Сломай или убей

      Темная комната. Сырая, страшная, ужасная. От помещения мутит, очень плохо. Невозможно дышать. Будто-бы кто-то вгрызался в шею и душит. В этой пустой комнате лежит точно такое же пустое тело. Безжизненные глаза, неподвижное тело. Казалось лежал на большой кровати не живой человек, а труп. Зрелище не самое приятное. Смотреть было невыносимо. Будто-бы его пустота затягивала с собой и окружающих. А может быть это в самом деле так? Кто знает… Гнетущую тишину прервал громкий стук двери. Он пришел. Тело постепенно начало двигаться. Пустые глаза сменились на страх. В глазах полным ходом танцевала эмоция по имени «страх». Это страшнее пустоты. Через несколько секунд он откроет дверь, и все. Мучения начнутся снова. Это невыносимо. Даже мебель без души иногда плачет в стороне, не вынося зрелище в этой комнате. Крики, что доносились отсюда могли сломать любого. Шаги. Медленные. Ожидание. Каждая секунда длилась вечность. Но человек, что ждал своей участи больше всего хотел, чтобы вообще время остановилось. Будь воля в его руках он бы убил чертову «время» сразу же. Шаги приближаются. Вот он здесь. Он снова будет мучить его. Не даст спокойно дышать. Каждый раз когда он покидал дом, все казалось бы дышали облегченно. Ведь до вечера тишина. Нету той невыносимой боли. Вот он. Стоит у двери. Раз. Два. Три. Дверь медленно открывается. На него смотрели животные глаза. Монстр в человечьей шкуре вернулся. Глаза слезятся. Лучше бы сразу убил. — Долго ждал, котенок? — по-теплому улыбнулся тот. Но он, все знали, что тот не умеет улыбаться по теплому. Это просто верх айсберга. Начало ужаса. Он всегда улыбался так, когда выдумывал что-то новое — и сколько мне ждать ответа? — уже строго спросил его кошмар. — Д-джошуа… — хриплым голосом произнесь парень. На большее он не был способен. Ведь уже сорвал голос. Давно. Уже давно. — Я знаю как меня зовут. Сука, неужели сложно просто ответить на простой вопрос? Я ведь задал самый элементарный, — Хон быстро подошел к нему и сильно схватил за светлые волосы — блядь, снова из-за тебя настроение испортилось. Будешь поднимать настроение, смотри, что я принес, — доставая из своего портфеля коробку сказал тот. Глаза напротив расширились. Он не знал содержимое коробки. Но уже знал, что это очень страшная штука. Этим он сделает ему больно, снова. — Нет… нет — жалобно скалил тот. Глаза стеклянные — прошу тебя, хватит, я не выдержу. Лучше убей. — Блядь, Джонхан! — сильно прокричал Джошуа, тем самым пугая светловолосого — не нервируй меня, сколько раз повторять ты от меня не убежишь, даже смерть тебя не спасет от меня, — будто бы Хон приговаривает его пожизненным мучениям. Чтож, так и было. Джонхан заплакал. Сильно. Он рыдал, в прямом смысле. Как маленький ребенок. Джошуа видимо сильно разозлился. Ведь влепил сильную пощечину светловолосому. Его лицо сразу покраснела. Тело Джонхана и так была вся в синяках. Это просто дополнение к коллекции. — Я тебе подарок принес, а ты мне вон какое шоу устроил. Неблагодарная тварь, сегодня я тебе устрою, — Юн просто пытался убедить себя, что мучения длятся только одну ночь. Несколько часов. Всего лишь. Нужно потерпеть. Потом он снова уйдет. До вечера будет тишина. А потом? Но ведь он вернется. — Видимо, я от тебя никогда не смогу убежать, — безжизненно проговорил тот. Кажется его сломали окончательно. Джонхан почувствовал безысходность. Он никогда не сможет от него уйти. Ведь Джошуа не позволит ему уйти. — Хватит драмы, лежи на спине и не двигайся, лежи так, чтобы член стоял, — приказным тоном сказал тот. Джонхану ничего не оставалось кроме как подчиниться. Светловолосый сделал так, как ему приказал Хон. Парень победно ухмыльнулся. В ту же секунду он надел на свои руки перчатку. Джонхан был прав. Джошуа снова что-то придумал. Брюнет достал коробку и