Оттепель

Любовь никогда не терпит ожиданий, особенно когда она обладает слишком истеричным нравом. Ему уже давно было чуждо такое слово.... Любовь... Он слишком стар для её риска и слишком молод, чтобы отречься от неё. Каждому существу нужна особая любовь. Материнская, дружеская, а может и до жути приторная, чтобы челюсти скрипучей души сводило к чертям. Мужчина не верил в любовь. Не доверял ей. Но разве будучи человеком он не мог не желать её? Хотеть заполучить до последней крошки, упиться удавливаясь порочным чувством. Шатену всё ещё хотелось попытать своё счастье вновь, пусть и удача повернулась ему задом. Хорошо, что вообще банально не ушла.... Но кажется, что именно эта самая “удача” решила ему преподнести множество приключений на его уже не молодой попец. Уроки давно закончились, оставляя после себя отдаленный шум учеников, расходящихся по домам. Какие-то детишки орали под окнами гоняя мяч поднимая разноцветные листья, кто-то уже курил лишь переступив за ворота школы, да и многие совсем юные парочки наконец-то смогли вдоволь нализаться под воротами учреждения. От таких пытающихся сожрать друг друга детей хотелось промыть глаза, но ему уже слишком лень что-то предпринимать. И сам таким был, что уж таить! Хотя пусть и годы меняются, а привычки со школьной скамьи остаются. — Андрей Владимирович, а вас не учили не игнорировать людей? - вдруг послышался слегка обиженный голос со стороны двери. Ох, историк кажется прямо сейчас ощутил скрип своих зубов от сводящей челюсти. Вот же... Клещ! Гулагов не был столь эмпатичным человеком, да и, впрочем, на романтика совсем не тянул. Никогда таким не был! А может и был, просто маразм о себе знать давал. Суть даже после такого откровенного признания не менялась.... Историк всеми силами старался эти несколько минувших уроков просто пережить, не сбив вновь физика... Ну просто не мог! Пол дня, как слепой крот проходил! Поэтому накидывая на свои плечи кожаное бардовое пальто, таким способом отдавая дань уважения Раскольникову из одноименной книги. Учителя не волновал появившийся в его дверях коллега, он лишь больше стал поправлять прическу смотря на себя через зеркало. Видя в нём чужое отражение — Ты как партизан молчать будешь? - сильнее нахмурился брюнет, шагая вглубь кабинета. Его размеренный шаг и то, как высокая фигура взгромоздилась на учительский стол... В наглую сел невзирая на то, что его жгли глазами. Андрею почему-то было трудно находится с Даней в одном помещении... Губы пересыхать начинали, сердце колотится, будто у него самого горячка! Страшная оспа, отнимающая его спокойствие. Ему как человеку было очень трудно находится рядом с Даниилом... А вдруг сорвется? Но тянуть уже было некуда! — Да будь я партизаном, то не летали бы из моего кабинета докладные - хмыкая проводил он гребнем по волосам. Волосы поддавались манипуляциям. Они пытались лечь так, как велел им сам хозяин. Как его ловкие пальцы укладывали каждую короткую прядку так, будто он чертов художник, делающий мазки по холсту. Покровский лишь наблюдал за его движениями... Наблюдал размышляя, а какая муха его самого укусила, что он притащил свою тушку в чужой кабинет? Да чёрт его знает... После всего произошедшего, после этого сладкого дурманящего танца ему совсем было не понятно, что между ними. Нет, брюнет уже давно не такого возраста, чтобы ломаться, как пубертатный подросток. Даже пусть они и целовались в пьяном угаре, но ощущение было такое... Словно его ловили на наживку. Будто он большая черная камбала, которую так сильно желал этот рыбак поймать. И ведь эта рыба откровенно начинала вестись на столь вкусную наживку. Стоящую к нему спиной наживку... Покровский не был ловеласом, который мог лишь одним взглядом вызвать табун мурашек. Совсем таким не был... Но Гулагов чувствовал остроту агатовых глаз. Ощущал, как по его позвоночнику ластится чужой взгляд, наблюдал хмурясь. Кожаное пальто было тому по щиколотки, что давало полёт для фантазии. Стройный силуэт с длинными ногами и выдающейся спиной. Она была прямой, словно струна какой-то звонкой скрипки, а может и вовсе