Отыскать дружбу на поле сражения

Борис старался держаться на боевой позиции как можно дольше: усиливающиеся симптомы не то простуды, не то другой заразы ни к чему хорошему не вели. Он еле стоял на ногах, дрожащими руками сжимая ружьё. "Стреляй, пока не попадёшь или пока порох не закончится" - сказал ему командир. С каждым вздохом это делать получается всё хуже и хуже. Молодой солдат переброшен в самый эпицентр битвы у места, и названия которого не упомнить: у кого только Борис не спросил, а ответ один: где-то под Москвой, данные секретны. Они долго шли пешком до этих полей, а когда пришли, командование вдруг решило не осведомлять бойцов о дислокации. Старый офицер, надевая форму, сегодня с утра сказал Борису и ещё двум его товарищам: "Сынки, столь ли важно место, когда речь идёт о защите Родины?" На том и порешили, что неважно. А Лесниковский, не самый избалованный из всех молодых, призванных в армию, но всё же не знавший ранее забот простого солдата, начал понимать, что приходится испытывать всем тем, кто находится внизу не только на время войны, но и в обычной жизни. Он проникался к ним сожалением. Каждый день Борис видел многих от крестьян до таких как он, дворян, даже купца встретил. И люди, независимо от количества денег и статуса твердили одно: "Мы все тут жить хотим". Борису всегда было интересно, какого это, побыть далеко от дома, самостоятельно решать проблемы каждого дня, и за прошедшие три месяца его нахождения не в запасах армии за пересчётом бумаг, а прямо на фронте, увидел. И сполна. Он стоит бок о бок с мужчиной лет тридцати — перекинулись парой слов во время перехода сюда, случайно пересеклись в данный момент. Борис запомнил его на лицо, но в подробности имени и происхождения не вдавался. На войне они ни к чему. Одно мгновение: они стоят вместе. Мужчина отходит на метра два подальше от Бориса. Доносится свистящий звук пули. Глухой удар о землю... Молодой боец резко разворачивается и не верит своим глазам: мужчина, даже имени которого он не знает, лежит навзничь. Лесниковский действует по уставу: оттаскивает товарища по оружию за ближайший холм, тут же падая на колени и пытаясь растолкать окровавленное и грязное тело, в груди которого зияет рана. — Очнитесь же! Конечно, ответа нет, из горла умирающего только слышатся хрипы агонии, а изо рта выливается кровь. Какое-то время он будет жить, скорее всего, но впечатление от увиденного останется в памяти надолго... Борис, неотрывно глядя на порывы мужчины подняться и его крики, не подавляет собственный приступ рвоты. Только через некоторое время он сумеет подняться, не без помощи прибежавшего солдата и оттащить раннего в лазарет. Мало чем можно описать состояние двадцатилетнего парня, когда он видит и постепенно осознаёт к своей беде то, что произошло... Ставшие привычными гул орудий и крики людей постепенно угасали. Это значило, что бой окончен. Люди по всему периметру поля выдохнули в истинном облегчении. А Лесниковский чуть не потерял сознание прямо здесь, на сырой земле. — Быстрее! Все сюда! - раздалось в нарастающей тишине со стороны укрытия. Голова сделалась свинцовой, ружьё в руках вдруг отозвалось непомерной тяжестью, и Борис, сквозь завесу слыша выкрик командира, поспешил ретироваться, пока не стало поздно. Бой закончился, враг пошёл на отступление, а молодой солдат даже со всеми признаками болезни, помог дотащить тело полумёртвого товарища до палатки. Всего через час окажется, что мужчина всё-таки скончался... *** После сражения прошло два дня, пока всё мирно. Борис не может даже удержать железную чашку с кашей, сидя вокруг костра на улице: та со звоном выпадает из рук. Находящийся поблизости пожилой мужчина поднимает её, собираясь отсчитать молодого за порчу казённой еды, но застывает, видя его пустой взгляд. — Что ж ты видел, боец? - спрашивает старик. Лесниковский отвлекается от разглядывания разлитой по земле каши и отвечает односложно, слегка подрагивая: — Прямо рядом со мной стоял человек, его ранили, а через час он умер. — Ох, вот оно что. Но что я скажу тебе: смерть не приходит только раз. На войне уж точно. Но без неё не будет и победы. Матери теряют сыновей, сыны теряют отцов и матерей, это происходит каждый день, и мы ничего не поделаем с порядком вещей... Казалось бы, вопрос исчерпан, Борис снова погрузится в себя и станет переваривать произошедшее. Однако... — Пытался ты утешить его или ободрить, Пафнутий, ты не справился ни с чем. - перебивает речь старого офицера голос молодой, даже очень. Борис смотрит в ту сторону, куда и остальные у костра. К ним направляется юноша в простой форме. Раньше Лесниковский не видел его в ни в штабе, ни здесь, в лагере. — Кто таков будешь, юнец? - недовольно спрашивает Пафнутий, а ему отвечают вместо незнакомца: — Да как его не знать? Это ж Мишка, крутится здесь на правах недоделанного писаря. — Вообще-то я поручик. - уточняет юноша тоном каким-то обиженным. Борис сбит с толку, он молча смотрит на пришедшего. — Да чёрт с ней с этой должностью, ты сам-то смог бы сказать что-то по поводу смерти наших сослуживцев?