Touch the soul, not just the body

В какой момент фраза "сядь мне на лицо" перестала быть шуткой? Минхо точно не знает, но когда Джисон лежит на кровати и прожигает его своим требовательным взглядом, здравый смысл напрочь покидает Ли. Хан именно тот человек, который просто обожает грязно шутить. Его никогда не волнуют ни косые взгляды в их сторону, ни оскорбительные перешёптывания прохожих, подслушавших их разговор. Он именно из тех людей, у кого, что на уме, то и на языке. Взять к примеру, летнюю прогулку по парку, где этот придурок бесцеремонно выкинул: "Солнечные очки на моём лице безусловно сидят хорошо, но ты бы смотрелся лучше". Пожилую даму, стоявшую не так далеко от парней, чуть не хватил сердечный приступ, и Минхо её прекрасно понимает, ведь сам он подавился мороженым от этих слов. Несмотря на то, что он является другом Джисона уже как пять лет, а другом с привилегиями где-то около месяца, привыкнуть к его извечным грязным высказываниям просто невозможно, ведь этот гад выкидывает их абсолютно в любой момент, когда ему вдруг захочется. Обычно это просто издёвка, ради того, чтобы смутить Ли и заставить его уши окраситься в ярко-розовый. Хану приходятся по душе смущённо опущенные в пол глаза и горящие пунцовым щёки друга. Это то, чем он искренне наслаждается, упивается столь красочной реакцией, ведь она без всяких сомнений тешит его самолюбие. И Минхо, если быть предельно честным, в общем-то, не имеет что-то против. Однако сейчас, когда парни снова решили уединиться в квартире Джисона, Ли услышал отчётливое: — Хо, я так хочу, чтобы ты просто сел мне на лицо. Минхо выпучил глаза, подавившись очередным глотком воздуха. Он устремил свой шокированный взгляд на Хана, который лениво раскинулся на двуспальной кровати. Ли ожидал, что увидит на лице своего друга игривую ухмылку, которой тот всегда одаривает Минхо после очередного выброса пошлого подката, однако Джисон был серьёзен как никогда. Ли звучно сглотнул, его воображение беспрепятственно, лишённое всякой совести и стыда, начало вырисовывать красочные картинки того, что его может ждать. Язык Хана прошёлся бы по всем чувствительным точкам, пуская томную дрожь по телу и вызывая бурю наслаждения, что медленно бы скапливалась внизу живота, скручиваясь в узел, а тесные стенки сокращающегося сфинктера, не дали бы этому языку выскользнуть, чтобы удержать приятные и будоражащие ощущения подольше. О, рот Джисона способен действительно на многое: в один миг ты почувствуешь лёгкость и вознесёшься на небеса от волн удовольствия, а затем тут же канешь в ад, мучаясь в агонии в ожидании мучительного оргазма. Кому как не Минхо знать об этом. Член дёрнулся от одной лишь мысли об этом, что, к сожалению, не укрылось от Хана. — О, ты заинтересован? — усмехнулся Джисон, поднимаясь с постели. По его напыщенному лицу, было абсолютно очевидно, что он уже готов праздновать очередную удавшуюся проделку. Однако Ли не собирался еще больше повышать его самооценку. — Не думай, что я соглашусь на подобное только потому, что мне понравилось с тобой пару раз переспать, — притворно спокойным тоном отозвался Минхо, изо всех сил пытаясь сохранить остатки здравого смысла. Он отворачивается, чтобы скрыть настоящие эмоции, бесконтрольно всплывающие на лице. Если он позволит этому случиться, то либо умрёт от стыда, либо от переизбытка чувств. Он просто закончится как человек. Ведь Хан, мать его, Джисон слишком сексуален для того, чтобы существовать в этом мире. Сердце Ли и без того заходится в бешеном ритме, когда Хан просто прикасается к нему, он чуть не умер от тахикардии, когда они в первый раз занялись любовью, что говорить о том, что будет, если они отважатся на такое. Ли и так начинает чувствовать к другу с привилегиями намного больше, чем должен, нельзя позволять этому зайти ещё дальше, не хочется испортить всё. Они договорились об этом сразу же, как приняли решение перейти на новый уровень их отношений. Если Минхо нарушит их “договор”, то будет единственным, кому разобьют сердце… Однако несмотря на логичные доводы разума, язык тела Ли просто кричал об обратном, кричал о том, как же Минхо на самом деле хочет попробовать что-то новое, то, в чём Джисон будет безусловно хорош так же, как хорош во всём остальном. — Правда? Я думаю, что тебе понравилась идея, — самодовольно протянул Хан, приближаясь со спины. Его руки заскользили по телу Ли, вызывая на коже мурашки и останавливаясь на бёдрах. Минхо прекрасно осознавал, что Джисон абсолютно прав, ведь то, каким отзывчивым становились движения Ли под его прикосновениями лишь доказывало это. Их обоих в какой-то степени захватывала мысль о предстоящем. — По крайней мере, Минхо-младшему точно пришлось по вкусу моё предложение, — горячее дыхание Хана опалило ушную раковину Минхо, пуская по телу электрические импульсы. Ли шумно выдохнул, шепча ругательства себе под нос, когда чужая ладонь опустилась на его бугорок, показавшийся в джинсах. Минхо пропустил мимо ушей очередную пошлость, вырвавшуюся из рта Джисона, слегка поёрзав. — Лучше заткнись, — прошипел Ли, откидывая голову на плечо Хана. Джисон до одури похож на демона-искусителя — запредельно сексуальный, властный, горячий и такой страстный. Его невозможно не хотеть — вот она, самая что ни на есть простая истина. А Минхо иногда не то, что хочет Хана, а просто грезит о том, чтобы “съесть” Джисона живьём. Хан может предложить Ли любую авантюру, достаточно лишь нескольких аккуратных, заигрывающих поглаживаний или поцелуев, и Минхо будет готов пойти на всё что угодно. Он сделает всё, о чем его попросят. Его воля слаба, она рушится как карточный домик перед подобным соблазном. И сейчас не является исключением. Джисон ведёт полосы по животу Ли, играясь с тонкой тканью футболки. Его губы мажут по шее, запечатляя на коже Минхо обжигающие поцелуи, и Ли чувствует, что поддаётся искушению, сам тянется за этими прикосновениями, нуждается в них. Он сдаёт свои позиции, хотя не то, чтобы он не знал, что так или иначе проиграет. Всегда проигрывает Хану, но это не является разочарованием. По крайней мере на данный момент, когда Минхо не хочется задумываться о последствиях своих сердечных метаний, а хочется просто наслаждаться тем, что есть сейчас. Возможно, Ли будет потом больно, но он сделал свой выбор. — Если хочешь что-то сделать, то делай, хватит издеваться, — прерывисто выдыхает Минхо, откидываясь на Джисона полностью, открывая ему больший доступ к участкам тела не скрытых одеждой . Ли уверен, что чувствует, как губы Хана победно растягиваются в ухмылке где-то в районе его плеча, а затем Джисон отстраняется, отвечая: — Я тебя не разочарую. — Ты уж постарайся, — с вызовом бросает Минхо, замечая, что в глазах парня напротив на самих зрачках мелькает какая-то вспышка. Кажется, Ли сегодня умрёт. Хан разворачивает Ли к себе лицом, утягивая того в развязный поцелуй. Его язык скользит против чужого, игриво сплетаясь с ним. Минхо запускает свои пальцы в каштановые пряди, слегка оттягивая, так чтобы не вызвать дискомфорта. Джисон мычит в поцелуй, а затем отрывается с громким чмоком и проходится губами по скулам, адамовому яблоку и застывает на яремной вене, посасывая кожу. Ли томно выдыхает, издавая звук, похожий на сдавленный стон. Хан опускается дорожкой из поцелуев вплоть до ключиц, осторожно прикусывая одну из них. Хватка пальцев Минхо в волосах Джисона усиливается, закручивая пряди в новые завитки, и с уст Ли срывается несколько судорожных вздохов. Его веки трепещут, а губы немного приоткрыты. Хан упивается красотой парня и осторожно подталкивает их обоих к постели. Одна из ладоней Джисона проникает под футболку, прощупывая рельеф пресса и груди Минхо, где шаловливые пальцы вмиг отыскивают набухший сосок и осторожно щипают. Из Ли вырывается первый звонкий стон, что эхом отбивается от стен комнаты. Его ноги дрожат, грозясь подкоситься в любую минуту. Давя гаденькую ухмылку на своем лице, Хан присаживается на кровать, утягивая Ли вслед за собой. Минхо тянется за поцелуем, будто подсолнух за солнцем, и Джисон прижимает его ещё ближе к себе настолько, насколько это возможно. Ли опирается руками о плечи Хана, усаживаясь на его бёдра. Он терзает нижнюю губу парня, покусывая и посасывая её. Джисон удовлетворённо мычит, и его руки опускаются на ягодицы Минхо, ощутимо сжимая. Ли издает неразборчивые звуки прямо в поцелуй, в то время как Хан не прекращает мять его задницу. Джисон отстраняется первым, облизывая свои раскрасневшиеся и слегка припухшие губы, а затем бесстыдно просит: — Дорогой, подай, пожалуйста, смазку, чтобы я хорошенько разработал твою дырочку. К розовым кончикам ушей Минхо присоединяются горящие пунцовым щёки, и Ли бормоча себе под нос что-то нечленораздельное и недовольно пыхтя, слазит с кровати, чтобы вытащить из шкафа новый бутылёк лубриканта, который Хан, видимо, купил недавно, так как прошлый у них закончился ещё тогда, когда они трахались неделю назад. Минхо возращается к Джисону, чтобы передать ему смазку. Хан ставит её на прикроватную тумбочку, а затем цепляется за пояс джинсов Ли. — Пора бы избавиться от ненужных тряпок, не думаешь? — спрашивает Хан, толкая язык за щеку. Взгляд Ли темнеет, пристально наблюдая за движениями Джисона, потому он не заставляет долго ждать ни себя, ни парня под ним, скидывая с себя вначале футболку, а затем спешно растёгивая ремень и стаскивая джинсы вместе с бельём, приподняв бёдра. Минхо шумно выдыхает через нос, когда Хан помогает ему полностью избавиться от одежды, и его возбуждение обдаёт прохладный воздух комнаты. Джисон ухмыляется, наблюдая за тем, как с бордовой головки Ли выделяется предэякулят, медленно стекающий по стволу к мошонке. Минхо переводит взгляд на Джисона, а затем оставляя смазанный поцелуй на припухших губах, интересуется: — Тебе нужна моя помощь или ты уже достаточно взрослый мальчик, чтобы справиться сам со своей одеждой, м? — Ли игриво приподнимает брови, нарочно задевая голой задницей приставший член Хана через его штаны. Не одному же Джисону разрешается дразниться. Хан прикусывает свою нижнюю, более пухлую, губу, а затем вознаграждает своевольность