мелодичной гитары. Это было довольно необычно... Всегда идеально ровная осанка несмотря ни на какие трудности. Даниилу было очень любопытно.... Он тогда так и не смог понять, почему же утопая в толпе выделялся именно Гулагов. Почему именно его фигура привлекала взгляд. Почему именно с ним хотелось танцевать... — А вы когда-то занимались танцами? - вдруг сорвался с его уст вопрос. Покровский от самого себя не ожидал, что так прямо задаст именно это вопрос. Хотя чего тут стесняться? Но кажется не ему краснеть было.... От столь неожиданной, но меткой догадки шатен чуть расческу не выронил моментально сгорбившись. Зачем? Рефлекс! Не все в их мире одобряют мужские танцы, но ответ всё же послышался с чужих губ пусть и с лёгким смешком — Хах, это так сильно заметно? - хмыкая повернулся историк. — Очень — Ладно-ладно! Подловил меня. Да, когда-то давно по юности я занимался спортивными танцами - с доброй улыбкой уперся Гулагов спиной о шкаф теперь уже наблюдая за коллегой. А у коллеги... Глаза на лоб полезли от удивления, — Нет, ну, а что я такого сказал? Танцы есть танцы и пусть я скакал по паркету с автозагаром, но я в них преуспел - гордясь собой хвастался мужчина. Но в голове его коллеги не складывались пазлы с такими новыми фактами. Андрей Владимирович и танцы? Вот этот злыдень и танцевать в классическом костюме? Физику было трудно и просто представить мужчину чуть моложе, а тут аж такой вид спорта, которому ну никак не подходил тот, кто был напротив него. И ведь с каким удовольствием эти янтарные глазки прожигали лицо, обрамленное кудрявыми локонами, что выбились из хвоста. Эти удивленные и задумавшиеся в трудной задаче глаза, эта россыпь веснушек на красивых скулах... А как маняще он приставил к своим губам палец, размышляя о тяготящей его проблеме. Это соблазняло и так извращенный ум историка.... Перед ним стояла, будто сама Мадонна... Сама Мона Лиза, что так невинно зазывала его. Завораживала и пленяла. Андрей нерешительно сделал один шаг вперёд ловя на себе удивленный взгляд коллеги, хотя сам при этом всё также сидя на столе. — Даниил Филипович, у вас очень музыкальные пальцы. Вы играете на каком-то инструменте? - с хитрым прищуром и будто прощупывая почву провел пальцами по чужому плечу. Длинные пальцы ели касаясь, чуть дразня проехались по широкому плечу, скрытому под пиджаком. Даже так он ощущал крепкость мышц и это невероятно заводило. Гулагов никогда бы и не подумал, что его может так легко соблазнить мужское плечо... Нет, всю свою сознательную жизнь он выбирал прекрасный слабый пол, пусть даже и не всегда удавалось с ним ладить. А тут... Почти под сорок лет он впервые почувствовал влечение к своему же полу... Может это потому, что перед ним был весьма необычный мужчина? Интересный, загадочный... Он был как сладкая конфетка Рафаэлло, после которой хотелось ещё больше сладкого. Он был его сладостью, которую тот медленно надгрызал... Пытался пристраститься всё сильнее. И это дурманило. Покровский ощутил чужое касание, промчавшееся по коже, будто электрошок. До этого такого между ними не было. Это легкое и совсем невесомое касание разжигало внутри неподдельный интерес. С чего это вдруг к нему так близко пошли на контакт, после неподдельного игнора? Хотя, кажется этой хитрой ухмылке он мог простить всё. Ведь ощущение чужих бёдер так близко ко своим вызывало неподдельный мандраж — А вот расскажите, почему весь день меня шарахались, то я расскажу вам и о своих музыкальных пальцах - ухмыльнулся Даниил, заправляя черную прядь за ухо. То, как очаровательно нахмурился историк надо было видеть. Его брови соприкоснулись на переносице, а глаза сощурились в недовольном прищуре. Ой как он был недоволен этим вопросом. Но фыркая, бурча и складывая руки на груди всё же решился ответить — Не игнорировал я тебя. Делать мне, по-твоему, нечего как такой ерундой заниматься? - возмущенно фыркал старший, перебирая в руках пачку сигарет. Разминал каждую сигаретку мотая её между пальцами, —Но тогда почему в упор меня не видел? - задался брюнет резонным вопросом получая на это неожиданный смех после