Персиковая вода

      Жарко и влажно. До ужаса жарко. Пот катится по спине и по груди, заставляя футболку становится такой же влажной, как и воздух. С трудом можно вдохнуть — слишком душно, невыносимо. Осень вроде бы наступила, однако лето, кажется, не собирается сдаваться без боя.       Воздух, чудится, звенит от жары. На улицах никого — самоубийство в такую погоду выходить из дома. Все сидят в тени, под кондиционерами, наслаждаются прохладным зелёным чаем. А на улице светит солнце, да так ярко, что глазам больно, и жара совершенно не желает спадать. Она настолько сильная, что, если пьёшь воду, она через мгновение появляется на лице. — Юкичи-тян, ну что ты такой медленный?! — слышится голос впереди.       Фукудзава поднимает голову от руля и видит спину своего одноклассника Мори. Тот встал на педалях велосипеда и теперь весело катится по дороге, изо всех сил сжимая руль. И как ему не жарко так усердно работать педалями? Фукудзава качает головой и налегает на руль. Он должен догнать его, чтобы не потерять из виду и быть уверенным, что с ним всё в порядке.       Они сворачивают на узкую улочку и катятся вдоль маленьких двориков. Тут есть немного тени, и Фукудзава старается держаться в ней, пока велосипедная дорожка позволяет. Мори, похоже, всё равно. На всё — и на жару, и на правила. Он нагло нарушает наставления своего опекуна Нацумэ-сана, выезжая на дорогу и продолжая свой путь прямо посередине неё. — Осторожнее, Огай-кун! — кричит Фукудзава. — Машина может выехать! — Я всё вижу! — кричит в ответ Мори, и на его лице — Юкичи может поклясться в этом — играет широкая лукавая улыбка.       Они гонят дальше. Проезжают мимо магазинчика комбини, из которого выходят две старушки с сумками. Фукудзаву обдаёт прохладным воздухом кондиционера. Там другой мир, мир прохлады и радости, сладкой газировки и маленьких шуршащих пакетиков с мармеладками. Заехать бы туда, хоть немного дух перевести. Но Мори уже гонит дальше, и он не может позволить себе упустить его из виду.       Вышедшие из магазина старушки останавливаются на входе и получше берут маленькие пакетики. Они провожают детей добрыми глазами, чуть улыбаясь, а потом садятся на свои велосипеды, поправляют на них светлые зонтики и тоже отправляются в путь, тихонько переговариваясь.       Фукудзава катится дальше. Эти старушки напомнили ему о том, что свой зонтик он сегодня забыл дома. Сейчас мальчик как никогда жалеет об этом. Как хорошо сейчас было бы ехать в его тени! С утра дождь был, Фукудзава весь промок, пока до школы доехал. А теперь вот солнце, и снова зонтик нужен. И почему он не взял его? — Поворачивай, Юкичи-тян!       Фукудзава вздыхает, но покорно поворачивает вслед за Мори. Тот едет как угодно: то отпускает руль (ненадолго, правда), то перестаёт крутить педали и спускает ноги с них, то вдруг встаёт и начинает разгоняться, всем весом налегая на велосипед. Фукудзава катится следом за ним спокойно и даже несколько неторопливо, из-за чего едва не теряет его из виду.       Они проезжают танцевальный клуб, раменную, какие-то небольшие офисы малюсеньких компаний. Фукудзава видит, как Мори в попытках выполнить какой-то трюк едва не врезается в стойку для зонтиков и только чудом выворачивает на дорогу. Когда Фукудзава подъезжает к этому офису ближе, он видит сотрудника, который с укором качает головой вслед Мори.       Но мальчику-то что? Он едет дальше на всех парах. Фукудзава старше него, а потому чувствует за него некоторую ответственность и старается ехать быстрее, чтобы догнать Мори и в случае чего уберечь от опасности. Например, от опасности быстрой машины. — Огай-кун, берегись!       Мори лихо выворачивает практически из-под колёс внезапно появившейся машины и едет дальше, проезжая на красный свет и совершенно не обращая внимания на сигналящую машину, едва его не сбившую. Фукудзава же тормозит на перекрёстке и с ненавистью смотрит на пустую дорогу. Когда уже снова загорится зелёный? Он должен догнать этого сорванца, пока тот не натворил делов!       