Минхо шлепком по ягодице. Ли безудержно простанывает, ведь приклад у Джисона был достаточно хорошим, чтобы оставить на коже след, но не достаточно сильным, чтобы ощутить боль. Минхо всегда вело от шлепков, и Хан уже успел это уяснить, когда в прошлый раз неосознанно хлестнул Ли по задней части бедра. — Не играй со мной, Минхо, — низко произносит Джисон, а Минхо окончательно сносит крышу от этого серьёзного и глубокого тона. Его член пару раз дёргается, выдавая его с потрохами. Хан ухмыляется, а затем приподнимает руки, чтобы избавиться от футболки. Он откидывает её куда-то, даже не глядя, а затем Ли тянется дрожащими от возбуждения пальцами к штанам Джисона, чтобы стянуть их с него вместе с боксёрами. Минхо цепляется за ткань и тянет вниз, пока Хан услужливо приподнимает свои бёдра. Когда Джисон остаётся полностью нагим, его вставший член прикладывается шлепком о живот. Ли заводит и тешит мысль о том, что он является причиной, по которой у парня под ним стоит колом. Их тёмные взгляды пересекаются, и Минхо чувствует себя необычайно странно. Создаётся призрачное ощущение, что в его животе порхают неугомонные бабочки. Что-то тёплое зарождается в груди. Хан смотрит неотрывно и пристально, должно быть, с минуту, а затем моргнув, произносит: — Дорогой, как бы я не хотел видеть твоё лицо, сейчас мне нужно, чтобы ты развернулся и отдал мне свою сочную задницу на растерзание. Что-то глубоко внутри даёт трещину, и нежность в сердце утекает вниз по венам, испаряясь. Ли промаргивается, будто от дурного наваждения, а затем отвечает как ни в чём не бывало: — Да, конечно. Мне просто развернуться? — Было бы здорово, если бы ты немного прогнулся, выпятив свою попу. Заранее спасибо, — Джисон одаривает Минхо своей дежурной улыбкой, на что тот фыркает, меняя положение тела. Как только Ли поворачивается, Хан опускает свои ладони на его ягодицы, массируя и щипая их. Минхо прогибается в спине и сладко мычит. С такого положения Ли не видит, что делает Джисон (само собой при желании, он может обернуться и посмотреть, однако по какой-то, ведомой только ему, причине не делает этого). До Минхо доносится щелчок крышки лубриканта, а затем по комнате разносится приторный запах спелой клубники. — Ты что, купил съедобную смазку? — Ли усмехается, выглядывая через своё плечо. Он не обратил внимание на этикетку, когда брал в руки флакон. — Мгм, для римминга эта самая подходящая, — кивает Хан, выдавливая содержимое бутылька себе на пальцы. Ярко-красная ароматная субстанция растекается по его фалангам, и Ли на некоторое время залипает, пропуская в голове бесконтрольную мысль о том, что не прочь слизать все капли до единой с чужих рук. Подумать только, этот засранец всё подготовил заранее. Он знал, что такой лубрикант пригодится. Минхо не сдерживает себя от желания спросить: — Что, если бы я отказался? Джисон с особой внимательностью вглядывается в его лицо, будто пытается прочитать чужие мысли, а затем пожимает плечами, расслабленно отвечая: — Осталась бы стоять до лучших времён, — он делает небольшую паузу, а затем, возвращая на свои губы ухмылку, добавляет, — более того, не думаю, что мне понадобилось бы много времени, чтобы в конце концов уломать тебя на это, срок годности бы точно не успел закончиться. — Пошёл ты, — закатывает глаза Ли, отворачиваясь. — Разве я не прав? — начинает хихикать Хан. Прав. Именно поэтому Минхо ничего не отвечает. Чтобы всё не было настолько очевидно, Ли опускает свою руку на чужой член, проводя по стволу полностью, чтобы размазать выступивший предэякулят по всей поверхности органа. А после, не теряя ни минуты, пускает розоватую головку в рот. Джисон перестаёт хихикать, слегка вздрагивая от неожиданности и невольно поддаваясь бёдрами вверх. Минхо медлит ровно секунду, заглатывая член глубже, так, что на задней стенке горла чувствуется давление. Он проводит языком вплоть до основания, и опускается на член полностью, от чего носом утыкается в чужие тестикулы. Повторяет ритмичные движения пару раз, насаживаясь ртом на чужое возбуждение, а затем отстраняется, чтобы не доводить разомлевшего Хана до пика раньше времени. Ли вбирает в свою ротовую полость лишь головку, чтобы поиграться с ней. Он просовывает язык внутрь уретры, с которой обильнее начал сочиться предэякулят. Он слизывает всё, смешивая природную смазку с собственной слюной, что стекает по чужому стволу. Внезапно, Минхо ощущает, как на его сфинктер слегка надавливают, а затем, один палец Джисона проскальзывает внутрь, принимаясь разрабатывать тесные стенки: то сгибаясь, то разгибаясь. От неожиданности Ли чуть не давится чужим членом во рту, посылая по тому вибрации, и быстро отстраняется, чтобы перевести дух. — Прости, дорогой, мне стоило предупредить тебя о том, что я собираюсь трахнуть твою задницу пальцем, — самодовольно усмехается Хан. — Я откушу тебе член, — шипит Минхо, бросая на Джисона убийственный взгляд. Хан поднимает свободную руку вверх в качестве капитуляции, в это же время пуская в ход второй палец. Ли издает громкий стон, сгибаясь в спине, когда чужие пальцы, теперь раздвигающиеся на манер ножниц внутри, достигают его простаты. Минхо вцепляется в чужие бёдра, бормоча ругательства себе под нос. Чёрт бы побрал этого паршивца! Джисон продолжает мучительно трахать Ли собственными пальцами, выбивая из того шумные вскрики. Хан не удивится, если завтра к нему на порог нагрянут соседи с жалобой об нарушении тишины. Впрочем, ему абсолютно поебать, когда Минхо так ярко реагирует на его действия. Ли начинает подрагивать, и Джисон замедляется, вытаскивая пальцы из пульсирующей дырочки. Он делает вывод, что достаточно растянул Минхо, потому, выдавливая на руку ещё немного клубничного лубриканта, размазывает его по сокращающемуся колечку мышц. Ли судорожно выдыхает, когда слегка прохладная смазка снова ощущается на его сфинктере. Поплывший мозг смутно осознает, что это значит. Сейчас…это случится сейчас. Новые ощущения… Язык Хана нежно проходится по колечку из мышц, слизывая часть смазки и мешая её с собственной слюной. Он кружит вокруг, измываясь. — Б-блять… — дрожит Минхо, его локти, опирающиеся о кровать, продавливают матрас сильнее, а ноги непроизвольно разъезжаются. — Ты такой вкусный, Минхооша, — довольно тянет Джисон, отстраняясь на миг. — Это всё смазк.. А-Ахх, — Ли не успевает договорить, как чужой проворный язык проскальзывает внутрь, от чего с губ срывается протяжный стон. В глазах Минхо на время темнеет от переизбытка новых ощущений. Чувство пространства теряется, и Ли будто падает куда-то в пустоту. Укол трезвости в перемешку с наслаждением приходится тогда, когда кончик языка Хана дотягивается до простаты. В этот момент Минхо вздрагивает, разнося по комнате ещё более громкий вопль, чем когда-либо был до этого. В его глазах плывут разноцветные узоры, что смешиваются в новые, меняя окрасы. Джисон блаженно мычит, ускоряя движения своего языка. Ли сжимает пальцы в кулак, не прекращая голосить на всю квартиру. Он поддаётся задницей назад, навстречу движениям Хана, так как гонится за приятными и будоражащими ощущениями. Джисон играется с чужими стенками, хаотично двигая языком раз за разом, периодически попадая по простате Минхо. Ли содрагается от каждого толчка, будто по его венам разносятся электрические заряды, будто ток волнами прошибает его тело. Хан причмокивает, издавая хлюпающие звуки благодаря смазке. Джисону нравится вылизывать дырочку Минхо, доводя того до исступления. Ли сладкий, в большей степени благодаря ароматизированному лубриканту с примесью чего-то, однако будет кощунством не отметить то, насколько аппетитным является сам Минхо. Хан ловит себя на мысли, что он бы с таким же остервенением ласкал языком анус Ли даже без этой грёбанной смазки с клубникой. Он бы получил такое же удовольствие, даже не чувствуя привкус ягоды на своих рецепторах. Джисон вынимает свой язык из дырочки Минхо, и прикусывает правую ягодицу, оставляя аккуратный след от зубов на коже. Это становится последним шажком Ли для пересечения черты своего предела — Минхо с криком кончает, изливаясь на чужой живот. Его тело обмякает, пока с члена вытекают остатки спермы. Кожу покалывает, она ощущается оголённым проводом под огромным напряжением после столь яркого оргазма. Хан нежно поглаживает поясницу Ли, выводя пальцами причудливые узоры. Прикосновения Джисона кажутся обжигающими, но от них не хочется избавляться, наоборот безумно хочется запечатлить их на своей коже, будто тату, которое невозможно будет смыть, которое пропитается глубоко в ткани организма и останется там на неопределённое время. Как жаль, что это лишь пагубное и нелепое желание Минхо. — Ты просто невероятен, — с придыханием шепчет Хан. От похвалы в груди Ли снова невольно расползается тепло, но Минхо мигом отгоняет это ощущение. Джисон всего-навсего по достоинству оценил его сексуальные навыки, не стоит надумывать и воображать себе что-то лишнее, того, чего нет на самом деле. — Я и не знал, что ты с таким аппетитом любишь вылизывать чужие задницы, — пропустил колкость Ли, за что тут же отхватил шлепком по ягодице. — Не делай вид, что только я получал удовольствие, — ответил Хан. В его голосе отчетливо было “слышно” улыбку. — Хорошо, признаю, было необычно, — сдаётся Минхо, а затем, приподнимаясь на локтях, разворачивается к Джисону лицом. Хан откинулся на подушки, его лоб слегка влажный, от чего несколько непослушных каштановых прядок прилипли к коже, на щеках виднеется лёгкий румянец, а распухшие красные губы всё ещё влажные от смазки и слюны немного приоткрыты. Он выглядит потрёпанно, но ещё более сексуально, чем выглядел до этого. Только его пухлые щёки придают его умопомрачительному лицу какой-никакой невинности. Ли облизывает пересохший рот и проглатывает сухой ком в горле. Чёрт возьми, Минхо как самый настоящий наркоман, а Джисон — его наркотик, на который Ли подсел без задней мысли, а теперь бесповоротно зависим. Кажется, ему нужна доза Хан Джисона ежедневно в обязательном порядке, иначе он загнётся. Ли не сразу осознаёт, что тянется за поцелуем, однако Хан абсолютно не препятствует его порыву, от чего