг, конечно, хотел перестрелять их лично, но курьер придумал идею получше, и наказал легионеров также, как они когда-то поступили с Серчлайтом. Радиоактивные легионеры… Что ж, Буну оставалось только надеяться, что кто-нибудь из них таки превратится в гуля и пострадает чуть дольше. Они были разными. Ровно до того момента, как остались вдвоем на Койот-тейл. Бун решил заночевать там, чувствуя странное желание остаться на этом кладбище, побыть с местом, которое изменило всю его жизнь. И когда он поймал сочувствующий взгляд Теда, он решился рассказать ему все. И о неправильном приказе, и как он сам стрелял, видя, что бегут женщины, старики и дети. И как продолжал убивать их, несмотря ни на что, потому что таков приказ. А он — солдат, который выполняет приказы. Уж лучше бы ему приказали идти с голыми кулаками на форт. Тогда жестокая судьба не наказала его тем, что заставила забрать жизнь любимой жены. Понравилось убивать женщин и детей? Держи, попробуй такое. Убийство из милосердия — уж если бы высшие силы были бы милосердны, в первую очередь, они убили бы его самого. Полночь, тусклые мохавские звезды и два мужчины, считающих, что они не достойны даже права на жизнь. — Какая ирония, что ты рассказываешь это именно мне, — Тед перебирал в руках длинный шнурок с острыми наконечниками на концах — единственный трофей, доставшийся ему от Улисса. Вернее, единственный трофей, который он посмел забрать с его трупа, — мне ведь тоже это знакомо… убивать своих близких. Они разговаривали очень долго. Тед рассказал ему и о Разломе, и о том мужчине, который научил его стрелять из снайперской винтовки. И о том, что Эштон и Хоупвиль были стерты с лица земли по его вине. О том, что он предпочел бы и дальше не помнить об этом — две пули в череп оказались замечательным лекарством от болезненных воспоминаний. Но Улисс, объявившийся как ядерный пепел на голову, вернул его в этот ужас, справедливо решив, что Тед недостаточно страдал. Теперь Улисс мертв, по крайней мере, хотя бы он избавился от мук. Неприятно жить, когда ты просыпаешься и засыпаешь движимый только местью. Бун был живым примером, насколько это неприятно. — Улисс был прав. Куда бы я ни шел, я несу только смерть — это даже не звучало раздосадованно. Это была аксиома, с которой Тед уже смирился. Да, пустоши очень жестокое место, в котором смерть и так обосновалась как в родном доме, но у Теда с ней была особая связь. Как и у Крейга. Поэтому они молча смотрели на тусклые мохавские звезды, зашедшие в тупик своей жизни. Они несли смерть, но сами не могли ее догнать. Неужели теперь она сама явилась за ними?

***

— Я люблю тебя. — В каком смысле? — В том самом, Крейг. По-серьезному. Казалось, Теду не хотелось ничего объяснять — как, когда все это началось. Да он, пожалуй, и сам не вспомнил бы — просто в какой-то момент он посмотрел на строгий профиль друга, и отметил для себя простой факт — он любит этого мужчину. Это откровение было таким простым и легким, словно речь шла о погоде. Любит — и все. Разумеется, Арчер не собирался рассказывать напарнику об этом — он знал о его мертвой жене, знал о том, что больше Бун никогда никого не полюбит, знал, что снайпера рядом с ним держит только отсутствие какой-либо цели в жизни, кроме как пострелять легионеров да помереть. Безрассудство, отчаяние и потерянность — коктейль, вкус которого Теду был слишком хорошо знаком, чтобы он не почувствовал их связь. Хотя, если бы у них было время выяснить, почему же Тед запал на напарника, то сам курьер отшутился бы, рассказав о своем фетише на военную форму (что, к слову, все же было правдой). Они уничтожили Коттонвуд-Коув. Целый чертов лагерь чертовых легионеров. Не перечесть, сколько случайных патрулей этих уродов и работорговцев полегли от 308 калибра в голове. Наверное, Тед дал Буну еще несколько