Улица совершенно пуста. Никто даже ехать не желает в такую погоду, хотя в машинах есть кондиционеры. Кроме одной-единственной — той, которая едва не сбила Мори. Видимо, его друг просто слишком везучий. На улице ни души, и Фукудзаве в какой-то момент кажется, что не только эта улица пустынна. Пустынны все улицы на свете. Никто не выходит из дому, а если и выходят, то сразу же пропадают. Мелькает мысль о Мори. В таком случае он тоже пропал!       В горле появляется комок страха — неприятный и особенно тяжёлый из-за жары. Фукудзава пытается сглотнуть его, но не может: влаги во рту не хватает. Зато в воздухе её полно, и она оседает на его лице, смешиваясь с пóтом. Фукудзава протирает рукой губы и лоб, и ладонь становится мокрой, как будто он только что опустил её под кран. Как же жарко и душно. Ещё и Мори укатил. Его надо поскорее найти. Он не мог далеко уехать!       Эта мысль придаёт мальчику сил, и, когда зелёный загорается, Фукудзава изо всех сил давит на педали, стремясь как можно быстрее сорваться с места. Скорее, пока он ещё может нагнать Мори! Друг — он успел это увидеть — свернул в проулок, который явно не ведёт к его дому, и Фукудзава должен остановить его!       Портфель бьёт по спине, пока он катится по дороге. Фукудзава чувствует, что начинает немного задыхаться от жары и удушливой влажности. Нестерпимо хочется вновь провести рукой по лицу, стереть ужасно липкий пот, который опять появился. Вообще хочется просто в тенёк, под кондиционер. Спрятаться от палящего солнца, скрыться от его страшных лучей и немного передохнуть.       Но он должен догнать Мори! Должен убедиться, что с ним всё хорошо!       Паника нарастает в груди, когда Фукудзава сворачивает в проулок и никого не видит. От удивления он даже перестаёт крутить педали. Куда подевался Мори? Вдруг с ним что-то случилось? Он действительно пропал? Ему становится ужасно страшно, и даже ощущение жары уходит на задний план. Он ведь старший, он должен был проследить!       Фукудзава катится по улице дальше, надеясь отыскать Мори. Может быть, он просто свернул ещё куда-нибудь, в тенек, и теперь стоит и ждёт его. А может быть, просто решил пошутить над ним и спрятался за поворотом, а теперь выжидает, когда Фукудзава проедет мимо него, чтобы выпрыгнуть из своего укрытия и напугать его. Мало ли, что может взбрести Мори в голову…       И вдруг Фукудзава замечает мальчика. Нет, он не спрятался от жары и не собирался его пугать. Мори стоит возле автомата и смотрит куда-то наверх. Автомат старый и немного грязный, но в целом работает. Изображения продуктов внутри подсвечиваются, так и приглашая что-нибудь выбрать.       От облегчения Фукудзава едва не падает с велосипеда. Он подъезжает поближе к Мори и спрыгивает, останавливая свой транспорт. — Ты чего так быстро угнал? — выдыхает Фукудзава. — Я потерял тебя! — О, ты волновался обо мне? Как мило! — Мори поворачивается к нему и смотрит на него с горящими глазами. Очередная идея. Просто супер. — Юкичи-тян, я хочу воды! — А деньги у тебя есть? — строго спрашивает Фукудзава. — Обижаешь! Конечно, есть! — в доказательство Мори вытаскивает из кармана одну монетку.       На всякий случай Фукудзава проверяет. Действительно, на руках у Мори пятьсот иен. — Где ты взял такие деньги? — удивляется мальчик. — Мне Нацумэ-сан дал! За хорошую учебу! — хвастается Мори. — Ого…       Действительно, Мори хорошо учится. Учителя его просто обожают и всегда ставят в пример остальным ученикам, не подозревая, что за бóльшим количеством проказ в школе стоит именно этот невинный черноволосый ангелочек. Может, если бы Фукудзава был тоже ангелочком, он бы сдал его взрослым. Но Фукудзава не ангелочек, он самый обычный мальчик, который дружит с Мори слишком сильно и не имеет права предавать его. — Я хочу воды! — опять требовательно, почти капризно тянет Мори. — Так купи, — Фукудзава пожимает плечами и кивает на автомат. — Я не дотягиваюсь! — дуется его друг.       Мальчик смотрит наверх и действительно видит, что вся вода на верхней полке. Подойдя ближе, Фукудзава пытается дотянуться, но у него тоже не выходит. Автомат слишком высокий.       