их губы небрежно сталкиваются, но движутся медленно, без какого-либо напора. Выходит как-то слащаво и нежно, совсем не так, как парни привыкли целоваться обычно, тем не менее им обоим нравится, вот только они солгут друг другу и, в первую очередь, самим себе, убедив в обратном даже своё подсознание. На языке чувствуется отдалённый привкус клубники, но парни не обращают на него особого внимания, пытаясь прочувствовать в полной мере вкусы друг друга. Минхо отстраняется первым, прийдя в себя, он потирает затылок ладонью, не зная, как скрыть своё волнение. Он боится, что Джисон зациклится на этом поцелуе, начав задавать вопросы, но, к счастью, этого не происходит. Кажется, Хан воспринимает этот поцелуй, как и многие их другие, но для Ли этот поцелуй становится особенным. Память о нём неосознанно оседает где-то на подкорке мозга в ряду с воспоминаниями, что являются ценными. Минхо быстро моргает, пытаясь вернуть своё, ускользающее куда-то далеко, сознание, а затем немного приподнимается, чтобы дотянуться до тумбочки, где из ящика выуживает упаковку бумажных салфеток. Взяв несколько штук он проводит ими по животу Джисона, вытирая его кожу от своей вязкой спермы. Хан некоторое время молча наблюдает за тем, как белёсая жидкость впитывается в салфетку, а затем перехватыват руку Ли и меняет их тела местами. Минхо удивлённо моргает, пока Джисон теперь нависает над ним. — Позволь мне тоже почистить тебя. Ты шлёпнулся прямо на меня сразу, как только кончил, — напоминает Хан, принявшись оттирать кожу Ли. Минхо замирает, пока Джисон ведёт полосы по его животу и груди. Кажется, даже дыхание останавливается, когда глаза парней неотрывно смотрят друг на друга. Ли не понимает, что за необычайные эмоции он испытывает, когда вглядывается в ореховую радужку Хана, не понимает, почему его сердце начинает учащать свой ритм. Хотя нет, понимает, но старательно игнорирует, списывая всё на романтичность атмосферы. Минхо запоздало вспоминает, что Джисон ещё не был доведён до разрядки, и его член всё ещё болезненно пульсирует, сочась предэякулятом. Чтобы развеять странное напряжение, Ли пытается кинуть что-то колкое, что-то в их издевательском стиле. — Кажется, кто-то всё ещё нуждается в моей помощи, — Минхо позволяет самоуверенной улыбке украсить его уста. — Действительно, — хмыкает Хан. — И какие же у тебя предложения насчёт решения этой проблемы? — это скорее вопрос забавы ради, ведь ответ на него слишком очевиден. — Я трахнул твою дырочку своим языком, но сейчас я бы хотел трахнуть её своим членом, — бесстыдно выкинул Джисон. Ли лишь хмыкнул в ответ, он знал, что Хан скажет что-то подобное. Однако реакция его собственного тела была гораздо красноречивее — член снова привстал, являя себя во всей красе. Минхо кивнул, давая Джисону добро на то, что он хочет. Хан улыбнулся, оставляя быстрый чмок на кончике носа Ли (от чего тот знатно удивился), приподнимаясь, чтобы достать презерватив. Джисон быстро раскрыл упаковку и раскрутил резинку по своему возбуждению, а затем пристроился между ног Минхо. — Мне перевернуться? — спросил Ли. На самом деле ему не хотелось этого делать, ведь его локти и так болели, пока он опирался на них во время римминга, однако он подумал, что Хану будет удобнее, если он встанет раком. — Не стоит, хочу видеть твоё лицо и каждую эмоцию на нём, — Минхо удивленно приоткрыл рот, но не успел ничего произнести, так как в это же время Джисон толкнулся внутрь. Ли громко простонал, пытаясь заглушить себя тыльной стороной ладони. Его проход с охотой принял весь член Хана, так как был до этого хорошо подготовлен. Стенки буквально всасывали чужой стояк, чтобы тот погрузился глубже. Джисон убрал руку Минхо от его рта и аккуратно переплёл их пальцы, приговаривая: — Не скрывай свои стоны, они прекрасная мелодия для моих ушей. Если бы Ли мог покраснеть ещё гуще, чем сейчас, то он бы это сделал, но его щёки, уши и даже часть шеи и без того были до предела розовыми. Хан сделал еще несколько медленных и глубоких толчков, выбивая из парня под ним новые шумные звуки. Минхо прогибался в спине от каждого движения внутри него, его прерывистое дыхание тяжелело, смешиваясь с чужим, с губ срывались судорожные вздохи и местами приглушённые вопли, а сам он закатывал глаза от наслаждения. Джисон нарочно двигался неспешно, так, чтобы сводить Ли с ума, чтобы тот прочувствовал каждую венку на его члене всеми своими нервными окончаниями. Ему нравилось доводить Минхо до исступления, нравилось заставлять его выпадать из реальности. Ведь в эти моменты Ли становился уязвимым, полностью открытым и таким поддатливым, что его просто не хотелось никогда выпускать из своих рук. Временами Хан ловил себя на эгоистичной мысли, что хочет, чтоб эта раскрепощённость Минхо была только для него одного. И эта мысль никогда не исчезала, лишь скрывалась в дальнем углу подсознания, где-то в тени, ожидая своего часа. Из собственных раздумий Джисона вырвал чужой голос: — Хан Джисон, какого чёрта ты так медлишь?! Просто возьми меня уже как всегда, хватит томить! — фраза должна была прозвучать в приказном и строгом тоне, но разомлевший голос Ли был способен лишь на жалкую, но требовательную просьбу. Минхо буквально скулил, вымаливая быть с ним жёстче. А разве Хан мог ему когда-либо отказать? Звук срывающихся тормозов Джисона, должно быть, был также отчётливо слышен, как и новый вскрик Ли, когда Хан ускорил свои движения, безжалостно тараня простату. Он активно двигал бёдрами, буквально вдалбливаясь в чужое нутро. Минхо поджимал пальцы на ногах и свободной рукой, той, что не была заключена в замок с Джисоном, комкал простыни с такой силой, что кончики пальцев белели. Шлепкам тел и хлюпанью смазки аккомпанировали созвучные и отчаянные стоны парней. Хан входил до упора, а затем, высовывая член наполовину, с силой толкался внутрь снова. У него самого закатывались глаза, когда его головка проезжалась по простате Ли, а стенки мышц ритмично сокращались вокруг его возбуждения. Джисон приподнял одну из ног Минхо, прикусывая внутреннюю сторону бедра. Его шалость сопроводилась безудержным криком и усиленной хваткой в их замке из рук. Для удобства Хан закинул ногу Ли на своё плечо, чтобы изменить угол проникновения. Таким образом он более точно попадал по комочку из нервов, распространяя по чужому телу электрические импульсы, что жаром обволакивали каждую клеточку организма. Минхо откидывал голову на подушки, подставляя свою шею под жадные поцелуи Джисона, который, честно говоря, совершенно не сдерживался, оставляя на чужой коже отметины своей страсти. Должно быть, завтра Ли придётся знатно повозиться, чтобы скрыть следы их бурной ночи от чужих глаз, но на данный момент это мало его заботило. Тело Ли пылало, особенно в тех участках, где его касался Хан. Оно отзывалось на каждое движение ярко и томяще, будто это всё, что нужно для его существования. На некоторое время в голове Минхо проскакивала мысль, что это действительно так, но она ускользала слишком быстро, чтобы как следует уловить её и осмыслить. Джисон сместил свой фокус поцелуев с шеи на грудь, периодически добавляя новые пятна на чувствительной коже. Он зализывал каждый засос и лёгкий укус своим шершавым и влажным языком, пуская табуны мурашек. По животу он прошелся осторожнее, нежно прикасаясь губами к рельефу пресса, от чего Ли напрягся, сильнее сжимая в себе член. Хан простонал от удовольствия, поднимая свой сумасшедший, полный искр, взгляд на Минхо, который готов был в любую секунду кончить от этого вида. По вискам Джисона скатывались капли пота, его вьющиеся волосы пребывали в полном беспорядке, придавая некой растрёпанности и затраханности своему хозяину. Хан приблизился к чужому лицу, оставляя жгучий поцелуй на алых губах Ли. Минхо может поклясться в том, что прикосновения чужих уст на своих собственных ощущались головокружительно, так, будто ему внутревенно вводят несколько доз героина за раз. Только Джисону удаётся доводить Ли до самого пика эйфории простыми вещами, даже такими как обычный поцелуй. И, возможно, Минхо не помешало бы задуматься над этим как следует, но его мозг — расплавленное и растаявшее жижеобразное месиво — сейчас не способен выполнять сложные функции, да и какие-либо, в принципе, кроме как выработка окситоцина. Джисон отрывается от чужих губ, оставляя напоследок ещё один смазанный, но нежный поцелуй, а затем прислоняется своим лбом к чужому, вглядываясь в лицо напротив. Веки Ли подрагивают, его дыхание, прерывистое и горячее, оседает на коже приятным шлейфом, а глаза, о эти бездонные глаза, смотрят с такой глубинной и искренностью, что Хан, признаться честно, теряется, погружаясь в эти омуты с особым желанием. Он пристально смотрит в ответ, зачарованный красотой парня под ним, и в этот момент где-то на задворках его подсознания проскакивает что-то гораздо большее, чем просто небрежное “друг с привилегиями”. Что-то необычное, тёплое и запредельно родное и близкое, то, что хочется вечно держать в своей груди в самом сердце. Это нечто распозается по телу лёгкой дымкой, несящей в себе что-то важное и драгоценное. Однако таинственное наваждение стремительно спадает, когда Минхо начинает подрагивать, шепча будто в бреду: — Кажется, я скоро... Джисону будто сделали отрезвляющий укол. Внутреннее тепло в грудной клетке теперь ощущается как обычный жар во время страсти. Хан списывает всё на своё иногда далеко заходящее воображение, возвращаясь в реальность. — Я тоже, — отвечает он также шепотом и опускает свободную ладонь на чужой член для стимуляции. Он оглаживает влажную от предэякулята головку и размазывает по всему стволу смазку, обхватывая его пальцами. Джисон синхронизирует движение своей руки на чужом возбуждении вместе со своими толчками, от чего Ли начинает дрожать сильнее и выстанывать с предыханием имя Хана. Джисон повторяет ритмичные движения несколько раз, а затем кончает, изливаясь в презерватив. Он делает ещё несколько спешных фрикций рукой на чужом члене, а после, фиксируя свой кулак на бордовой головке, чувствует, как тот наполняется вязкой спермой. Затем он покидает чужое тело, все ещё содрагающееся