Каппадокийская трагедия

Как чувствует себя человек, который поставил крест на своей жизни? Ну, не в том плане, что он пропивает всю зарплату или сидит на героине с юношества…Дело в болезни, а точнее, во внезапном её завершении. Представьте, как человека мучает боль самого разного характера. Он откладывает поход к врачу из-за страха узнать что с ним происходит. Но боль берет вверх, и «приглашение на казнь» оказывается у порога его дома. Дверь в кабинет врача. Через несколько мгновений ему всё станет известно. Бумажки, снимки, анализы-всё это торчит из разжиревшей папки. Судорожный просмотр макулатуры, перечитывание одной и той же строчки, а потом мягкий и хриплый голос доктора с нотками сочувствия. «Максимум полгода, запущенный случай, примите мои соболезнования…» Оглушительный белый шум, как будто беруши засунули по самые извилины мозга. Остаётся покинуть кабинет, снять бахилы и отправиться домой. Вышел. Перед ним открытая телефонная книга, имена по алфавиту. Арсений Барбершоп, Брат Мудила, Мамаша…Так никого и не выбрал. Дофланировал до дома, поняв что не снял бахилы, и в них затекла грязь и слякоть. Ключ снова застревает в скважине. Слесаря вызвать нет желания, поскольку хороший мастер один на этот район. Но он противно разговорчив, болтлив. Никому не пожелаешь. Бросил на стол брюхастую папку, а сам отправился к списку дел. 17:47… Что-то между поздним обедом и ритуалом подстригания ногтей. Криво подвешенное зеркало в ванной. Смотря в него, лицо кажется вытянутым и сильно наклоненным, как «Лицо женщины» Пикассо. Но в отличие от тех картин, полных ярких красок, этот портрет дарил все оттенки серого. Попытка не погружаться в эти мысли. 182 дня… какое-то некрасивое число, вот было бы 185… Резкий телефонный звонок. Даже не мелодия, просто громкая сильная вибрация. «Приходи, я видел тебя у больницы».