Наблюдатель

      Я больше не могу это выносить. Ещë месяц назад я заклеил все окна здания газетами, но он всë равно продолжает подходить к ним. Газеты просвечивают, но если я вижу лишь его тёмные очертания, то что видит он? Наверное, считает бункер своей персональной кормушкой раз так упорно продолжает ждать, даже не видя тех, кто внутри.       Каждую неделю, раз в два дня он наведывается к моему убежищу и молча наблюдает. В первый день я чуть не сошёл с ума, когда увидел в окне медведеподобное существо смотрящее на меня своими маленькими, чёрные глазами, непропорционально далеко расположенными на черепе. В тот день я наивно заперся в пространстве между подземными помещениями и цокольным этажом, молясь, чтобы он ушёл.       Тогда он удовлетворил мою молитву уйдя по утру, но через два дня снова появился на пороге. Я смог рассмотреть его лучше. В добавок к морде, которая просто не могла быть частью обычного белого медведя, его задние лапы были слишком длинными. Словно человек освежищал шкуру и теперь ползал по лесу на коленях. При передвижении он поджимает их груди, и иногда поднимался в полный рост достигая в высоту не меньше полтора метра. Жуткое зрелище, особенно когда ты понимаешь, что тварь, явившаяся из леса, смотрит прямиком на тебя.       Я также побежал вниз, стараясь сделать вид будто наверху меня не поджидает чудовище, но у него были другие планы. Оказалось его длинные, нереалистичные лапы очень хорошо приспособлены для забирания на высоты. В тот день я долго слышал, как что-то тяжёлое передвигалось по крыше.       Прошло несколько часов, когда я осмелился выйти из комнаты. Этот урод уже поджидал меня, вплотную приблизив ничего не выражающую морду к окну. В тот момент я почувствовал страх схожий только с тем, когда сирены в городе стали выть о ядерной атаке. Мне дали только полчаса, чтобы добежать до убежища перед тем, как небо разрезал атомный взрыв.       В высоту оно лишь в один этаж, но зато вниз уходит на многие метры! Благо живя на окраине, я быстро добежал до него и взрыв здание почти не задел.       Нас спаслось тридцать один человек. В тот роковой день была паника и давка. Никто не хотел думать, что старый мир так резко погиб. Мужчины звонили своим женам, женщины своим детям, но все телефонные линии были в миг оборваны взрывной волной. Я кое-как смог уговорить их не выходить из убежища на поиски близких. Это было бы чистым самоубийством, и я думаю они и сами понимали это, но страх затуманил им глаза.       Первый год был самым тяжёлым. Мы регулярно отправляли дежурного на верхний этаж, чтобы тот смотрел, что происходит на поверхности, но прогнозы были не утешительные. Совсем скоро небо затянулось чёрной, беспросветной пеленой, а после с него пошëл крупный снег. Все вместе мы молились, чтобы это быстрее закончилось, но он продолжал падать даже несмотря на то, что было середина лета.       Тогда один мужчина вызвался добровольцем, чтобы совершить вылазку. Несмотря на вероятность излучения, на поверхности был шанс найти еду, медикаменты, инструменты и прочие полезности. Он был слишком упорным. Не без споров нам пришлось его отпустить.       Еды было достаточно. В основном это были консервы с сухофруктами которые мы делили друг с другом. Но даже с такими запасами мы понимали, что не сможем питаться ими вечно. Тогда мы уже думали, как пополнять ресурсы.       К вечеру мужчина вернулся, держа в руках ружьë, два патрона к нему и пакет консервов, которые, по его словам, он взял со своего почти не повреждённого участка. Среди них были несколько консервированных фруктов. В тот день, среди начинающегося ада мы устроили маленький пир.       Странности мы заметили через неделю. Его волосы стали выпадать, после стали выпадать зубы, а после падать зрение. Мы поняли, что происходит, только когда он умер в своей кровати. Пришлось действовать оперативно. Двое крепких мужчин вынесли его на улицу засыпав снегом за ближайшей ëлкой. Многие из нас требовали нормальных похорон, но все мы боялись его участи и не могли себе позволить долго находиться на поверхности.       Через полгода еды стало не хватать, а снег всë продолжал нещадно падать, засыпая землю толстой пеленой. Несмотря на отвращение, было принято разводить крыс, обживших подвал ещë до нас и выращивать грибы, найденные там же. Еда ужасная, но хотя бы не умрëм с голоду.       