в посторгазменном состоянии. Хан смотрит на разморенного Минхо и не может сдержать расслабленной улыбки, пока тянется за сухими салфетками, чтобы частично избавиться от учинённого беспорядка. Он утирает свою и чужую кожу от следов белёсой жидкости, а также от сладкой смазки с привкусом клубники, снимает презерватив, завязывая его в узел и выкидывая весь мусор в ведро, стоящее под письменным столом в его комнате. Джисон возвращается к кровати и ложится рядом с парнем. Ли не смотрит на него, прикрыв свои веки, но Хан всё же находит способ привлечь к себе его внимание. — Что скажешь? — интересуется Джисон. — Завтра на пары к семи, — недовольно простанывает Минхо, в то время как Хан закатывает глаза. — Я не об этом спросил, — притворно дуется, но это работает, так как глаза Ли приоткрываются и взгляд останавливается на лице напротив. — Ла-а-адно, — тянет Минхо, — я скажу. Ты так отодрал меня, что, боюсь, завтра мне придётся придумывать вескую причину прогулов занятий. Джисон фыркает в ответ: — Мог бы просто сказать, что я был хорош. — Ты был беспощаден. Моя задница завтра напомнит мне об этом в полной мере, а ты, засранец, будешь ходить довольный, как ни в чём не бывало. Нечестно, — цокает Ли. — Неужели? Если я правильно помню, кто-то сам попросил меня быть грубее, — задумчиво тянет Хан, — как же там было? “Просто возьми меня уже как обыч…” — не успевает закончить цитату, как ему по лицу прилетает подушка. — Завались, — шипит Минхо, а Джисон, не имея возможности увидеть парня, уверен в том, что уши того предательски горят. Хан убирает подушку со своего лица, посмеиваясь и игриво смотря на Ли. — Ну что ещё? — спрашивает Минхо, приподнимая бровь. — Как насчёт ещё одного захода в душе? — предлагает Джисон за что тут же получает несколько ударов подушкой. — Чёрт возьми, Хан Джисон! Ты — ненасытный демон! — ворчит Ли не прекращая “избиений”. Хан звонко смеётся в ответ, выставляя руки вперёд, чтобы защитить своё лицо. Минхо с особой нежностью наблюдает за чужой ослепительной улыбкой в виде сердца, от которой на душе теплеет. Счастье оседает глубоко внутри, даже в самих костях, и Ли чувствует себя хорошо. Пока что до его наивного и рассеянного мозга ещё не доходит, куда все эти чувства его ведут и что его будет ждать в конце выбранного пути… Очень зря…

***

За всю свою жизнь люди совершают немало различных ошибок. Это абсолютно нормально, ведь ничто и никогда нельзя сделать идеально с первого раза. Человечество учится на собственных промахах, иногда набивая шишки, зато получая полезный жизненный опыт. Ли, само собой, за свои двадцать два года также не мало налажал, однако одним из его немногих грубых проёбов стало решение стать со своим другом друзьями с привилегиями. Когда Джисон однажды предложил ему секс по дружбе пока они выпивали в баре, пьяному мозгу Минхо это показалось самой гениальной идеей, которую только можно услышать — они оба одиноки, хотят развлечений, при этом знают друг друга от и до, чем же не идеальное попадание? Что уж, даже после, абсолютно трезвому Ли это всё ещё казалось неплохим предложением, ведь они с Ханом хорошо подходили друг другу по всем параметрам, особенно, как оказалось, в постели. Минхо бы солгал, если бы сказал, что ему не понравился секс с Джисоном. Вначале один, потом второй, третий и так далее понеслось. Но к его сожалению, никто не предупреждал о том, что в какой-то момент, Ли начнёт испытывать к другу нечто большее. Никто не предупреждал, что он может влюбиться в Хана! Вначале это казалось дурным наваждением, игрой больного воображения, но затем Минхо стал замечать, что с какого-то момента его перестал преследовать только сексуальный интрес, ему захотелось иметь что-то более надёжное, чем просто секс без обязательств. И это стало просто ахуеть какой проблемой, ведь с каждым разом чувства к Джисону крепчали с новой силой. Двадцати двухлетнему парню понадобилось двадцать раз переспать с другим парнем, чтобы понять, что он ему нравится. Было бы смешно, если бы не было так печально. Ли прекрасно помнил о том, в чём заключался их с Ханом договор — только секс и никаких чувств. Но вот, он нарушил их обещание и теперь просто не знает, что делать. Минхо стоит на балконе в квартире Джисона и выкуривает вторую сигарету. О да, они снова переспали (люди учатся на своих ошибках? Минхо, кажется, нет), как обычно, как у них запланированно по шаткому “графику” — мини-расписанию, где выбраны дни, в которые они могут без проблем увидеться, позабыв об учёбе. На небе красуется бледный растущий месяц, сопровождаемый яркими звёздами, выблёскивающими в тёмной синеве ночи. Сигаретный дым вздымается вверх, рассеиваясь в воздухе. Хан мирно спит в постели после их очередной бурной ночи, а Ли… А Ли не знает, что ему теперь делать. Он может всё разрушить, не только их особые отношения с привилегиями, но и самое страшное — их дружбу. Минхо боится её потерять, но ещё больше он не хочет чувствовать боль от неразделённой любви. Условия их контракта потерпели крах, ведь для одного из них всё по-прежнему, а для другого всё перевернулось вверх дном. Ли делает новую затяжку, выдыхая дым через рот. Никотин дразнит рецепторы, а во рту на языке начинает оседать неприятная горечь. Ему нужно принять решение, но он не имеет ни малейшего понятия какое. Ему нужно сделать выбор, но так или иначе ему не удастся не допустить потери. Осталось лишь решить, что из двух зол является меньшим. Минхо не нравится, что жизнь поставила его перед фактом. Не нравится, что заставляет его принять радикальное решение, что в любом случае отрицательно скажется как на нём, так и на Джисоне. Но у него нет другого варианта. Ему придётся чем-то пожертвовать во благо, а чем именно зависит только от него. Ли опускает голову вниз на дорогу: фонари уже не горят, ведь, если верить часам в гостиной, то сейчас около двух часов ночи, машины не ездят, иногда отдалённо слышно тарахтящий двигатель старого автомобиля в соседнем переулке. В основном улицы пусты, а в домах не горит свет, ведь город спит под покровом ночи, будто под самым тёплым и пушистым одеялом. Люди блаженно путешествуют по миру грёз, пока кто-то грызёт себя без возможности избавиться от душевных метаний. Минхо глубоко вздыхает и, стряхивая пепел на землю, тушит свою сигарету, оставляя её дотлевать в стеклянной пепельнице. Парень тихонько заходит внутрь квартиры, прикрывая балконную дверь. Он осторожно присаживается на край кровати и смотрит на спящего Хана. Во сне Джисон выглядит слишком мягким и невинным, Ли бы сравнил его с плюшевой игрушкой медведя, которая стоит на витрине детского магазина как самый продаваемый товар, на который, по какой-то причине, огромный спрос. Минхо прекрасно понимает почему — Хан потрясающий и люди к нему неосознанно тянутся, будто железо к магниту. Возможно, виной всему очарование этого щекастого парня, а может, просто его богатая душа, но суть остаётся той же. Ли ласково улыбается, замечая, как одна непослушная прядка волос спадает на глаза Джисону, потому Минхо аккуратно заправляет её за ухо парня, чтобы та не смогла более помешать его крепкому сну. Возникает сильное желание поперебирать меж пальцами чужие волосы, а затем, когда их обладатель заворочается, завернуть его в любящие объятия. Но Ли не делает этого по понятным на то причинам. Мозг запрещает заходить дальше положенного, в то время как сердце с охотой жаждет переступить хрупкую черту. (С другой стороны, куда ещё дальше можно зайти в их случае?) Подушечки пальцев буквально покалывает от порыва прикоснуться к Хану и ощутить тепло его медовой кожи. Безумно хочется погладить его макушку, накрыть ладонями его пухлые беличьи щёки и оставить невесомые и трепетные поцелуи на всех участках лица: на лбу, висках, кончике носа, а также на выразительной родинке, что красуется на одной из щёк. Минхо безумно хочется любить этого человека, но всё, что ему светит это лишь частые перепихоны, ведь Джисон не рассматривает его в качестве второй половинки. Да, Хану безусловно нравится спать с ним, брать его в разных позах грубо и нежно, нравится страстно целовать его, так, чтобы губы потом невыносимо жгло, нравится оставлять розово-красные следы на чужой коже, в основном запечатляя их на груди или шее, а иногда на внутренней стороне бедёр, нравится выбивать из Ли звонкие стоны, что эхом разносятся по всей квартире, а может, даже по всему этажу подъезда, кто знает. Джисона определённо привлекает тело Минхо, но сам Ли, а точнее его личность, интересует Хана только в дружеском плане и не более. Губы трогает слабая, немного измученная и горькая улыбка. Это кажется каким-то проклятием, где Минхо угодил в круговорот страданий. Пожалуй, ему просто не повезло. Не повезло влюбиться в своего друга, который не видит в нём кого-то кроме своего товарища и вечно поддерживающего все дурные затеи компаньона. Так уж вышло, и раз уж судьба даёт хоть какой-то выбор, значит, Ли должен его сделать. Не только во благо себе, но и во благо Джисону. Определившись и поставив в их спектакле определённую точку, он сумеет значительно снизить ущерб. И поступив так, доведя эту главу до конца, Минхо встанет на верную сторону, разумеется в том случае, если она тут есть. Ли бросает ещё один взгляд на Хана — не удерживается от соблазна. Он смотрит на эти мягкие и божественно прекрасные черты лица, что за пять лет дружбы стали до боли родными, важными. Они плотно въелись в мозговую кору, так что Минхо совсем не удивляется тому, что закрывая глаза, он без всяких проблем и трудностей с особой точностью вырисовывает точный портрет Джисона под прикрытыми веками. Можно сказать, это частый ритуал, что является неотъемлимой частью его жизни. Ли привык к тому, что Хан всегда рядом, даже когда физически он далеко. Минхо так привык к Джисону, что сам не заметил, как стал зависим от него и их времяпровождений. Неважно, думает ли Ли о Хане или же нет, но в обыденных вещах, он подмечает некоторые мелочи, что безусловно связаны с парнем или же их общими воспоминаниями. Будь-то аромат шоколадных круассанов с лавки на площади, начинкой которых Джисон когда-то запачкал себе всё лицо, в следствии чего Минхо пришлось оттирать его пухлые щёки и нос, будто тот малое дитя; или же простой брелок в виде хомяка на сумке у одногруппницы. Запах вечернего города у Ли тоже ассоциируется с Ханом, ведь в свободное время они часто выбираются куда-то на всю ночь. А ещё клубника и всё что с ней может быть связанно, ведь этот обалдуй просто без ума от неё. Минхо уверен, что если бы была возможность стать фанатом этой ягоды, то Джисон определённо был бы одним из первых, если и не самым первым. Ли позволяет улыбке всплыть на губах, прокручивая всё это у себя в голове. Он глубоко вздыхает и наклоняется к Хану, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его виске — чёрт возьми, снова не сдержался, впрочем, пускай. От лишних поцелуев ещё никто не умирал. Его губы невесомо касаются нежной кожи спящего парня, но довольно быстро отстраняются. Минхо смыкает их в линию, хотя они всё ещё горят. Ли медленно моргает, убеждаясь в том, что он сделал свой выбор. С этого момента ход истории пойдёт по одной из всех допустимых развилок, ведь каждое наше решение влияет на пройденный путь.