веселых дней, несколько дней, в которые он знал, зачем живет. Поэтому, Бун решился достаточно быстро. Схватив Теда за ворот его кожаной куртки, которую он когда-то снял с трупа рейдера, Бун притянул его к себе, увлекая в поцелуй. Боже, как же давно он ни с кем не целовался. Это было…не так, как с Карлой. Губы Арчера были грубыми, сухими и обветренными, от него не пахло сладкими духами, а несло порохом, потом и засохшей кровью. Поцелуй показался Буну слишком неприятным, мокрым, холодным. Но, почувствовав, с каким отчаянием Тед ухватился за его руки, Бун понял, что это было не зря. Разорвав это короткое взаимодействие, почти шепотом, Тед спросил — «Зачем?». В его глазах было столько эмоций, что Бун не смог бы назвать даже одной - слишком спутанный комок чувств. Разумеется, он не питал никаких иллюзий по поводу ответных чувств, и, если бы не его сердце, замершее на несколько секунд, не трясущиеся ладони и сбитое дыхание от одного простого поцелуя, Тед бы даже пожалел о том, что это случилось. Меньше всего ему нужны поцелуи из жалости. — Благодарность. Ты…заслужил. Тед коснулся своих губ, боясь потерять это чувство, еще задержавшееся тепло. Что ж, теперь можно и умереть, да? Пусть это не было поцелуем из любви, Тед и не надеялся его получить, он был счастлив. — Пойдем. Они расположились в том самом месте — прекрасный каньон, из которого можно легко отстреливать приближающихся людей. Бун был уверен, что этот отряд послала сама судьба, Тед — что это легионеры-палачи, которые пришли наказать их за уничтоженный лагерь. На деле, о том, что снайперы засели среди камней, боевой отряд даже не знал. Прослеживая в прицел путь одного из солдат, Тед со смешком отметил для себя, что у него трясутся руки. Чертов Бун с его чертовым поцелуем. — У них собаки. Мне придется спуститься. Две фразы, которые означали только прощание. Тед выхватил свой бойцовский нож, ножны которого находились у него внутри сапога, и быстро спустился с их укрытия. Он только надеялся, что это будет не долго, а Бун, вопреки всем своим принципам, перевел прицел с врага вдалеке на Арчера. Он собирался прикрыть его, проследить, что с ним все в порядке. А если придется, то поступить также, как с Карлой, и добить одной пулей, прекращая мучения. «Если мы выживем, я поцелую его еще раз». Тед сжал рукоять ножа, готовясь к нападению обученной собаки легиона. Это было намного сложнее, чем обороняться от стаи бродячих псов или шавок чертей, которые, кажется, как и их хозяева жрали дурь. Это были обученные гончие, голодные, свирепые. А прямо за ними шел враг, который, вопреки рассказам обывателей, вовсе не гнушался огнестрелом. «Да, я поцелую его еще раз, если мы выживем». Курьер едва успел пригнуться, как над его головой пролетела пуля, спасая жизнь Теда от нависшего над ним легионера с мачете. Тед не подпускал собак и врага ближе к укрытию Буна, а тот в свою очередь не подпускал врага ближе к Теду. Казалось, Крейг сам почувствовал остроту мачете, которое впилось в плечо друга, разрезая словно масло его куртку и плоть. Лезвие прошло в миллиметре от старого шрама, оставленного Улиссом — словно на руке курьера появилась новая засечка. Если, конечно, он еще это переживет. «Если он это переживет, я его поцелую». — Черт… я пуст, — тихо сказал Бун сам себе, словно забыв, что Теда нет рядом и он не слышит, что у напарника не осталось патронов. Сам Арчер тоже выдохся, потерял нож, который не смог быстро вытащить из кости противника, и вынужден был отстреливаться из дробовика, поднятого с трупа легионера. — На четырнадцать! — изо всех сил крикнул Крейг, уже не боясь, что его место рассекретят. Курьер резко развернулся направо, беглым взглядом окинул палатки ханов, за которыми и должен был находиться враг, а затем его оглушил громкий выстрел. «Пожалуйста, пусть он выживет».