Через полгода заболела женщина. Наученные опытом мы отселили еë в отдельное помещение наверху. Обычная простуда запросто могла убить нашу маленькую колонию с учётом нехватки таблеток. К ней ходила только еë сестра, которая вскоре тоже заболела. Тогда мы приняли решение, которое посчитали тогда единственным правильным… Мы выгнали их из убежища. Последнее, что я о них слышал - дежурный видел как они уходили в лес. Надеюсь девушки нашли место где им смогли помочь.       Через полтора года, под завывание очередной снежной бури я смог починить радио которое успел прихватить один член колонии, а через месяц попыток, выйти на связь с другим бункером. Отчаянные и голодные мы были рады услышать других людей. Тогда состоялось собрание, в ходе которого собирали добровольцев, на исследование местности и поход к другим выжившим.       В ту ночь я увидел глаза. Меня поставили дежурным и в лесу я чётко видел две пары глаз, смотрящих на меня. Я пытался убедить себя, что это был бред от недоедания, но в походе на завтра отказался.       И правильно сделал. Никто из ушедших больше не вернулся.       Два года мы налаживали отношения с соседним убежищем через пресловутое радио. Они рассказали, что их разведки тоже пропадают и никто не знает, с чем это связано.       Через два с половиной года люди стали пропадать. Один за другим. Просто шли в другую комнату и внезапно исчезали. Мы боялись спать и вскоре пришли к тому, что ложились только прижавшись друг к другу. Но это не помогало. Нас осталось девять, когда мы поняли в чëм дело. Кто-то прогрыз вентиляцию. Всë это время кто-то проползал по ней, хватал людей и уходил в лес…       На следующую неделю остаток людей совершили последнюю вылазку. Они решили, что в соседнем убежище им будет лучше, и я могу их понять. Жить здесь стало слишком опасно. Да и не было у нас материалов, чтобы починить злосчастную дыру. К сожалению, радио сломалось пару дней назад и мне так и не удалось узнать дошли ли они до своей цели…       Я остался один. Почему я не пошëл с остальными? Скорее всего всему виной моя трусость. Я слишком боюсь того, что скрывает лес, чтобы идти через него. Торопясь, я перенëс рассаду грибов и клетки с крысами наверх став вечным сторожем верхнего этажа. Тогда и появился он.       Я больше не буду это терпеть. Моя попытка спрятаться за газетами потерпела неудачу. Он продолжает ждать у окон, ходить по крыше и залазить в вентиляцию внизу пытаясь выломать дверь наверх. Если я хочу продолжить жить здесь, то должен дать отпор.       У меня есть ружьë и сегодня я им воспользуюсь.       Уняв дрожь в руках, я открываю тяжёлую металлическую дверь, пережившую атомный взрыв и впервые за три года подставляю своë лицо уличному ветру.       Эйфория от свежего воздуха длится недолго. Медведь появляется в моëм поле зрения. Сидя на белом снегу, он смотрит на меня, так же как и в прошлые разы. Его тëмные глаза ничего не выражают. Ни злобы и голода типичного для хищников, а тупую пустоту.       — Иди сюда урод! Ты убил треть моей группы, но испугался убить меня?! — я кричу пытаясь спровоцировать его. Но он продолжает сидеть.       Тогда я делаю шаг в его сторону, останавливаясь, когда снег шаркает под подошвой.       — Ты меня не слышал?! Я сказал. Иди. Ко. Мне! — я прижимаю ружьë как можно сильнее к плечу как единственное спасение.       — Как ты нашëл нас?! Специально выискивал убежища и караулил их?! Тебя привела сюда первая разведка или… Или ты учуял того парня, которого мы похоронили в твоëм лесу?!       Медведь молчит и не двигается. Я кричу как сумасшедший. Что я хочу услышать? Разумный ответ от мутировавшего животного? Скорее просто привести в порядок нервы.       — Ты больше не подойдёшь к моему дому, монстр! — я подхожу опасно близко к медведю. Он продолжает смотреть на меня, не предпринимая никаких попыток спастись. Его маленькие глаза бусинки всë также смотрят на меня.       Щелчок. Выстрел.       Медведь грузно заваливается на бок. Из его головы выливается бордовая кровь окрашивания снег. Выстрел разрезает кладбищенскую тишину леса оглашая о моей победе.       Упав на колени, я начинаю плакать. Он мëртв. Наконец-то. Я свободен. Я смотрю на лес. Теперь я смогу ходить по нему собирая припасы. Может даже я смогу найти выживших, которые станут мне новой колонией.       Но через секунду, а вскакиваю на ноги забыв про недавнее счастье.       В лесу на меня смотрят множество глаз, и некоторые из них торопливо идут в мою сторону. Только сейчас я замечаю, что этот медведь слишком маленький для того, который смотрел в моë окно.