***

Раннее утро, даже поздней весной, всегда встречает некой прохладой и свежестью, к счастью, не такой колючей как осенью, а тем более зимой. Кромки света постепенно начинают пробиваться сквозь полуоткрытые жалюзи, обводя ажуром дремлющую фигуру, укрытую простынёй. Джисон морщится, когда тоненький луч освещает его лицо, пытаясь спрятаться куда-то от него, чтобы снова провалиться в желанный мир грёз. В свой выходной хочется хорошенько выспаться, и уж слишком яркое солнышко не должно этому никаким образом помешать. Хан мычит, зарываясь носом куда-то в подушку. Он тянется рукой, чтобы обнять Минхо и притянуть его тёплое тело к своему, проваливаясь в сладкую дрёму, но все что пальцы нащупывают, так это пустую прохладную постель и скомканные простыни. Джисон хмурится, так как сон понемногу ускользает от него. Парень лениво с неким недовольством разлепляет свои веки и убеждается в том, что на кровати он один. Мозг потихоньку начинает обрабатывать новополученную информацию, но получается слабо, так как Хан всё ещё хотел бы продолжить спать. Джисон тянется за телефоном на своей тумбочке, чтобы взглянуть который час. Экран зажигается, в то время как глаза Хана всё ещё упорно стараются привыкнуть к яркому свету. Время гласит восемь тридцать. Джисон откладывает телефон обратно и, снова утыкаясь в подушку, измученно мычит. — Минхооо, — тянет он хрипловатым голосом, — какого чёрта тебе не спится в такую рань? Сегодня же воскресенье, — Хан буквально стонет от недовольства, ведь обычно в выходные они с Ли спокойно валяются в кровати до часу дня и только потом начинают делать из себя людей. Тишина в ответ заставляет Джисона оторваться от своего нытья в подушку и, перевернувшись на спину, опереться на локти. — Минхо? Ты тут? — спрашивает Хан, но так и не получает никакого ответа. Джисон кряхтит, когда поднимается со своей кровати, чтобы осмотреть свою квартиру, полагая, что Ли на кухне и мог его не услышать. Однако Минхо нигде нет. На некоторое время Хан приходит в ступор, проверяя прихожую на наличие обуви Ли, которая, к слову, там естественно отсутствует. Довольно странно, что Минхо ушёл так рано, ведь в выходные они обычно проводят в аппартаментах Джисона почти весь день, чуть ли не под вечер Ли возвращается к себе, а бывает и вовсе остаётся у Хана на ночь вновь. Несмотря на неестественность ситуации, Джисон решает не придавать ей большого значения, понимая, что у Минхо, возможно, могли появиться какие-то дела. Хан возвращается в комнату за телефоном и открывает их с Ли чат. Там нет новых сообщений от Минхо, ни одного нового слова. Это довольно…странно. Обычно Ли всегда предупреждает, если что-то внезапное случается, но, видимо, сегодня не тот случай. Если быть максимально честным, то в голову Джисона закрадываются некоторые сомнения насчёт подобного нетипичного поведения друга. Он, конечно, не параноик, ну, может, отчасти, однако ранее ничего подобного не случалось. Хан мотает головой, будто пытается выкинуть навязчивые мысли, а затем принимается печатать. hanny Это, пожалуй, первый выходной, когда я проснулся без тебя под боком. Капец, непривычно. Ты хоть позавтракал перед тем как уйти? Джисон пристально смотрит на своё написанное сообщение и раздумывает о том, а не слишком ли оно…ну… не такое как у друзей, но быстро выкидывает эту мысль из своей головы, нажимая отправить. Он всегда в такой манере пишет Минхо. Это же Минхо, Хан не может по-другому писать ему, да и не считает это необходимым. Экран гаснет, и Джисон плетётся в ванную, чтобы привести полусонного себя в чувства. Однако даже утренний поход в душ не помогает Хану почувствовать себя человеком, ведь мышцы, непривыкшие к нагрузке в такую рань, напрочь отказываются нормально слушаться. Всё так утомляет. Готовка тоже не придаёт телу какой-то бодрости, Джисон делает всё на автомате, будто его поставили на автопилот. Заглянув в холодильник, он замечает, что никакая еда не была тронута, потому спешит настрочить ещё одно сообщение. hanny Ты не поел. Надеюсь, у тебя действительно есть какое-то суперважное дело, чтобы пропустить завтрак. Когда закончишь с делами, не забудь поесть. Хан усмехается, глядя на собственное сообщение в стиле “заботливой мамочки”. Возможно, он чересчур волнуется о состоянии не своего желудка, когда собственный уже буквально кричит о том, насколько голоден. Джисон выуживает палочки, чтобы наконец приступить к трапезе. Как великий шеф-повар, на завтрак молодой человек приготовил себе рамён с яйцом. Не то, что Хан не умеет готовить что-то кроме этого, просто идти в магазин за продуктами совершенно не хочется, а заморачиваться потом с готовкой какого-то новороченного блюда тем более. Слава богам, что лапша всегда есть под рукой. Хан включает на телефоне первое попавшееся видео на ютубе, а затем, наконец, принимается за еду. После вкусного завтрака Джисон моет посуду, раскладывая всё по своим местам. Закончив, он опирается на кухонную столешницу бедром, задумчиво обводя свою квартиру взглядом. Раз уж Ли сегодня не с ним, и они не собираются вместе бездельничать весь день, было бы неплохо посвятить этот выходной уборке. Хан кивает собственным мыслям и плетётся в ванную за моющими средствами и мочалками. Первым делом Джисон подключает свои наушники к телефону, включая любимый плейлист, а после принимается убираться. Он заправляет постель, пылесосит все ковры в комнатах, а затем тщательно вымывает пол так, чтобы паркет сиял, а на плинтусах не оставалось никакого мусора. Не забывает протереть маленький слой пыли, что осел почти на всей поверхности мебели и убирается в ванной. Моет душевую кабину и раковину с туалетом, оттирая все различимые пятна. Убирает разводы с зеркала с помощью нового средства для стёкол, а после вымывает все тряпки, возвращаясь на кухню. Возможно, стоит сказать, что он сильно увлекается, когда принимается избавляться от слоя жира, покрывшего его духовку, но парень абсолютно не обращает на это внимания, ведь с возрастом он стал понимать, что уборка является своего рода терапией. Более того, всегда приятно жить в месте, где царит чистота. Хан усмехается, когда в его голове проскакивает эта мысль, ведь если бы подобное услышал подросток Джисон, то он бы был в полном шоке. Хан до сих пор отчётливо помнит, как в детстве не любил убираться. Хотя, пожалуй, даже ненавидел. О нет, это вовсе не преувеличение, так как, когда мама не разрешала ему идти с друзьями играть во дворе до тех пор, пока он не уберётся, мальчик чуть ли не выл от безысходности. Теперь же молодой человек был благодарен матери, что та всё-таки привила ему какую-никакую чистоплотность. Он всё-таки вырос. С наушников льётся энергичная мелодия, которая будто заряжает энергией. Джисон кивает тому, что он сейчас и он в более младшем возрасте всё ещё питает огромную любовь к музыке. Хоть что-то в этом мире остаётся стабильным. Потратив несколько часов, чтобы покончить с уборкой, Хан плюхается на кровать, распластавшись на ней в форме звезды. Он знатно утомился от подобной продуктивности. Обычно Джисон не сильно заморачивается со всем этим, предпочитая валяться в постели за просмотром каких-то фильмов на Netflix на пару со снеками, но сегодня ему было нечем заняться, так как обычно всё это он делал вместе с Минхо. В одиночестве подобный ритуал казался довольно скучным, ведь с Ли можно было бы обсудить поступки героев и повороты сюжета, выстраивая и обсуждая зародившиеся в их головах теории, можно бы было посмеяться с того, как Минхо дёргается от резко выскочившего скримера, а затем самому испугаться следующего, слыша как теперь настала очередь Ли потешаться, можно бы было хихикать с того, как чужие уши предательски краснеют от очередного подката, Хану нравилось смущать подобным своего друга. Ему нравилось подолгу обниматься с Минхо, болтая о всякой ерунде, нравилось прикасаться к его коже и целовать его розовые губы до тех пор, пока те не станут красными. Джисону нравилось любое времяпровождение вместе с Ли. Оно было наполненно чем-то особенным и близким, а без него всё казалось каким-то обыденным и серым. Всё это так странно, но в тоже время так… правильно? Хан мотает головой, думая о том, что ход собственных мыслей заходит куда-то далеко. В последнее время он слишком часто задумывается о своём особом отношении к Минхо. Джисон вздыхает и тянется за телефоном, чтобы зайти в чат с Ли. Ответа так и нет, хотя прошло уже довольно много времени. И о, если бы это был хотя бы час или два, но прошло уже пять часов с отправленного сообщения. Хан хмурится, ведь это странно. Чем Минхо может быть так занят, что не отвечает так долго? Более того, он даже в сети последний раз был в семь утра. Неприятная тревога закручивается в животе, но Джисон пытается как можно быстрее её отогнать. hanny Ты ещё занят? Короткое сообщение вряд ли как-то поможет делу, но Хан не может ничего не написать, при том в тоже время не хочет сильно навязываться. Потому Джисон решает больше ничего не писать до тех пор, пока Ли не ответит.