секундного молчания. От такой смены эмоций он опешил, хлопая ресницами. Сейчас перед ним хихикал, наверное, самый злой учитель их школы, после конечно же любимого директора. И это... Было удивительно. Даниил, наверное, никогда не слышал чужой смех. Да, возможно в пьяном угаре, но он ни черта не помнил о том раковом чаепитие. А тут... Без каких-то предысторий тихо смеялся Гулагов блистая своей довольной улыбкой! Бес! Откровенный бес! — Да потому что очки утром потерял! Я не только тебя не видел, но и ещё весь остальной свет! - хихикал мужчина, пытаясь сдержать бегающую по его лицу улыбку. Как же сейчас умилительно выглядел удивленный физик! — Мне потом их принёс Костя из одиннадцатого, поэтому я даже сына родного ели различал в толпе! - похлопывая по плечу брюнета хохотал шатен. А ведь как краснели чужие ушки от такой правды. Неужели Покровский подумал, что его специально игнорировали? И эта мысль заставляла Гулагова улыбаться всё сильнее и сильнее. А его милый Даниил всё краснел и краснел, пока уже, кажется, шея наливалась пунцом. Впервые его догадки оказались совершенно не верными, так ещё и беспочвенными! Ох, ему хотелось провалиться под землю из-за этого казуса. Но неожиданно вместо насмешки ощутил на своей голове чужую теплую ладонь, ласково поглаживающую его черные волосы. Покровский насупился с ещё большим удивлением начал таращиться на Андрея, который ласково поглаживал чужую головушку. — Ой, ну какая ты всё-таки прелесть. Подумал, что я злыдень какой? - с мягкой довольной улыбкой разглядывал он черные локоны, струящиеся через пальцы. Этот пушистый хвост на чужой голове очень даже привлекал его... — Все так думают, так что в качестве извинений я загляну к тебе на чай сегодня - хмыкая вдруг сморозил шатен. Кажется его коллега чуть воздухом не подавился... И потому хитрый лисий прищур вновь был представлен агатовым глазам — Ну, а что я такое сказал? Как раз покажешь на каком инструменте играешь. Флейта или саксофон? - мурчал Гулагов. Его пальцы шагнули куда ниже, чем просто волосы. Длинные бледные пальцы скользнули по загорелой щеке очерчивая скулы, пересчитывая веснушки. Прошелся по бархатной коже ниже обводя пальцем линию челюсти. Соблазнял зараза, видя, как на эти заигрывания велись. Как зрачок в черных очах сливался с радужкой. Ох... Так хотелось согрешить... Забрать этого мужчин разливая керосин в их влечение. Но пришлось обрывать столь дивное мгновение отстраняясь. Пусть и не сразу... Пусть и строя глазки натягивая на шею шарф. Но с уже более хорошим настроем — Во сколько заглянуть собираешься? - на рваном выдохе выдавил из себя брюнет. Казалось, что когда эти руки гуляли по лицу, то он и вовсе забыл, как дышать. Этот историк... Ох... Шавка до ужаса хитрая. — Хм... Думаю, что уже после заката. Впрочем... Carpe diem, мой милый Даня - ухмыляясь подмигивал шатен, скрываясь с глаз объекта немого воздыхания, пока в голове второго крутилось одно... — «ЭТО ЧТО ОН СЕЙЧАС ЛЯПНУЛ?» Но время не стоит на месте и уже на другом конце города происходили весьма интересные события... Слышали ли вы фразу, что каждая квартира имеет свой запах? Свой неповторимый аромат, с которым не было ничего похоже. Чьи-то квартиры пахли свежестью роз или георгин, что росли на подоконнике. Другие же могли таить в себе аромат свежей выпечки или вовсе вкусной еды, горячего ужина и топленного молока. В некоторых домах тяжелым шлейфом чувствуется перегар, отчаяние и спирт, густой пеленой закрывающий любой уют. В разных домах живут люди и разная у этих домов природа... Вот и сейчас переступив порог чужой квартиры Горький понял... В этом месте явно жил Женя вместе с его отцом. Лишь сделав шаг в чужие обители в нос ударял аромат утреннего пирога, которого было слишком много для семьи. На глаза сразу бросается большой серый кот, ластящийся к ногам гостя. Его шубка была до безобразия мягкой, такой, что и вовсе хотелось в неё зарыться прямо с носом. В воздухе чувствовался аромат крепкого мужского парфюма, а ещё лёгкий ели осязаемый привкус красок... Дерева и бумаги, цветов и табака. Самое странное сочетание для чужой