Разве модерка дороже любви?

Макс осторожно взял кота на руки, и вместе с этим грузом пошёл в ванную комнату. Тело Дольфи все ещё дрожало, он слабо дышал, и казалось, что заснул. Шерсть быстро потускнела, а задние кошачьи лапки, как и жопка, были перепачканы, из-за чего шерсть в тех местах слиплась. В ванной было довольно тепло и уютно. Даню пришлось усадить в душевую кабину, ибо лапки настолько ослабели, что не могли выдержать вес шерстяного тела. Пока Коди мылся, и успокаивался посредством воды, с ним же сидел и Даниил, видимо переваривая все произошедшее. Кот выглядел уставшим и растрепанным, словно только что он не совокуплялся с парнем, а всецело дрался где то в подворотне. — Ты себя нормально чувствуешь? — Макс протянул тому руку, помогая встать. Кошачьи лапы все ещё дрожали и подкашивались, поэтому мальчишку стоило придерживать. Он молчал. Молчал словно спал, или не хотел говорить. Тело было несколько напряжённым, сколько ощущалось отсутствие костей. Словно кот был желеобразным существом. Мальчишка не сопротивлялся, он наоборот обмяк и просто висел, ожидая, когда его перенесут на диван. Хвост все ещё нервно подрагивал, а уши безучастно висели сверху вниз. — Тогда тебе ночью лучше отдохнуть, милый. — Коли вздохнул, но все же донёс своего парня до дивана, осторожно уложив. Макс уже хотел обнять Даниила, но тот резко отодвинулся и свернулся клубком. — Не трогай меня. Это было больно. — тот ещё больше сжался, отстраняясь от Максима. Внутри что то переворачивалось. Сколько Максим помнил их совместную жизнь, то Даниил никогда его не отталкивал, и никогда не говорил таких слов. — Не трогать? Что он говорит? Разве… разве я… Макс слегка притупленным взглядом окинул кошачье тело. Такие слова больно ранили его. Сам кот выглядел так жалко. Мокрая шерсть, покрытая колтунами, от воды она прилипла к телу, и теперь Дольфи казался до боли худым. — Я… прости меня, милый. Тебе слишком больно? Дольфи не двигался, он словно пытался отгородиться от допросов, от боли и от жизни. Всё, чего он хотел сейчас, так это немного отдохнуть. Парень злился на Коди, очень злился, ведь тот в первый раз, причинил настолько большую боль. Даня думал, что их первый раз будет безболезненным. — Пожалуйста, поспи сегодня в другом месте… — после кошачьих слов, в комнате повисло напряжённое молчание, из-за которого воздух словно становится тяжелее. — Что… что ты такое говоришь? — Макс хотел уже обнять кота, что бы тот успокоился. — Уйди, пожалуйста. Поспи сегодня на полу. — Дольф отвернулся и ещё больше свернулся калачиком, хвост гневно дергался, метался по простыни, и все никак не успокоясь. Совершенная опустошенность. Ощущение будто сердце вырвали заживо. Макс никогда такого не ощущал и не чувствовал. Все же сегодня, парню пришлось спать на полу. Он не хотел ссориться с Даниилом, но так же не хотел, что бы они обижались друг на друга. Кота нужно было успокоить, однако не сейчас, сейчас ему нужно было отдохнуть и переварить все свои мысли, и все то, что произошло за эту ночь. Даниил пол ночи не мог заснуть. В голове крутилась тупая, ноющая боль, которая не давала успокоиться и отдохнуть. Задница горела огнём, внутренности сворачивались в трубочку, заставляя чувствовать тошноту. На глазах снова наворачиваются слезы. Хочется плакать от предательства Декоди. Он обещал что будет не больно. Обещал что будет осторожен и нежен с ним, но он так зверски предал его. . . . . . . . . . Малиновые лучи пробивались через плотную ткань штор, освещая тонкими струйками комнату. Проблеск доходил до ушей кота, что истошно прятался спиной к рассвету и новому дню. Мимолетный вздох отдавал тупой болью, вгрызающейся в самые виски. Он спал от силы два часа, или немного больше. Память слегка притупилась от стечения обстоятельств. Сонный разум не давал мыслить осознанно. Тело отказывалось слушаться мыслей, действуя в лихорадочном вальсе страха. Хотя, тихое сопение рядом не давало окончательно провалиться в беспамятство, застилающее глаза, заставляя слушать равномерное дыхание Коди. Котик осторожно повернулся и посмотрел на спящее на полу тело. Макс спокойно спал, однако на его лице были заметны следы от слёз. Неужели он плакал? Максим никогда не позволял себе такого, никогда не показывал своих слёз и своих слабостей. — Спишь? — Короткий вопрос без капли интереса, будто сказанный на автомате, и как слышалось, сквозь стиснутые клыки. Ответа не последовало, отчего Данил вновь оказался в пучине тишины, сжирающей повсюду. Боль перебивали догадки о том, что же произошло, пока не выстроились в единый пазл. Дольфи медленно, будто прокручивая в голове шестеренки начинал вспоминать, как обернулся ему вчерашний вечер. Картинки сменялись в окрыляющем танце. Как он шёл домой. Как Павел невзначай шел за ним. Как он его избил. — Это был не сон.