Обычно если они что-то и покупали, то только с родителями. Родители (в случае Мори, опекун) всегда могли дотянуться до верхних кнопок автомата. Юкичи же клал монетки в автомат — и его это просто завораживало. Звук, с которым они падали внутрь машины, ужасно нравился ему. Родители потому постоянно и поручали ему такую ответственную миссию: знали, какое удовольствие ему это приносит. — Ну, давай тогда поедем в магазин? — предлагает Фукудзава, отвлекаясь от своих мыслей. — Нет! Я хочу сейчас! — Мори скрещивает руки на груди. — И что же ты предлагаешь? — устало спрашивает Фукудзава.       Мори порой ведёт себя как ребёнок. То есть, он и есть ребёнок, как и Фукудзава, но иногда он ведёт себя года на четыре. Порой это мило, а порой раздражает. Как сейчас, например, когда они вынуждены стоять тут, под палящими лучами солнца, потому что Мори хочется воды непременно из автомата. — Подними меня! — внезапно выдаёт Мори. — Ха? — изумляется Фукудзава. — Подними меня! Я нажму на кнопку! — с довольным видом поясняет его друг.       Фукудзаве хочется поспорить с ним. Хочется сказать, что если они оба упадут, то это будет вина Мори. Что они могли бы спокойно поехать в магазин и там купить эту несчастную воду. Что Мори вечно надо всё усложнять и делать ужасно неудобным для остальных.       Но Фукудзава смотрит на друга, у которого уже глаза горят этой идеей, и понимает, что никогда в жизни не будет с ним спорить. Не потому что он такой хороший и не потому что так сильно любит его. Просто ему лень. А ещё ему не хочется, чтобы такой живой огонёк в глазах Мори погас. — Хорошо, — вздыхает он.       Мори радостно улыбается и кидает свою драгоценную монетку в автомат. Кнопки сразу же загораются весёлым синим цветом, приглашая выбирать продукт. Загораются все сразу: на такую большую сумму тут можно купить всё. Мори тем временем подходит к Фукудзаве и мило улыбается ему. Мальчик вздыхает, но крепко обнимает друга за талию и с усилием поднимает его. Он довольно сильный и на физкультуре всегда лучше всех выполняет силовые упражнения, но поднять друга, по весу равному ему, всё равно трудновато.       Мори меж тем тянется и нажимает заветную кнопку под изображением бутылки. Автомат начинает грохотать, даже как будто булькать, и вниз что-то падает. Радостно вскрикнув, Мори быстро слезает с рук уже уставшего Фукудзавы и кидается смотреть, что упало. В небольшую выемку рядом начинают сыпаться мелкие монетки. Их стук завораживает мальчика, и тот стоит и слушает, пока Мори не вырывает его из размышлений словами: — Ура!       Фукудзава поворачивает голову и видит в руках друга розоватую бутылку. Персиковая вода! Потрясающий вкус. Это один из любимых напитков Фукудзавы. К сожалению, она сладкая, а потому родители не позволяют ему пить её слишком часто. Кажется, Нацумэ-сан тоже не любит, когда Мори балуется ею. — Нацумэ-сан тебя не похвалит, — с лёгким укором говорит Фукудзава, в душе отчаянно завидуя другу. Ему тоже хотелось бы сейчас выпить этой воды, но деньги остались дома. — Он ни о чём не узнает! — подмигивает ему Мори.       Подобрав сдачу, друг кидает воду в корзинку своего велосипеда, поворачивается и смотрит на автомат вновь. Фукудзава мысленно вздыхает. Наверняка Мори взбрело в голову купить шоколадку к своей воде. Сейчас снова попросит поднять его, потому что шоколадки как раз рядом с этой несчастной персиковой водой. — Подними меня ещё раз! — словно прочтя его мысли, капризно требует Мори.       Ну точно. Сейчас он наестся сладкого, а потом на ужине не будет есть. И ему наверняка прилетит от Нацумэ-сана за это. Завтра Мори будет жаловаться ему на несправедливую судьбу и рассказывать, что Нацумэ-сан поставил его в угол на целых десять минут.       Однако Фукудзава решает не спорить. Завтра он в своём обычном суровом стиле скажет, что Мори сам виноват, а сегодня ему не хочется оставшийся путь до дома слушать нытьё друга о том, какой Фукудзава ханжа. Что это такое, мальчик не знает, но звучит это слово просто отвратительно.       