Ночной кошмар

      Гарри Поттер. Как много это имя значит в магическом мире. Этого мальчика благословляют, проклинают и верят в него несмотря ни на что. Конечно пока им это надо. Сам же Гарри наверное никогда и не хотел никакой славы. Просто быть любимым и любить своих близких в ответ. Это стало дозволено ему не сразу. Когда-то давным-давно он только мечтал, о любом проявлении ласки и заботы, зато теперь у него есть близкие люди, за которых он будет стоять горой.

Видимость нормальности

      Гарри проснулся ранним утром, рассматривая потолок своей спальни. За дверью кричала тетя, призывая быстрее вставать и идти готовить завтрак. Для него это уже так привычно, что он просто на рефлексах одевается и выходит в коридор. Там уворачивается от пинка Дадли и ускоренно спускается по лестнице. Сковородка уже разогрелась и ему остается только забросить туда бекон. Он заскворчал, пока Гарри отвернулся за яйцами и специями.       На кухню спустился Вернон Дурсль с довольным лицом сев за стол. Он начал что-то рассказывать тете, но Гарри это не было интересно. Яичница была почти готова, но еще нужен был салат. Тетя всегда придерживалась куче правил хранения овощей в холодильнике, поэтому, чтобы достать банальные листья салата ему нужно будет открывать зип-пакет, а после закрыть его обратно. Помидоры лежали в специальном боксе, с двумя отделениями — для обычных томатов и черри, ему нужны последние.       Тарелки привычным движением достаются из посудомойки, вместе с вилками и десертными ложками. Кофе-машина заработала, а Гарри достал соевое молоко и сливки. Тетя Петунья ко всему прочему еще и старалась придерживаться ПП. Для Гарри это не имело смысла — просто нормально питаться, не объедаясь и все. Но его мнения в этом доме не спрашивали никогда.       Он поставил на обеденный стол тарелки с яичницей, миску с салатом и две чашки кофе. Сам взял себе обычной овсянки, посыпал ее сахаром с какой-то столовки и сел за стол.       Каждый раз за столом перед приемом пищи все благодарили Бога, наверное надеясь вызвать какую либо ответную реакцию у Гарри. Он так считал, потому что, перед его поступлением в Хогвартс, они так не делали.       Гарри все съел и отправился в сад. Там его ждали цветы, которые надо поливать почти каждый день, подрезать их и иногда давать удобрения.       Если честно, то эти цветы Гарри ненавидел. Розы, фиалки, петуньи, фионы, тюльпаны и отвратительные пионы. Была бы его воля, он их бы все уничтожил…       За работой Гарри предался мыслям. Совсем недавно закончился третий курс, в конце которого они с Гермионой спасли Сириуса. А ведь всего на несколько минут он позволил представить себе идеальную картинку. Когда-то в детстве, лет в семь он поклялся себе, что больше не будет надеяться. Это произошло снова, но на этот раз чуть ли не больнее, чем во все прошлые разы. Этот удар под дых, когда он понял, что не сможет жить с Сириусом.       Это — намного больнее чем те самые удары дяди Вернона. Больнее чем слышать, что ты никчёмен от тети Петуньи. Больнее чем понять, что Дадли любить будут всегда — а тебя, никогда.