открыл. Оттуда он взял в свои руки катетер. Глаза Джонхана расширились. Он понял, что собирался делать Джошуа. — Пажалуйста, не надо, — сразу встал тот. Джошуа снова разозлился — я тебя прошу, только не это, — светловолосый снова заплакал. — Твою мать, Джонхан, лежи смирно, — устрашающим взглядом посмотрел тот на него. А Юн знал, что будет за непослушание. Его изобьют до полусмерти, и оставят голодать. Поэтому Джонхан смирившись, лег обратно. Он убеждал себя, что все хорошо, что все это закончится скоро. Юн обманывал себя, и будет обманывать. Пока Джошуа не превратит его в секс-куклу. Может быть он уже превратил? Нет, ведь Джонхан все еще испытывал страх. Джошуа взял в руки катетер. Он всухую начал вести внутрь члена Джонхана. Сильная боль. Невыносимая. Светловолосый начал кричать. Казалось, что крики Джонхана доставляло Хону удовольствие. От этого будто-бы он раз за разом терял свою человечность. Джонхан жил в этом злосчастном доме без одежды. А точнее абсолютно голым. Поэтому не было необходимости снимать с него одежду. Но за то Джошуа был одет до иголочки. Поэтому парень начал раздевать себя. Пока Джонхан скалил он невыносимой боли в области члена он снимал с себя одежду. — Встань и возьми мой член в рот, — снова приказал тот. Джонхан послушно встал. Он не будет сосать его член, его рот просто дырка. Ведь Джошуа будет долбиться в его рот, будто-бы трахал дырку шлюхи. Чтож так и случилось. Схватив за волосы Юна Джошуа сильно долбился своим членом в его рот. До такой степени, что из горла пошла кровь. Было больно. Так и катетер в члене делало свое. — Блядь, грязная ты шлюха, — не хватало еще физического насилия, он еще насиловал его морально — ты ничто. Ты просто тело для секса, понятно тебе? От этой участи ты никогда не убежишь, сука ты, — Джонхан не знал, что же сделал ему. Они же сильно любили друг друга. Что же заставило Джошуа так изменится, почему он так внезапно превратился в монстра? Или он всегда был им? Эта ночь была длинней обычного. Ведь Джошуа игрался до обеда следующего дня. Оказалось, что ему никуда не надо. Он дома до вечера. Хон издевался над Джонханом как только смог. Водил в анал Юна всевозможные игрушки, вводил палец в член Джонхана. Кажется тем самым порвал все дырки парня. Даже рот. Ведь с него тоже пошла кровь. Джонхан несколько раз терял сознание. Но Джошуа снова и снова приводил его в сознание. Ближе к вечеру Джошуа ушел. А израненный Джонхан остался один. Утром следующего дня Джошуа вернулся. — Солнышко, все прекратилось. Я смог убить его! Я смог, все, мучениям конец, — но он опаздал. Ведь в комнате лежал не человек, а просто оболочка от него. Зрачки Джонхана расширились, они были полностью черными. Взгляд пустой. Он окончательно сломлен. Джонхан умер. Не телом, а умер внутри. Он покинул всех. Джошуа смог превратить его в куклу. Ведь Джонхан подчиняется любому приказу, но он перестал кричать, плакать да и вообще разговаривать. — Нет-нет, ты не можешь меня оставить. Солнышко, мы же обещали друг-другу, что всегда будем рядом. Нет! — что есть силы кричал парень — Джонхан, посмотри на меня! Я твой Джошуа, твой любимый, я вернулся. Почему ты не мог подождать меня всего лишь ночь? — теперь Джошуа сильно плакал. Он не ожидал такого конца. Он собственноручно убил своего любимого. Джонхан являлся источником его жизни. Светом его жизни. Теперь же этот комочек счастья покинул его, тем самым забрав свет из жизни Джошуа. — Мой маленький Джонхан, пожалуйся прости меня. Хотел спасти, но лишь погубил тебя, прости, прости, — сильно плакал Джошуа. С этого момента Джонхан полностью превратился в куклу. Его никто не смог вернуть к жизни.

***

— У тебя шесть месяцев, Джошуа. Сломай его, или мы убьем его и ты никогда не сможешь его увидеть. Решение за тобой. А Джошуа просто искал способ убить его. Но он опоздал. Сильно.