Поэтому Фукудзава молча ещё раз обнимает Мори, уже кинувшего оставшиеся монетки в автомат, и резко поднимает его. Друг радостно пищит, потом нажимает вверху какую-то кнопку. Фукудзава едва не роняет его, когда ставит обратно на землю: всё-таки он уже слишком устал. Однако Мори этого не замечает, он вновь бросается к автомату и достает купленную вещь и сдачу. А потом… — Держи!       Фукудзава даже не успевает ничего понять, а в его руках уже оказывается ледяная персиковая вода. Он удивленно смотрит на неё, вертит в руках. Холод приятно обжигает пальцы, и даже жара отступает на второй план. Вода весело булькает в бутылке, и на душе становится чуточку лучше. — Нет, зачем? — возражает Фукудзава, не показывая, как он рад. — Я не буду пить! — Почему? Жарко ведь, — пожимает плечами Мори. — Мне нельзя есть сладкое перед ужином, — Фукудзава хмурится. — Да кто узнает! — отмахивается от него Мори.       Мальчик открывает рот, чтобы поспорить, но его друг в этот момент берёт свою бутылку и поворачивает крышку. Раздаётся приятный щелчок ломающегося пластика, и крышка открывается. Мори запрокидывает голову и начинает жадно пить. Красные глаза закрываются от наслаждения.       Фукудзава смотрит на него и может поклясться, что чувствует этот изумительный холод в такую невыносимую жару. Холод стекающей воды и сладость персика на языке. Холод на руке, который оседает прохладным конденсатом. Сладостное послевкусие напитка и страшного преступления, которое он совершил с другом.       Он не может противиться. Фукудзава открывает свою бутылку и тоже делает глоток. Холод обжигает рот, и мальчик, помня наставления мамы о том, что нельзя глотать холодное сразу, чтобы горло не заболело, какое-то время держит воду во рту. Сладость разливается с каждой секундой — приятная, просто невероятная. Фукудзава с наслаждением глотает и не может сдержать вздох. Восхитительно. Ничто в мире не может быть лучше персиковой воды в такой жаркий день. — Ха! Ты теперь страшный преступник: выпил сладкой воды перед ужином! — дразнит его Мори.       Его подколы и шутки не обижают Фукудзаву, но он всё-таки делает строгое лицо и пристально смотрит на друга. Тот сразу же идёт на попятную: — Я пошутил! Не смотри на меня так, мне страшно!       Фукудзава удовлетворённо кивает: — Так и должно быть. — Ты жестокий! — обиженно тянет Мори, вновь отпивая из своей бутылки.       Лишь теперь до Фукудзавы доходит, что друг купил ему эту воду. Он неловко закрывает бутылку и несколько виновато смотрит на Мори. — Я верну тебе деньги завтра. — Да не надо! — легко отмахивается Мори. — Я же сам захотел тебе её купить. — Всё равно, — Фукудзава неловко мнёт короткий рукав насквозь мокрой рубашки. — Завтра верну. — Юкичи-тян, — Мори снисходительно ему улыбается, — если ты не понял, это было угощение. — Угощение? — Ну да. Угощение, подарок. Как хочешь. За него не надо отдавать деньги. — Но…       Фукудзава недоумённо смотрит на бутылку. Вода перетекает в ней, от пальцев остаётся мокрый след. Розовая этикетка так и манит вновь открыть крышку и сделать глоток. Мальчик поднимает голову и тепло улыбается другу. — Спасибо, Огай-кун. Но почему?       Мори радостно улыбается ему в ответ, потом бросает бутылку в корзинку своего велосипеда и вдруг подходит ближе, кладя руки на плечи Фукудзавы. — Потому что я люблю тебя, Юкичи-тян.       Он внезапно привстаёт на носочки и резко целует его в губы. Просто мимолётно прикасается, ничего больше. Но Фукудзава всё равно шарахается в сторону. — Ты чего?! — Я видел, так делают, — пожимает плечами Мори, ничуть не смущённый его реакцией. Его, кажется, вообще ничто не может смутить. — Так делают взрослые! — Фукудзава оглядывается, надеясь, что их никто не видел. Но улица в такой час пуста. Слишком жарко, чтобы выходить гулять. — А нам нельзя! — А как нам можно? — наивно хлопает глазками Мори.       Фукудзава вздыхает, чуть хмурится. Он откуда-то понимает, что так тоже нельзя делать и что это, скорее всего, что-то плохое, за что родители отругали бы его, если бы узнали. Поэтому он медлит, не зная, как поступить.       «Ну же, Юкичи-тян! — внезапно слышится в голове голос Мори. — Ты всегда такой правильный — нарушь правила хоть разок! Никто ни о чём не узнает! Я никому не расскажу!»       Родителей тут нет, верно? А значит, можно. Можно один раз нарушить правила — всё равно никто не заметит, и, по правде-то сказать, всем наплевать. Правильно?       Мори определённо оказывает на него дурное влияние. Но Фукудзаве это почему-то нравится. — Нам можно вот так, — твёрдо говорит он и тянется к другу.       Его губы прикасаются к щеке Мори. Кожа у Огая нежная-нежная, слишком приятная, почти нереальная. Фукудзаве кажется, что ему снится сон. Это и похоже на сон: он стоит на пустынной улице, умирая от жары, и целует своего друга в щёку. Действительно, слишком невозможная мечта.       Он отстраняется и смотрит на Мори. Почему-то ему кажется, что в такой момент его друг должен повести себя как девочка из любого подросткового аниме, которое Фукудзава уже немного смотрел вместе со своим старшим братом Гэнъичиро: закричать «Кья!» и отскочить от него.       Но аниме — это аниме. А жизнь совсем другая. И в жизни Мори счастливо улыбается и просто целует его в ответ. Фукудзава чувствует прикосновение тёплых, почти горячих из-за жары губ Мори и прикрывает глаза. Ему хочется продлить этот миг как можно дольше, запомнить его как следует, потому что ему отчего-то кажется, что больше он не повторится.       Однако миг заканчивается слишком быстро. Фукудзава не успевает впитать и половины ощущений, а Мори уже отстраняется и улыбается ему так, словно ничего необычного не произошло. Только щёчки у него покраснели. Но это, должно быть, из-за жары.       Фукудзава почему-то не может вздохнуть. Он смотрит на Мори широко раскрытыми глазами, не зная, что теперь говорить и как себя вести. Зато его друг (друг ли?) спокойно берёт бутылку, открывает её и делает глоток сладкой персиковой воды. — Нам домой пора, — говорит он почти равнодушно. — Ага, — выдавливает из себя Фукудзава.       У него в голове не укладывается, как Мори может так спокойно говорить о таких обыденных вещах, когда они только что поцеловались! Фукудзава совсем не так себе это представлял. Подождите… Он это представлял?.. — Не смотри ты так. От того, что мы поцеловали друг друга в щёку, конца света не случилось, — закатывает глаза Мори. — Никто не узнает о том, что ты поцеловал меня, а я тебя. Не бойся. — А ты сам…? — Что «я сам»? — Ты сам что-то чувствуешь? — спрашивает Фукудзава и мысленно даёт себе по голове: как же глупо это прозвучало!       Мори опускает руку с бутылкой и смотрит на него своими кроваво-красными глазами. Неожиданно их взгляд смягчается, и друг начинает глядеть как будто снисходительно, даже ласково, как смотрят на младших, когда они спрашивают что-то ужасно милое. — Я рад, что ты решился на это. Мне очень понравилось, — внезапно улыбается Мори. — Мне тоже, — вырывается у Фукудзавы. Он всё-таки привык не врать. Мори особенно.       Друг улыбается ему ещё раз, а потом тихо смеётся, но его смех разносится, кажется, по всей пустынной улице. И Фукудзава смеётся вместе с ним, слыша, как от их голосов звенит воздух, как жара потихоньку отступает, сражённая прохладной персиковой водой и весельем. Смех двоих детей несётся дальше, пролетает мимо офиса угрюмого сотрудника, мимо раменной с её чудесными и манящими ароматами, мимо магазинчика комбини, из которого вышли те милые старушки. Смех прорывается сквозь горячий душный воздух, взмывает вверх и улетает в сторону большой и шумной Йокогамы. Чудится, что благодаря ему и погода становится чуть прохладнее.       Может быть, поэтому на улицах начинает появляться больше людей. Все выходят и торопятся по делам, недоумевая про себя, что за звук они слышали с улицы часа в три дня. И никто уже не откроет им этот секрет, потому что Фукудзава и Мори давным-давно уехали на своих велосипедах по домам. Но, разумеется, прежде они договорились встретиться завтра на перекрёстке возле раменной. И на прощанье опять робко поцеловали друг друга в щёку.