***

Однако каково удивление парня, когда Минхо не отвечает ни через несколько часов, ни вечером, ни даже на следующий день. Хан складывает (хотя скорее сметает) свои вещи в рюкзак с задумчивым и серьёзным выражением лица. Наверное, вокруг него сейчас образовалось тёмное грозовое облако, от чего одногруппники даже боятся подойти к нему, однако ему сейчас нет до этого дела. От Ли никаких вестей, но что самое странное, так это то, что он заходил в сеть сегодня, однако сообщения так и остались не прочитанными. Какого чёрта?! Джисон недовольно хмурится, покидая аудиторию. Минхо никогда его не игнорировал. И под никогда действительно имеется в виду никогда. Всё это предельно странно, и это не на шутку начинает волновать Хана. Вместо того, чтобы написать, он решает позвонить Ли. В трубке слышится женский голос автоответчика, который мелодично повторяет “абонент недоступен, перезвоните позже” два раза, на корейском и английском. Складка меж бровей становится ещё глубже и Хан набирает друга снова. Спустя пять попыток, что оказались провалом, телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Вначале Джисон не хочет сейчас ничего читать, однако видит, что написал ему Минхо. Парень тут же спохватывается, заходя в чат. lino Прекрати мне названивать. Хан хлопает глазами, в то время как где-то в груди стремительно зарождается гнев. hanny Я волновался за тебя, придурок. Почему ты не отвечал? У тебя всё нормально? Честно сказать, Джисон удивляется тому, что его беспокойство способно так запросто затушить недовольство. Сообщение становится прочитанным сразу же, но печатать Минхо начинает только через пять минут. lino Со мной всё в полном порядке, нет необходимости переживать. Хан выдыхает с некоторым облегчением, физически ощущая, как какой-то неведомый груз пропадает с его груди, однако следующее сообщение Ли просто добивает. lino Джисон, нет надобности мне писать и звонить больше. Джисон недоумённо хлопает глазами, убеждаясь в том, что не прочитал сообщение не правильно и оно настоящее. hanny Что значит нет надобности? Что происходит? Может, Хан надумывает себе, или каждое сообщение Минхо буквально сквозит каким-то непривычным холодом? Наверное, Джисон свехнулся. Ответ от Ли приходит только спустя восемь минут, при том, всё это время Хан тупо пялился в экран в ожидании, переваривая всё. lino Понимай как хочешь, но на этом наше общение закончено. Джисон неверяще сверлит глазами их с Минхо чат и абсолютно ничего не понимает. Какая муха его укусила? Ещё в субботу вечером между ними всё было в полном порядке, что за два чёртовых дня могло пойти не так? hanny О чём ты говоришь? Я сделал что-то не то? Первое, что приходит в голову, так это то, что Хан мог чем-то обидеть Ли, от чего тот теперь выпускает свои иголки. Однако Джисон не помнит ничего такого в своём поведении и действиях, что действительно могло бы задеть Минхо. Может, это шутка или глупый розыгрыш? Хану очень хочется в это верить, ведь подобное поведение совершенно не свойственно Ли. Сообщение стало прочитанным сразу же, однако ответа на него нет уже пятнадцать минут, при том, что Минхо находится в сети. Джисон стискивает зубы и снова печатает. hanny Минхо, ответь на вопрос. Чёрт возьми, поговори со мной! Пожалуйста… На этот раз ответ приходит сразу же. lino Если продолжишь мне писать, я кину тебя в блок. Хан чуть ли не роняет свою челюсть на землю от такого. Что, блять, произошло, и почему Ли так себя ведёт?! У Джисона, по правде, нет ни одной идеи. Минхо будто подменили. hanny Ты же шутишь, да? Мне, если честно, вообще не смешно. Прекращай и давай нормально поговорим. Хан старается сохранять своё самообладание, хотя внутренне буквально закипает. lino Не шучу. Я предупреждал. Это последнее сообщение от Ли, после которого внизу чата высвечивается “пользователь вас заблокировал”. Джисон спускает со своих губ нервный смешок и зачёсывает пятернёй пряди волос, что упали на глаза, назад. — Он что, серьёзно? — недовольно бурчит парень. Хан глубоко вздыхает, чтобы успокоится. Сейчас он до предела взвинчен, кажется, любая мелочь способна вывести его с себя окончательно. — Чёртов, Минхо, — цокает Джисон на выдохе, покидая здание университета. Парень держит путь к дому Минхо, чтобы нормально обсудить всю эту ситуацию. В конце концов он должен знать в чём причина такого неестественного поведения друга. Он просто обязан выяснить всё и добиться нормального ответа. Хану необходимо поговорить с Ли во что бы то не стало. Однако, когда парень прибывает к месту назначения, на смену приходит новое разочарование — двери никто не открывает. Видимо, Минхо нет дома, либо же он принципиально не открывает Джисону. Хан измученно стонет, сползая по стене на плитку. Кажется, сегодня поговорить не выйдет. Он трёт переносицу, прикрывая глаза. Что же ему делать? Как он может достучаться до Ли во всех смыслах? Джисон не может просто так сдаться. Ему важно знать, что случилось, ведь Минхо, чёрт его побери, пиздец как важен для него. Даже сейчас, когда Хан злится на него, он находит в себе силы беспокоиться об этом несносном придурке. Он всё ещё переживает за Ли. Очень. Поэтому Джисон не намерен сдаваться, по крайней мере до тех пор, пока Минхо всё не объяснит. Раз уж добраться до Ли, когда он у себя дома не выйдет, тогда остаётся подловить его там, где этот парень не сможет спрятаться. — Чтож, Минхо, готовься. Я обязательно доберусь до тебя, — тихо шепчет себе под нос Хан, поднимаясь с пола.