Начало

      Следующий день Гарри начал не так, как планировалось. Проснулся он не под крики тети или дяди. Даже не под уханье его верной совы, Хедвиг. Нет он проснулся из-за резкой боли, посередине ночи. Тело разрывалось на части, кости отрывались, голова болела так, словно на ней что-то выжигали. Ужасная боль, сравнимая с болью от клыка василиска поразила его лопатки. Хотелось кричать и стонать, проклиная всех и вся.       От продолжительной боли в лопатках он выгнулся мостиком на кровати, сваливаясь на пол. Отовсюду лилась кровь. Красная, она пачкала всю комнату. Гарри крутился раскаленным ужом по полу комнаты, круша ее. Там сзади раздались крики и в комнату стали стучаться, что-то крича. Но Гарри не слышал, он лишь пытался заглушить боль, обтираясь об поверхности и скручиваясь в позу эмбриона.       Когда в комнату все-же вошли, то тут же закричали. Гарри смотрел одичавшими глазами на двух людей на пороге комнаты. Женщина тут же упала в обморок, а мужчина побледнел до невозможности. Больше он не успел оценить ничего, тут же заорав от боли. Словно прямо из шеи идут острые иглы, вылезая наружу и покрывая ее всю. Боль продолжалась несколько секунд, достаточных для мужчины в дверях. Он подскочил и схватил его за руки. Гарри зарычал от боли, когда чужие пальцы сомкнулись на его локтях. Он попытался вырваться, не надеясь на любую помощь от этих людей.       Эти люди относились к нему как ко скоту, и ни разу не помогли, сейчас не помогут тем более. Скорее пристрелят.       Гарри рвался на свободу, вырывая руки. Он тянул отчаянно, оттягивая на себя мужчину. Тот пыхтел, хватаясь все сильнее, пытаясь удержать. В один момент случилось несколько вещей. Первая, в комнату заглянул Дадли, с ружьем. Вторая, Гарри увидел это ружье. И третья. Гарри, увидев оружие испугался до безумия, решив, во что-бы то не стало, но сбежать. Он потянул руки со страшной силой, ранее недоступной ему и оторвал их по локоть. Кожа в тех местах почему-то стала невозможно тонкой, мясо словно жидким, стекая на пол как полу-твердая, желеобразная кровь, а кости раскрошились. Гарри заорал так, что лопнули стекла в окнах, зеркало и все ближайшее стекло.       Он как безумный зверь отскочил от мужчины, который похоже тоже собрался падать в обморок и выпрыгнул в окно, начав бежать на чистом андреналине. Но даже этого не хватило на долго. Без рук и обессиленный, он упал без сознания в первом же парке.

Изменения.

      Гарри очнулся далеко не сразу. Для начала он резко сел. Он надеялся, что это — простой кошмар и утро начнется хоть и у Дурслей, но обыденно. Нет. Он явно этой ночью оторвал себе руки по локоть, но сейчас вместо этих самых рук у него, странные огрызки в форме костей. Они чувствовались как руки, но это явно были не они. Гарри не слышал ни о чем подобном в Хогвартсе и ему наверное следовало бы написать кому-то из волшебников. Но сейчас идти домой, гиблая затея. Там скорее всего его будет ждать дуло пушки…       Поэтому Гарри, совершенно слабо соображающий поплелся к супермаркету. Есть хотелось зверски, сейчас он съел бы, что угодно. Это напомнило старые времена, когда его наказывали, запрещая есть неделями. Это несколько рассердило его, хотя не должно было. С этим небольшим фактом его прошлого он давно смирился.       Магазин только открывался, посетителей не было. Охранника тоже почему то не было, а кассир куда-то отошла, возможно в уборную, видя что еще никого нету. Гарри тихонько начал пробираться между рядов с продуктами, рассматривая сладости, лапшу быстрого приготовления и молоко. Ядерная смесь оказалась в его желудке сию секунду. Далее в рот полезли сырые сосиски, колбаса, йогурт, пара пачек чипсов и пачка яиц. Все это проглатывалось практически не жуясь и Гарри возможно продолжил бы опустошать магазин, но понял что это опасно. В любой момент мог прийти охранник или кассирша.       Обратно он шел с неясным чувством ненаполненности. Это заставляло нервничать любого, кроме Гарри. Его голова кружилась, резко заболев. Снова полилась кровь. Гарри застыл посередине тротуара, рассматривая свои руки, все в крови. Он чувствовал как прямо на его лице вылезает что-то постороннее. Глаза заслезились, а потом резко заболели. Кожа рвалась, оголяя мясо, а алая жидкость лилась рекой. Гарри стонал от боли, не имея возможности открыть рот. Гарри упал на колени щупая оголенный череп. Это заставило его выблевать только что съеденные продукты. Кроваво-съестная жидкость образовалась под ним. Рядом снова начала собираться то самое мясо. Жидкое словно мед, оно стекало по лицу, что было странно. Гарри знал анатомию человека и понимал что это — не норма.       Хотя конечно при такой боли было не до размышлений. Как ножом по маслу в районе лопаток прошлась боль. Резкая, но она быстро закончилась. Зато пришла другая, похожая на ожог, который выжег кусок его спины. Это дало возможность из этого места вылезти еще нескольким конечностям, похожим на руки. Они непроизвольно шевелились, вылезая как можно больше, вырастая в полноценные руки, такие же как его огрызки на руках.       Как только они выросли, боль закончилась. Прекратилась везде где только можно. Лицо, лопатки, руки, ноги. Все перестало болеть зарастая. Гарри чувствовал как на лице затягивается кожа и это было мерзко. Очень. Словно ему только что натянули латексную маску на лицо, прямо на мясо и кровь. Покрывая идеально ровно. Но остались открытые участки. И когда Гарри наконец моргнул он наконец осознал, что это — вообще ненормально.       У него на лице выросло несколько новых глаз, две пары рук, отросли новые руки взамен оторванным дядей Верноном и заросло лицо, полностью, за несколько секунд. Это заставило чувствовать себя отвратительно паршиво. Он непроизвольно потянулся одной из новых рук почесать голову, вот только с нее упал клок его собственных волос. Гарри прикрыл глаза, задрожав.       Это просто страшный сон, уговаривал он себя. Его крупно затрясло и он отчаянно побежал, надеясь скрыться где нибудь. Что подумают его друзья и родные когда увидят что за монстром стал Гарри? Рон, мальчик который помог ему стать на правильный путь, Гермиона, девочка которая всегда помогает ему, его крестный отец, Сириус, или Римус Люпин, друг его родителей? Дамблдор или профессор МакГонагалл, Невилл? Он похоже и вправду стал тем чудищем которым его видели Дурсли… Гарри заплакал, его слезы летели назад, за ним, пока он не прибежал к какому-то дереву. Гарри рыдал, захлебываясь в слезах, рвал траву под ним, метался из стороны в сторону когда почувствовал Это.