квартиры... Но Марка это не смущало. — А неплохо у тебя тут. Прям аж... Евроремонт! - хмыкая глядел юноша на погрызенные в углу обои. И ведь сразу было видно, кто был создателем сия творения... Длинные полосы из-под когтей, будто багровым пятном остались на светлых обоях. Оттенок на стенах был таким нежным и прохладным, что визуально делал квартиру больше... Пусть и была это двушка с очень странной планировкой... Их дом был построен ещё при господине Сталине, но даже так архитектор и планировщик сия творения явно баловался какими-то папиросами. Ведь нельзя было объяснить столь странное расположение комнат. Сам Гулагов старший не понимал, как в те года, да и такую дичь смогли построить, но это была малая часть странностей... Ведь Марку открылась комната его друга, что, казалось бы, пережила апокалипсис или в ней сдох какой-то художник. Вариантов, к сожалению, было не сильно много. Но хаос, творящийся в небольшой комнате, явно удивил черновласку, что тот даже и слова сначала подобрать не смог! — Я теперь понимаю почему на твоей двери весит та табличка... Я попал в бермудский треугольник или в логово Пикассо? — Ой да не так здесь и грязно! Не пори чепуху. Ну вот где тут грязно? Всё своё - всё родное! - ворчал блондин, загребая в свои руки коробку с разными тюбиками да баночками. Сколько в его комнате было барахла.... Вон стол, заваленный разными бумагами, безделушками и, как показалось Марку, какими-то цыганскими штучками. На его полках стояли книги, разные подделки и горшки с цветами. Стены усыпаны плакатами совершенно разных героев... Там были актёры и артисты, комики и герои фильмов да сериалов. Были даже герои аниме и манги! Кого там только не увидь! Вот красовался постер “Нервов” и “Нирваны”, а вот из угла моргали парни из “Импровизации”! Господи, да глаза просто разбегались при виде этой комнаты! Большая кровать, усыпанная подушками мягкими игрушками всех цветов и размеров. Но даже так в столь цветной комнате было очень много флоры... Да и остатков фауны тоже. Каждый уголок забит какими-то растениями. Всё пестрило и росло! А на стенах красовалась даже искусственная лоза в виде гирлянды... Мольберты, холсты и остатки засохшей глины.... Для Горького это было просто удивительно — Твоя комната прямо кладезь всего интересного.... А у тебя случаем скелет где-нибудь не препрятался? - чуть хмыкнув открыл он один из шкафов находя ответ на свой вопрос. Под ноги с глухим стуком выпал... Череп. Юноша пнул этот череп обратно закрывая дверь шкафа, — Ладно, вопросы все отпали. Есть что похавать? — Ты мне пришел с любовными делами помогать или же холодильник мой обносить? Папа утром пирог с жимолостью сделал, он на кухне где-то, - но его слова даже не дослушали, ведь вечно голодный паршивец набивал рот мучным. — Ты знаешь, а этот старик не такой уж и говнюк. Повар из него лучше, чем учитель! - кричал из кухни друг. И вот с такими словами и начинаются самые душевные разговоры за столом.... Ну или не душевные, да и вообще не разговоры. Впрочем, с лучшим другом и в магаз сходить да от бомжей побегать можно. Поэтому было не удивительно, что, достав папино вино они начали потихоньку изливать души друг другу... Ну или самые сокровенные и постыдные мыслишки. — Ну почему ты ржешь?? Ну он же такой красивый, добрый и милый! Он же просто невероятный человек! Вот ты видел его глаза? Зелёные, как изумруды... Боже, я щас заплачу от его красоты - размахивая руками воодушевленно рассказывал Гулагов. Блондин уже совсем был помешан на том красивом одиннадцатикласснике, что был эталоном их школы... Хотя его вкусов явно не разделял черновласка, что запивала пирог красным полусладким вином. Как они вообще докатились до уровня их предков? Промывать кости с алкоголем в руке! — Петушок ты мой, головушка глупаяяяя... Вы же даже близко не общались! Катька твоя тебя впервые увидела. Если ты там уже свадьбу вашу увидел, то я в тебя плюну, - но в ответ ему послышалась лишь тишина.... — Беги Гулагов, я тебя защекочу до смерти - поднимаясь со стула угрожающе говорил Марк — НЕЕЕЕЕЕТ!!!!! - но в ответ ему слышалось другое, — ПИДОРА