***

— Подъём, спящая красавица, нам на пары пора, — говорит Сынмин, тормоша дремлющего парня. Минхо же выказывает полное нежелание повиноваться, оказывая сопротивление — накрывается пледом с головой. — Отвали, — сонно бормочет он. — Пропуски потом сам будешь отрабатывать, больше не отмажу, — хмыкает Ким, вздёргивая подбородок. Слышится недовольное мычание, а затем голова показывается из под пледа. О да, эта манипуляция всегда рабочая. — Ты такой злой, Мин, — обиженно тянет Ли. — Как и все старосты, — пожимает плечами Сынмин, поднимаясь с дивана, на котором лежит Минхо. Да уж, обычно когда твой друг староста твоей группы, это нереально здорово, ведь он и отмажет и прикроет, но не тогда, когда твой друг Ким Сынмин. Он, конечно, всегда на стороне Ли, но иногда Ким такой бесячий, что Минхо задумывается о том, как они вообще, блять, стали хорошими друзьями. — Твой завтрак на столе, — сообщает Сынмин и видит как глаза Ли начинают светиться и наполняться благодарностью. — О, не смотри на меня так, бесишь, — кривится, изображая отвращение. — Какой ты однако противный, — фыркает Минхо, закатывая глаза и поднимаясь с дивана. Мышцы ноют, так как место для сна было не ахти, но что жаловаться, сам же напросился. Вчера вечером Ли позвонил Киму и навязался к нему пожить на недельку. Он не сказал причину, как бы смог, но да, разумеется, это было для того, чтобы избежать столкновения с Джисоном. Трусливо? Да, пожалуй. Минхо был запредельно рад тому, что Сынмин не стал задавать никаких вопросов, бросив простое “окей” в ответ на просьбу пожить у него. Зачем же Ли понадобились подобные махинации? Ответ элементарен. Так как он дружит с Ханом уже пять лет, тот знает практически все аспекты его жизни: где живёт, где учится, где подрабатывал и ещё многое-многое другое. Однако всё, что Джисон знает о Киме, так это его имя и то, что тот является другом Минхо. В плюсе и то, что Хан ни разу не видел Сынмина вживую. Так что спрятаться у Кима в попытке скрыться от Джисона — лучший вариант. Однако в свою очередь Сынмин знает достаточно о Хане и их особых “дружеских” отношениях с Ли, так как Минхо часто ему рассказывал о нём и показывал фотки. Аля подружки-сплетницы. Однако в этот раз Ли, как уже было ранее сказано, не рассказал своему другу о ситуации с Джисоном. И, само собой, Минхо также скрыл тот факт, что у него есть чувства к Хану. Впрочем, вряд ли это теперь важно, ведь своим поступком Ли точно задел Джисона, и вскоре тот вовсе забудет о нём, как и планировалось. Хан не держал в своём сердце тех людей, что делали ему больно, он просто выкидывал их из своей жизни, чтобы не позволять им больше себя ранить. В этот раз этим человеком стал Минхо и, как бы не хотелось, Джисон не сделает для него исключение из своих правил. От этой мысли становится невыносимо грустно и тоскливо, но разве Ли имеет право печалиться? Пожалуй, нет. Он сам всё это заварил, так что вполне осознавал, что его будет ждать. Он прокручивал это всё в голове по нескольку раз, так что думал, что полностью готов столкнуться с последствиями, однако когда он видел вновь и вновь приходящие на его телефон сообщения от Хана, полные беспокойства, с каждой секундой хотелось всё прекратить и сказать, что это неудавшийся розыгрыш. Удивительно, что у Минхо получилось сдержать себя от порыва написать длинный текст со слёзными извинениями в ответ, в котором бы говорилось, что ему очень жаль, что он был так холоден и резок по отношению к Джисону. Его любимому Джисону… — Ты там медитацией решил заняться или что? Думаешь, у тебя времени полно? Поднимай свой зад и иди в душ, а потом завтракать, — донёсся твёрдый голос Кима с кухни. Ли испустил вздох, решая, что нужно перестать себя жалеть и двигаться дальше. — Иду я, — буркнул он, направляясь в ванную комнату. Парни добрались до университета вовремя, что являлось огромным чудом, поскольку, как выразился Сынмин, Минхо ужасно медлителен, прямо как черепаха. Они зашли в аудиторию и заняли места в середине, чтобы и лекцию краем уха послушать и в тоже время не сильно запариваться, незаметно играя в онлайн игры. Ли по-хозяйски раскинулся на стуле, выпрямляя свои ноги под столом для удобства, Ким примостился рядом, откидываясь на спинку и расслабляя плечи. Сегодня день обещает быть долгим, так как по рассписанию в понедельник целых пять пар. Минхо не знает, будет ли он чувствовать себя живым после почти что десяти часов учёбы, но очень на это надеется. Время тянется ужасно медленно, будто на зло, а лекторы вещают материал монотонным голосом, от чего невольно клонит в сон. Ли ленится записывать конспект под диктовку, наблюдая за тем, как Сынмин старательно записывает всё, что говорят, переодически сокращая для удобства. Вот он — примерный студент. Тут, конечно, вопрос немного спорный, так как Ким может играть на паре, абсолютно не вникая в тему лекции, однако Минхо полностью уверен в том, что если Сынмина спросят, то он безошибочно даст правильный ответ. Даже если Ким пропускает что-то, он потом всегда нарабатывает упущенное, да так, что знает темы лучше тех студентов, что с особым вниманием слушали профессора. А Ли держится на плаву и в полосе хорошей успеваемости только потому, что Сынмин всегда его гоняет и держит в тонусе. Минхо ему благодарен за это, так как из-за этого он завоевал расположение многих профессоров, которые теперь в большинстве случаев относятся к нему с пониманием и никогда не валят на экзаменах, если те не закрываются автоматом. Вскоре Ли делает вывод, что стоит всё-таки начать делать какие-то записи, чтобы потом было меньше работы, так что начиная с третьей пары, он приступает к написанию конспектов. Обеденный перерыв даёт возможность глотнуть воздуха и перевести дух после плодотворной работы. Парни успевают сбегать в магазин за дешёвыми сэндвичами и ещё парой закусок, захватывая по пути обратно горячий кофе из автомата. В кафетерии довольно шумно и оживлённо. Изголодавшиеся студенты выползают из кабинетов, чтобы наконец-то набить свой желудок чем-то съестным. Ким с трудом находит свободный маленький круглый столик, за которым они могут перекусить. Парни обсуждают всякие мелочи, а также дальнейшие пары и что их на них ждёт. Перерыв пролетает уж слишком быстро для сорока минут, а желание вновь вливаться в учебный процесс так и не появилось. Хотя когда оно было? Всегда было лишь слово “нужно”. Когда последняя пара медленно подходит к концу, Минхо принимается активнее проверять время на телефоне. Он буквально отсчитывает каждую секунду до завершения нудной лекции. И о, счастье, наконец это происходит — преподаватель покидает аудиторию, а студенты принимаются складывать вещи и подниматься со своих мест. Ли, выжатый как лимон, но пребывающий в хорошем настроении, так как в планах на вечер глянуть какой-то фильм с Сынмином, сметает всё в свой портфель, как вдруг слышит, как Ким задорно ему говорит: — О, посмотрите-ка, кто пришёл. Это же твой донжуан. Минхо хмурится на слове донжуан, но затем ему приходит осознание того, кого Ким мог так назвать, и Ли с ужасом в глазах медленно поворачивает голову к нижнему выходу из аудитории и замечает никого иного, как Хана, окружённого людьми, интересующимися кто он и что здесь делает. Да, пожалуй, это первый раз, когда Джисон пришёл к Минхо в университет, но это сейчас совершенно не радостная новость! — Блять, — ругается Ли и, схватив за ворот рубашки ничего не понимающего Сынмина, тянет его под столы, приседая на корточки. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Ким. Как хорошо, что он сразу адаптируется под такие ситуации. — Сейчас мы должны незаметно покинуть аудиторию через верхний выход, понял? — шёпотом диктует Минхо. Сынмин сверяет его оценивающим взглядом несколько секунд, а затем молча кивает. Пока студенты с передних и задних рядов постепенно выходят, парни мигом скрываются в толпе, буквально вылетая из аудитории. Они бегут некоторое время до второго выхода из университета, но полностью успокаиваются, когда садятся на автобус, отъезжая от учебного заведения. К счастью, Хан их не заметил, это немного утешает. Кто бы мог подумать, что он окажется таким настырным. Впрочем, Ли, как его близкий друг и партнёр, знал про подобную настойчивость, однако предпочёл пренебречь этим фактом, что, как видите, аукнулось ему в ближайшем будущем не в его пользу. Вся дорога домой проходит в тишине, слышно только сбитое после бега дыхание, рёв мотора и гвалт пассажиров в транспорте. Минхо уверен, что Ким просто даёт ему шанс собрать все плавающие мысли в кучу, а затем потребует объяснений. Не из-за простого любопытсва, а из-за того, что он волнуется за Ли, так как подобная реакция на Джисона слишком нетипичная. Обычно Минхо чуть ли не оды готов воспевать своему прекрасному “другу”, а тут вовсе избегает. Сынмин не может не переживать. Когда парни заходят в квартиру Кима, не спешат сразу начинать разговор. Они спокойно разуваются, моют руки и проходят на кухню, чтобы заварить тёплого чаю. Сынмин ставит чайник на плиту нагреваться, но всё ещё молчит, переодически поглядывая на задумчивого Ли. Минхо же мысленно радуется тому факту, что ему всё ещё позволяют оттянуть момент. Просто он не знает как всё это стоит преподнести. Хаотичные слова в его голове сейчас не вяжутся в предложения, куда уж там до полноценной истории. Тишину разбавляет тихое тиканье настенных часов и еле различимый шум пламени из конфорки. Это немного успокаивает — не сам звук, а концентрация на них. Минхо так безумно хочется сбежать от обсуждения этой темы также, как сегодня он сбежал от Хана, но ему следует поделиться этим с Кимом. Само собой, Сынмин не будет давить на него и требовать ответа, если Ли будет против, однако Минхо думает, что Киму спокойно можно довериться, более того он заслуживает знать, ведь иначе будет волноваться. Когда безмолвие нарушает свист чайника, Ким спешит выключить плиту. Он достаёт две чашки и, кинув в каждую по пакетику чёрного чая с бергамотом, разливает кипяток. Сынмин ставит кружки на стол, пододвигая одну из них к Ли. — Полагаю, тебе есть что мне рассказать, — произносит Ким. Минхо не поднимает взгляд на друга, потупив его в собственную чашку, откуда вздымается горячий пар. — Да, ты прав, — со вздохом произносит он, — разговор будет долгим, — предупреждает. Сынмин кивает в ответ, принимаясь внимательно слушать.