Голод

      Резкое чувство боли в желудке, наперемешку с сильнейшим голодом. Гарри раскрыл глаза, резко падая на колени. Из него полезло все, что он съел в супермаркете, то что он съел еще у Дурслей и даже куски мяса. Его собственного мяса, откуда-то изнутри. Все вылезало, но это не прекращало боль или чувство боли. Из-за безысходности Гарри кидался на траву, проглатывая ее и выблевывая обратно. Он хотел жрать, загрызть кого или что либо. Ему стало настолько все равно, что он бросился к дереву, пытаясь взобраться на него как дикая кошка, хватаясь когтями за кору дерева. От этого не было никакой пользы, он лишь отрывал куски травы, которую просто жевал. Он надеялся прекратить непрекращающуюся боль и голод, поглощая все что мог, но тут же выблевывал кровавую массу на траву обратно.       Гарри крутился на траве как уж, пока не почувствовал запах. Тоненький, но такой приятный! Он вскочил на ноги и с нечеловеческой скоростью помчался на него. Ветки деревьев били его по лицу, оставляя царапины, которые зарастали мгновенно. Гарри даже не поморщился когда упал на колени, лишь пополз вперед, пока за несколько секунд перелом не сросся. Тогда он встал и снова помчал на усилившийся запах.       Шоколад, кровь и белокурые локоны неосторожной девушки, которая решила прогуляться в лесу. Все это исчезло за доли секунды. Девушка увидела монстра с горящими глазами и истошно завизжала, пытаясь убежать. Но судьба жертвы уже предрешена. В тот же момент на ее шее сомкнулась ладонь Гарри, вонзаясь когтями ей в шею. Голова была оторвана и Гарри с неистовым наслаждением вцепился зубами в мясо.       От тела отрывались мокрые куски, проглатываясь. Эванс внутри Гарри счастливо зарычал, съедая мясо и покрываясь кровью с головы до пят. Оно хотело жить также и дальше, желая утопить этот мир в крови. Что-бы все кто причинил боль его хозяину страдали. Эта девушка — жительница Литлл Уитлинга. К этим людям у Него было особое отношение. Он хотел убить их всех. Его хозяин не должен был быть против.