— Мельком скользнуло в сознании шерстяного. — М-Макс? А ты меня защитишь? Даже… Если бы я оказался позором рк? — И вновь вопрос в пустоту. Данилу ничего не оставалось, как вспоминать про все свои обвинения, свою травлю, все те унижения, через которые он прошёл. Про всё, что его окружало. И осознавать, что только Максим смог ему помочь. Только Максим. Его родной Максим. Больше всего на свете, сейчас кот хотел уйти на улицу, снова услышать пение птиц, снова ощутить ветер, которых бы трепал его шерсть. Он хотел просто отдохнуть. От нахождения в комнате его начинало тошнить, лишь только одни мысли о вчерашнем вызывали у парня отвращение. Хотелось сейчас взять и свернуться калачиком около Зуева, что бы тот обнял, сказал что любит, и что все будет хорошо. Котенок желал ласки, но не мог переступить через гордость. Боль от обиды все ещё была сильна, и не давала мыслить позитивно. Дольфи ещё немного полежал, и все же решил пойти на улицу. Хотелось вдохнуть свежий воздух. Кот осторожно встал с дивана, переступить через спящего на полу парня, и принялся одеваться на улицу. Так как была середина лета, то Даниил и одевался соответственно в лёгкую одежду. Обычно это были короткие джинсовые шорты цвета хаки, и футболка на несколько размеров больше, с его же мерчом. Специальные, довольно удобные для кошек кеды, и небольшой рюкзачок, обычно который использовали для таскания воды и мелких вещей. — Прости. — Дольфи осознанно отключил телефон, взял ключи от квартиры, и осторожно выскользнул из двери. Мальчик понимал, что поступает плохо, и что это все из-за обиды, но ему нужно было развеяться. Отдохнуть от нахождения в квартире. С улицы сразу дунуло свежим воздухом. Было раннее утро, посему движения в городе почти не было. Это то, чего желал Дольфи. Тишина, спокойствие, одиночество и умиротворение. Мальчик понимал свою связь с природой, понимал тягу к ней, он видел красоту во всем, даже в самых уродлливых людях. Даниил сам не знал куда шёл. Он просто хотел выпустить из себя всю злость на своего парня и его предательство. Нужно было погулять, а значит дорога вела в парк. Даня думал, что ничего не сможет испортить это утро. Он спокойно дошёл до парка, и нашёл подходящую скамейку, с которой мог наблюдать за птицами. Как же ему хотелось впиться своими клыками и их нежную плоть. Разорвать их на куски, а потом съесть. Хотелось снова почувствовать дикий вкус крови во рту, от которого кружилась голова, а слюна выделялась в двойном размере. Он хищник, ему это нужно, но он в социуме, а значит не должен показывать девиантного поведения. Даже если он кот. Несколько минут спокойствия, и Дольфи сам не заметил, как уснул на этой же скамейке. Во сне чувствовал чувствовалось движение, однако это был лишь сон, поэтому особого значения он этому не придал. Пришёл в себя котик только тогда, когда на его голову смачно вылили кружку ледяной воды. Он уже хотел было закричать от неожиданности и страха, только вот пасть была перемотана какой то ссаной тряпкой, на удивление руки и лапы тоже были связаны. Он чувствовал запах дешёвого мужского одеколона, мокрых птичьих перьев, и запах страха. Он исходил от него. Неужели Даня боится? Но чего? Повертев головой, парень увидел своих мучителей. Троица маленьких крысёнышей. Маффака, Нелис, и Ретроман. Кошачьи зрачки сужаются от страха, уши инстинктивно прижимаются к голове. — Привет, красотка. Или мне лучше тебя называть блохоноской? — Павел издевательски выдавил из себя эти слова, причём с такой интонацией, словно он насмехается. — Скажи «Сюрприз» для своего трахаря. Дольфи чувствовал, как его хватают за шею, и делают снимок с телефона. Они отправят это Максиму. Он будет в ужасе, ему это не понравится… . . . . . . — Да почему же ты не отвечаешь на звонки… — Коди нервно расхаживал по комнате, пытаясь дозвониться до своего парня, однако ответа не было. Он лишь недавно чухнул, что котёнка нет в доме, и сразу забеспокоился, пытаясь его вызванивать и написывать ему в мессенджерах. — Возьми ты наконец… Зуев был в отчаянии. А что если Даниилу было настолько больно, что он решил бросить его и уехать обратно в Полысаево? Отчаяние пожирало его сердце изнутри. В это же время на мобильный пришло сообщение от Павла. Коди инстинктивно его открывает, и первое что он видит, так это селфи Маффа с Дольфи, который связан по рукам и ногам, так и вдобавок весь мокрый и испуганный. Внутри все становится холодным. Сердце учащенно бьётся, дыхание прерывается, ноги дрожат, и кажется, Максим сейчас задохнется от страха и злобы. Я убью тебя, тварь. Ты будешь страдать.