ОТВЕТ! Вас когда-нибудь разочаровывал человек, которого вы знали от силы полчаса? Нет? Андрей тоже думал, что никогда с ним подобного не будет, но видимо судьба слишком его обожает. И под этим “слишком” посылает к нему совершенно непонятных для него людей... Таких людей в чьих глазах он не видел глубины и жизни. Тех людей чья душа была мельче лужи.... Ему совершенно не были такие по нраву. Даже пусть они будут обложены золотом да бриллиантами, купаясь в купюрах, он бы всё равно предпочел богатый дух с бедностью, чем такую роскошь. Сидя в огромном зале ресторана, ты и не задумываешься чья когда-то это была мечта... Какие судьбы у тех людей, что ужинали здесь. Их история... Их жизнь никого не волновала, они лишь одни из миллиона таких же скучных и никому не нужных душ. Все так наигранно звенели бокалами, ломали креветок или накручивали на свои тонкие вилки спагетти, которые будут вешать на уши собеседнику. Всё так приторно и неправдоподобно.... Гулагов нанизывал на вилку поджаренный стручок фасоли с хрустом пережевывая. Перед ним сидела на первый взгляд очаровательная женщина. Её волосы, словно топленый шоколад, стекали по округлым плечам заостряя внимание на великолепном вырезе её алого, словно кровь платья. Женщина многим могла похвастаться, пусть и имела под крылом дочку. Они двое были очень похожи... Супруги изменили им оставив с детьми на спине, а сами давно устроили свою счастливую жизнь. Но почему-то присутствие этой дамы его ни капли не радовало. Совсем нет. Оно его удручало. Непрерывный поток слов лился из её подкрашенного рта, что мужчина и пару своих копеек вставить не мог! И эта дамочка всё о себе да о себе глаголила... Шатен рассматривал в своём стакане шампанское, пока эта леди скакала с одной темы на другую вываливая на него все свои беды. Золотая жидкость была ему куда милее сейчас... — «Господи.... Когда она заглохнет? Мне никуда не уперлись твои рассказы о бывшем... Зачем ты мне это рассказываешь?» - пролетали мысли в темной голове. Кажется ему совсем уже было не понять столь дивный женский разум... Он устал подобное слушать, всматриваясь в чужие глаза. В них он не видел той глубины, что у него... Не видел прелести в тенях и ресницах. Даже щёки её были слишком лживые... Локоны её накручены, сережки лишь муляж. И нет ни одной нотки чудесного парфюма, что мог бы одурманить его. Андрей понял... Это не простое влечение... Ему надо в этом убедиться самому. Роскошь сменилась на шум улиц, что перерастали в лабиринт из каменных панелек. Он мчался по этим голым улицам невзирая на кромешную темень. Разве тьма не друг молодежи? Вот и он о том же. В одной руке он тащил небольшой презент в виде сладкого торта “Красный бархат”. Ему всегда это название казалось чем-то созвучным с ковром у бабушки на стене... Точно такое же алое знамя, что и в её былые советские годы. Да он и сам родился еще при былом союзе... правда его распад он трезвым не застал. Маленький ещё был, да и больно глупенький... Что с него ребенка взять? Ему было от силы пять лет. Хотя с чего он вообще о таком подумал? Сейчас перед его глазами была чужая парадная, в которую он не смело зашел. В пакете, что находился в другой руке, блестела багровая бутылка с французской этикеткой. Пролёт за пролётом стали ему вечностью, пока он не добрался до чужой двери. Почему-то его одолело жуткое желание развернуться и убежать, оставив на пороге лишь маленький презент. Его охватила... паника? Да... Именно она. Он мялся на пороге вытаптывая на коврике странные узоры, курил сидя на ступеньках, но так и не решался постучать... Но судьба решила сама его подтолкнуть на действия. Он уронил пакет с вином. Звон бутылки разлетелся по всей парадной, хотя он благодарил бога, что бутылка к чертям собачьим не треснула! — «Целая?!» - подорвался он к пакету присаживаясь на корточки под самой дверью, — «Фух... Целая...» - облегчение накатило ласковой пеленой, пока неожиданно на пороге не появился новый пиздец.... — Андрей?.. Вы чего это перед моей дверью, так ещё и на корточках... - послышался со спины знакомый бас. Вот же проклятие...