Коварный план

      У Поттера совсем поехала крыша когда он начал вспоминать те события из его детства, когда люди могли помочь ему. Но не стали этого делать. Соседи, которые не обращали на крики внимания, не считали важным. Учителя в школе, которые должны были заметить его красную спину и руки, его дерганое состояние. Но и им было все равно. Жестокие одноклассники, которым достаточно слова какого-то мальчика, что бы перестать общаться с ним. И конечно сами Дурсли, которые видимо решили выбить из него магию. Каждодневные побои, которые иногда не оставляли на нем живого места, заставляя его плакать в своем чуланчике.       В семь лет он стал обрастать колючками, пробуждая кровь Эвансов. Монстр внутри хотел разорвать опекунов на части, но команды «Фас» не было. Гарри начал сверлить родственников злыми, полными ненависти глазами, начал обзывать их про себя и желал им смерти. Мучительной, долгой и болезненной не только физически, но и морально. Чтобы они прочувствовали всю его боль и страдания.       Письмо из Хогвартса и Хагрида он встретил в смешанных чувствах. Он был безумно рад возможно найти себе друзей, но к тому же его переполняла гордыня, то что именно он — волшебник. Не жалкие Дурсли, а он. И он смог бы наказать их! Гарри отдавал себе отчет, что поступил бы на Слизерин, если бы не Рон. Тогда, встретив его в поезде, он засомневался, что выбрал правильный путь. Это оказалось правдой и ради своего первого друга он решил не поступать на змеиный факультет.       Все последующие года он был почти все время в школе и у него не было времени нарастить свою ненависть к родственникам еще больше. Но этим летом произошло то, что произошло. Монстр внутри созрел достаточно и без подпитки в виде ненависти к кому-то. Ему нужна была свобода, хотя-бы временная и оно смогло выбраться хотя бы ненадолго. Эванс внутри понимал, что свобода — недолгое удовольствие. Эванс понимал, что его хозяин все еще слишком добр и боится напугать своих новых родных.       Но мщение старым обидчикам нужна была для его жизни. Поэтому он решил слиться хотя бы наполовину с хозяином, давая ему возможность мести.        — Ты не пожалеешь, — уговаривал его Эванс.       Гарри сдался, отдавая частичный контроль над телом. Он сильно устал и обессиленно упал на землю. Просто так идти к людям и убивать их было-бы скучно, поэтому они уже вместе, стали составлять план. Это нужно делать быстро, пока жители не обратились в полицию Лондона и не подключили вооруженные силы. Гарри обладал быстрой регенерацией, но его кожа была очень тонка.       Гарри встал на ноги уже зная как действовать. Светало, так что скоро люди станут выходить из домов. Нужно было поторопиться. Он направился к каждому дому по Литтл Уиннинг, запирая везде двери, замуровывая их в своих домах. После на всех скоростях поспешил к электронной будке, отключая электричество и интернет.       Первые два пункта выполнены. Теперь он направился к гипермаркету. Там на входе уже стояло пару человек. Этих и всех остальных людей ему нужно уничтожить быстро. Он всеми шестью руками начал поочередно душить людей. Они барахтались, захлебываясь в слезах, пытаясь выбраться. Один за другим, пока он не дошел до полицейского участка. Тут нужно быть аккуратным и быстрым, лишать жизни бесшумно.       Он вскарабкался по подоконнику, на второй этаж, рассматривая полицейского. Уставший, но явно чем-то довольный, он сидел в кресле, рассматривая семейную фотографию. На ней была изображена его дочка, жена и сын. Гаррино сердце защемило. Если сейчас он убьет его, семья этого человека останется без отца. Дети будут расти только с матерью, если конечно они не живут тут. Поттер проронил две одинокие слезинки, рассматривая этого человека и решил для самого себя пощадить этого человека и его семью. Эта тема, тема сиротства, для него слишком близко к собственному сердцу, чтобы позволить кому нибудь стать таким же. Но даже несмотря на то, что эта семья останется живой, он не собирался щадить другие.       Он оставил этого полицейского в покое, лишь усыпив его, ударив об стенку. Тихонько. Положил тихонько на кресло, и вышел. Глаза загорелись дьявольским светом. Он аккуратно зашел в другую комнату, там обнаружив только чей-то ствол. Он встал напротив него и ненадолго застыл, пока не услышал чужие шаги сзади. В комнате был еще один человек, и Гарри тихонько повернулся к нему лицом. Мужчина направил на него ствол, явно собираясь выстрелить. Но Поттер не дал ему такого шанса, за миллисекунду оказавшись рядом, выхватывая пистолет. Оппонент не растерялся, начиная драться в рукопашную, надеясь захватить его в плен.       Внешность Гарри сыграла ему на руку. В том смысле, что он хоть и выглядел монстром, но явно был подростком. Видимо полицейский подумал, что ему не хватит смелости убить его. Зря. Гарри бесшумно оторвал ему голову, отбрасывая ее в сторону. Гарри не стал делать ничего с телом, просто еще разок прошелся по зданию. Тут больше никого не было, только тот спящий мужчина.       Гарри отправился дальше. Теперь ему нужно найти много бензина и спички. Сейчас прошло уже около часа, так что люди успели промариноваться в своих домах, умирая от беспокойства. Сейчас они будут медленно гореть, в своих же домах, без возможности выбраться. Гарри понимал, что наверное кто-нибудь попытается сбежать любыми способами, но на таких смельчаков у него припасен яд.       Нужный бензин он ожидаемо нашел на бензоколонке. Там он отлил себе несколько канистр и поспешил к домам. Следующие два часа он обошел все дома Литлл Уиннинга, убивая по пути сбежавших. Их было не много, просто потому, что все жители этого городка — как один, совершенно однотипны. Лишь редкие индивидуальности…       Гарри закончил делать свое дело, и присел отдохнуть. Эванс внутри подбадривал его, желая все-же закончить это побыстрее. Его и самого уже утомил этот чертов план. Эванс внутри даже сомневался, надо ли поджигать, не просто ли их убить? Но сейчас осталось лишь поджечь все это, лишь смотря на яркий огонь и чужие стенания. Они вместе улыбнулись подкидывая в руках спички. Рядом лежали еще пять пачек, и канистра бензина, на всякий случай. Гарри посмотрел вперед, доедая чужую руку. Затем он встал и встряхнул руки, идя к чужим домам. Он останавливался у каждого, зажигая спичку и бросая ее в дом. Недолго ждал, а после если дом загорелся, уходил. Это он делал не спеша, иногда, останавливаясь и слушая крики агонии.       Это не было совсем уж приятно, скорее как необходимая рутина, которой можно было-бы избежать. Под конец Гарри даже слегка сожалел, что согласился с Эвансом. Теперь остался только дом Дурслей. И они, для него уже ничего не значили. Просто люди, которые когда-то, в далеком детстве, не любили его. И возможно сейчас бы он и оставил бы их в покое, разве, что сделав тоже самое, что и с остальными.       Но Эвансу, чтобы уйти обратно, нужно было закончить с особой жестокостью. Он подхватил контроль над телом, чувствуя сопротивление со стороны хозяина. Монстр проигнорировал это, заходя в дом детства.