Носа из штаба не кажешь, а вздумал перечить тем, кто видел вещи похуже? Михаил только мягко усмехается, махнув рукой. — Будет вам, товарищи, я же не со зла, не перечил, просто решил поддержать разговор. Недовольства затихают, и беседа у костра возвращается к обычной будничной после боя. Борис отходит от общего круга и находит место подальше. К нему подходит это самый "Мишка". Молодой парень качает белокурой головой и некоторое время молчит. Потом обращается к Борису: — Как ты, друг? Может, поговорим наедине? Лесниковский обескуражен той лёгкостью, с которой новоявленный поручик говорит с ним и со всеми солдатами, будто и не обижается вовсе на их замечания. — О чём же здесь говорить? - выдаёт Борис, сам не заметив, что сказал. — Например, о твоём сегодняшнем случае. Мне искренне жаль, что так получилось... — Да что там жалеть? Это война, а не светский приём. Нужно привыкать. - чеканит молодой офицер, складывая руки на коленях. — Тебе так сказали старики? Так вот, послушай меня, человечность никуда не девается даже здесь, и всегда есть место скорби. Мы люди, в конце концов, а не звери. — Наверное ты прав. - как-то скомкано бормочет солдат. — Мы ведь так и не представились. Я — Михаил, для друзей Мишкой слыву, а ты у нас? — Борис. Лесниковский. — Очень приятно! Опять же, странно знакомиться в таких обстоятельствах, но мне не менее приятно. — Взаимно. - юноша сдерживает улыбку и щурится в подозрении, — А лет-то тебе сколько? Уж больно молодо выглядишь. Миша впервые запинается перед тем, как ответить, он нервно смеётся. Потом переходит на шёпот: — По бумагам восемнадцать, а на деле чуть меньше. Лет на пять. Борис чуть не подскакивает и таким же тихим голосом спрашивает: — Что? Но как тебя сюда пустили? — Документы, мой друг, творят чудеса. Пустили, там сям себя показал и вот уже тут, тружусь на благо родной страны. — Странно видеть такой энтузиазм от молодого вроде тебя, ты ж практически подросток, а уже горишь желанием. Ты не пойми неправильно, я не имею ничего дурного в душе, просто потрясён. — Это ясное дело. - Миша махнул рукой, ярко улыбаясь. Нет, ну воистину добрейший паренёк. - Так что, Борька, станем друзьями? На непривычное обращение солдат не отреагировал, но ему понравился настрой нового знакомого. Он протянул руку по-простецки. — Ого, ты же вроде как дворянин, а привычки вполне крестьянские! Борис нахмурился, ненадолго задумался над тем, откуда парню известно его происхождение и хотел было передумать насчёт первого впечатления — такие упрёки насчёт его родословной крайне доводили. Но тут Миша радостно продолжил: — Мне нравится! Сразу видно, наш человек, не возвышенный до потолка. Точно подружимся! - и энергично пожал вспотевшую ладонь. Через некоторое время они вернулись к костру, где продолжалась размеренная беседа. Миша сел совершенно раскованно, извинился за то, что прервал разговор и достал из кармана губную гармошку. По ряду солдат прошлись свисты и громкие возгласы. — Снова будет музыку свою эту дудеть? - недовольный голос. — Только после боя, а уже какие-то песни поём. Так разве можно? Когда товарищей павших поминать? — Так хоть от холода не окоченеем, братцы, пускай горланит! - как только послышалось одобрение от кого-то, Миша тут же начал наигрывать мотив армейской песни. Задорная мелодия подбивала солдат на веселые разговоры, некоторые даже подпевали. Пелось про горы, поля и тоску по жене и детям. В атмосфере всеобщего приподнятого настроя казались забытыми смерти и трудности боя, лишения каждого их дня, самые опасные стычки с врагом, бесконечные выстрелы и крики боли. И впервые за долгие дни и недели, Лесниковский понял, что кому-то здесь можно доверить не только армейские дела, но и личные, связанные с дружбой. Пусть Михаил и всего лишь парень, мудрых слов он сказал немало. И слегка суровый на вид, Борис не смог не улыбнуться, несмотря на всё происходящее. Он совершенно не знал текста песни, но силился запомнить мотив, потому что такие ночи действительно редки. Даже в самые трудные времена нужно искать причину для радости. И пусть это будет простая песня, исполненная у костра в холодном лесу неумелым гармонистом, одна она иногда способна подарить спокойствие целому отряду измученных солдат.