Дурсли

      Резкие движения, мясо и кровь на полу. Вернон Дурсль дышал на последнем издыхании, умоляя о пощаде. Там сзади лежали связанные тетя и Дадли, смотря на это широко открытыми глазами. Они боялись. А Эвансу было все еще мало. Он вцепился в шею этого моржа, высасывая из него кровь, до самой последней капли. Так, что Вернон Дурсль просто замер бледной оболочкой. Он с грохотом упал на пол, мертвым телом.       Эванс повернулся к другим участникам, не чувствуя совсем ничего. В груди не было никакого ажиотажа, лишь холодная пустота. Она поедала его, заставляя жалеть об этих поступках. Ему не хотелось убивать, не хотелось «Утопить весь мир в крови», лишь угодить хозяину. Который активно рвался на свободу, запертый внутри. Эванс скосил глаза в угол гостиной. Там в углу лежал небольшой платок. С ладонь наверное, но этого было достаточно. Эванс замотал головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать это странное чувство. Чувство вины перед этими людьми. И перед теми, что просто жили в этом городке, которых он незаслуженно убил. Один только полицейский, но его было мало.       Эванс ненавидел себя за то, что жалеет, что мстит за хозяина этим отвратительным людям. Он просто физически уже не мог этого сделать, чувствуя огненный пожар в груди. То, что наверное можно назвать возвращением в обратную форму. Гарри возвращался…

После

      Гарри Поттер смог скрыть все произошедшее от своих друзей только чудом. Тогда он соврал про террористов, которые подожгли все, а его дядю убили. Он до сих пор сожалеет о том поступке, иногда смотря на тетю Петунью из далека. Они смогли договориться, что он больше не появится в ее жизни, как и в жизни Дадли. Он возможно и чувствовал вину, за такой зверский поступок, но иногда говорил себе, что это — заслужено. Сейчас он довольно счастливо живет с Сириусом, которого смогли оправдать. Не без помощи внутреннего Эванса, который хоть и чувствовал вину, тогда, но все еще немного кровавый маньяк.       Про Эванса он не рассказал никому, даже не пытался искать информацию про него в библиотеке. Зато сам Эванс рассказал, что его собственная мать наверное и не стала бы монстром, так как ее жизнь была идеальна. Он даже немного рассказал про нее, так что они можно сказать сдружились.       Сейчас к примеру они пытаются разработать какое-либо заклинание, которое позволит ему высвобождать только часть монстра.        — Гарри, ты опять задумался! А у тебя вообще-то третий этап турнира на носу! Ты хоть подготовился?