***

— Ты сделал что? — громко восклицает Ким. — Заблокировал его, — спокойно отвечает Ли, наблюдая за эмоциями на чужом лице. Сынмин прикрывает ладонью глаза, а затем трёт свою переносицу пальцами — пытается успокоиться. — То-есть вместо того, чтобы поговорить как взрослый человек, ты предпочёл сбежать не сказав ни слова, а после ещё и кинуть Джисона в блок? — цокает Ким, сверяя Минхо цепким взглядом. — Да, а как я должен был ему сказать? “Слушай, кажется, ты мне нравишься” или вот, получше “Знаешь, я не хочу с тобой просто трахаться, давай начнём встречаться”. Ты так себе это представляешь? Я бы разрушил нашу дружбу! — защищается Ли. — А сейчас ты типо её не разрушил?! Ты выбрал просто самый идиотский из всех существующих способов, как решить эту проблему. Если уж планировал свести на нет ваше общение, то нужен был хотя бы повод, хоть что-нибудь, а не просто резкое изчезновение, — негодует Сынмин. — У меня было не так уж и много времени на составление детального плана, — недовольно бормочет Минхо. — Зато теперь валом времени на беготню от Хана! — Ким глубоко вздыхает, прикрывая глаза, — Ладно, я понимаю, что для тебя это стрессовая ситуация и ты сильно переволновался, когда принимал такое непростое решение по отношению к Джисону, но сам подумай, как это выглядит с его стороны: у вас всё было хорошо, вы прекрасно проводили время как обычно, а потом ты таинственно исчезаешь, игноришь его целых два дня, заставляя гадать, что случилось, а после и вовсе блокируешь. Что он должен подумать, если не было и повода на какую-то проблему? Конечно же он будет пытаться добиться объяснений, тем более, судя с того, что ты говорил, он сильно упёртый, потому сдастся он не скоро. Ли тяжело вздыхает, утыкаясь лицом в кухонный стол. — Я знаю…знаю… Но я боюсь ему всё это рассказать. Говорить о чувствах всегда тяжело, а когда это твой близкий друг тяжелее в сто раз. — Если хочешь знать моё субъективное мнение, то хочу сказать тебе одно: люди, которые являются простыми друзьями, даже лучшими, не спят друг с другом. Ты же не спишь со мной, хотя мы довольно-таки близки, — замечает Сынмин. — Будто ты бы захотел. Да и спать с тобой это как спать с собственным братом. Извини, конечно, но я не фанат инцеста, — кривится Минхо и внутренне благодарит Кима за то, что тот разрядил разговор небольшой шуткой. — Так вот, Минхо, я пытаюсь сказать, что тебе не стоит бояться поговорить с Ханом, потому что вы ещё более близки чем мы с тобой во многих смыслах. Ты и в правду думаешь, что он тебя не поймёт? — Я боюсь, что он разочаруется во мне как в друге. Мы столько лет дружили, а тут я со своими дурацкими чувствами. — Разочаруется, он-то? Думаешь, он задумывался о том, что ты в нём разочаруешься, когда предложил тебе секс по дружбе? Полагаю, что нет, — произносит Сынмин. — Он тогда был пьян, — поясняет Ли. — Да какая разница? Алкоголь развязывает нам язык и заставляет быть честными в своих желаниях, даже тогда, когда мы не честны в них сами с собой, но уж точно не призывает нести выдуманные и беспочвенные вещи. Если ты сказал пьяным какую-то глупость, значит, ты хоть раз о ней задумывался трезвым, — подмечает Ким, — кроме того, ты разве разочаровался, когда он предложил тебе потрахаться впервые? — Нет… — Ну вот и всё! Хуже уже быть не может. — Ты хуёво успокаиваешь, — закатывает глаза Минхо. — Скажи спасибо, что я вообще сижу с тобой на кухне ночью и слушаю твои сопли. Прости уж, что я без платочка! — Сынмин всплескивает руками, подкрепляя действием иронию в своих словах. — Ладно, если серьёзно, то скажи мне, разве Джисон не заслуживает знать правду? Ли молчит некоторое время, прекрасно зная, что Хан заслуживает её знать, как никто другой. Ким прав, раз уж Минхо хочет прекратить с Джисоном общение, то хотя бы обязан сделать это должным образом. Пусть Хан его пошлёт, пусть накричит и скажет держаться подальше, но он достоен того, чтобы получить элементарные объяснения. — Я понял, я поговорю с ним, — сдаётся Ли. — Сделай это в ближайшее время, — напоминает Сынмин. — Хорошо, — кивает Минхо, — в таком случае я вернусь к себе домой завтра. — Ага, — соглашается Ким, зевая. — Это действительно был долгий разговор, пойдём спать. — Да, пошли, — произносит Ли, делая последний глоток чая, а затем покидает кухню вместе с другом.

***

Следующий день проходит спокойно. Удивительно, но на этот раз Джисон не приходит к Минхо в университет. Неужели сдался? Ли бы прекрасно его понял, если бы да. Минхо едет вместе с Сынмином, чтобы забрать у него свои вещи. В небольшую спортивную сумку уместилось достаточно одежды и других необходимых принадлежностей на целую неделю, так что Ли несказанно рад тому, что ему не придётся переть домой тяжёлый багаж. Парень подходит к подъезду, кутаясь в свой лёгкий кардиган кофейного цвета. Несмотря на то, что весна практически подошла к концу, погода решила повременить с теплом последние пару дней. Ли заходит в подъезд, нажимая на кнопку своего этажа в лифте. Пока он поднимается на свой этаж, в его голове крутятся мысли о Хане. В скором времени он должен ему написать и всё объяснить — так проще, чем с глазу на глаз. Возможно, стоит это сделать сегодня вечером, пока Минхо снова не принялся оттягивать всё до последнего, а Джисон ещё не против его выслушать. Характерный звук оповещает о пребывании лифта на нужный этаж, и Ли уже собирается выйти, как вдруг замечает Хана, сидящего у его двери на плитке. Сумка выпадает из рук Минхо, когда круглые глаза Джисона уставляются прямо на него. Ли, конечно, хотел поговорить в ближайшее время, но не вживую уж точно! Он принимается активно тыкать на кнопку, которая закрывает дверь лифта — снова пытается сбежать — однако попытка феерично проваливается, так как Хан успевает просунуть руку между задвигающимися дверьми, так что те вновь открываются. Джисон хватает Минхо за руку и вытаскивает его из лифта, прижимая к стене, чтобы больше не сбежал. Лопатками Ли ощущает прохладу бетона, в то время как на лице оседает тёплое дыхание Хана. — Наконец-то я поймал тебя, золушка, — говорит Джисон, наблюдая за взволнованым взглядом напротив. Его глаза так остро смотрят в самую душу, что Минхо хочется сжаться, но он не замечает в этом взгляде сильного негодования или злобы, обращённой в его сторону, хотя знает, что своей выходкой он, должно быть, не слабо вывел Хана из равновесия. Уж Ли то знает, как легко пошатнуть терпение друга. На этаже со стороны лестницы появляется старенькая бабушка, что увидев развернувшуюся картину, недовольно бормочет: — Боже, что за молодёжь пошла. Творят непотребства, где им вздумается, — задерживаться она не собирается, быстро скрываясь за дверью собственной квартиры. — Нам нужно поговорить, — требует Джисон, полностью игнорируя ворчания пожилой женщины, — пожалуйста. — Давай зайдём внутрь, — предлагает Минхо и его сразу же отпускают. Ли удивляется подобному доверию, но глубоко внутри что-то теплеет. Парни заходят в квартиру и разуваются. Минхо кидает свою сумку в коридоре, а затем следует в гостинную-спальню. В отличие от квартиры Хана, у него только одна комната. Ли приземляется на заправленный раскладной диван, и хлопает рядом, чтобы Джисон сел возле него. Друг так и делает. Однако Минхо молчит, ведь вся его уверенность поговорить испарилась ещё тогда, когда он увидел Хана у своей двери. Он просто не знает с чего начать. Просто признаться в чувствах? Вот так резко? Или следует как-то плавно подвести к этому? В голове пусто, абсолютно. Мысли, будто сговорившись, в один миг затихли. Джисон наблюдает за чужими видимыми колебаниями и принимает решение начать говорить первым: — Минхо, скажи мне, я сделал что-то не так? Поэтому ты меня избегаешь? — Нет, нет! — тут же восклицает Ли, протестующе размахивая руками, — дело не в тебе. — Тогда в чём? — взгляд такой внимательный, что Минхо готов растаять прямо под ним. Ли с трудом проглатывает сухой ком в горле, который будто застрял внутри поперёк всей гортани, и делает судорожный вздох, что не укрывается от Хана. — Дело во мне, ты тут ни при чём. — Джисон слушает с особым вниманием, потому Минхо продолжает, — Изначально я не должен был соглашаться спать с тобой, ведь в тот момент, я почему-то не задумался о последствиях. Я нарушил обещание, что мы дали с тобой друг другу. А ещё я всё разрушил. Как я могу после этого быть твоим другом? — Ли впервые смотрит на Хана, его взгляд похож на щенячий — вот-вот расплачется. — О каком обещании ты говоришь? — не понимает Джисон. — Не влюбляться в друг друга. А я влюбился в тебя, прости, — Минхо всхлипывает, утирая свой потёкший нос и смахивая с ресниц подступившие слёзы. — Ты поэтому начал меня избегать и захотел прекратить общение? — переспрашивает Хан, чтобы удостовериться. Ли кивает, снова шмыгая. — Боже, — шепчет Джисон, прикрывая своё лицо. Минхо уже готов ко всему. Плевать, что он может разреветься прямо перед объектом своих воздыханий. Уже просто плевать. — Прости меня, Хо, — внезапно произносит Хан, от чего Ли удивлённо уставился на него. — Я такой дурак, честное слово. Прости, что не заметил всё сразу и заставил мучаться тебя с этим в одиночку. Мне следует лучше думать, когда я предлагаю что-то настолько опасное. У Минхо на затворках сознания проскакивает скользкая и болючая мысль — его сейчас отвергают, ведь так? Не важно, мягко или как-нибудь ещё, это одинаково больно… Неожиданно Джисон берёт лицо Ли в свои тёплые ладони и твёрдо произносит: — Знаю, что я просто отвратительный друг и партнёр, потому что заставил пройти всё это самостоятельно, но, Минхо, ты сможешь дать мне ещё один шанс, пожалуйста? Минхо приоткрывает рот в изумлении, а затем снова закрывает. Он ведь сейчас не ослышался? Это значит…да? — Ты имеешь ввиду, что ты хочешь… встречаться со мной? — неуверенно спрашивает Ли, но он просто не может не задать этот вопрос. Всё ещё кажется, что он бредет. — Если ты позволишь, то да, я хочу. Мы могли бы хотя бы попробовать для начала, и если я опять совершу какую-то глупость, можешь смело меня бросить! — заявляет Хан не колеблясь. — Ты придурок, Хан Джисон! — выпаливает Минхо, утыкаясь парню в грудь и не сильно ударяя его по плечам кулаками. — Чёрт возьми, ты, блять, настоящий идиот! Джисон легонько обнимает, отвечая: — Я знаю, прости меня. — Если ты чувствовал тоже самое, то почему молчал?! — выкрикивает Ли, отстраняясь. — Я просто боялся. Боялся тебя спугнуть и всё разрушить, — ответил Хан. Надо же, два сапога пара. — А когда предлагал трахаться без обязательств, то страха не было! — обиженно заявляет Минхо. Джисон чуть ли не давится воздухом, оправдываясь: — Я бы всё в шутку перевёл, если что. — Шутник, блять, — Ли ещё раз пихает его и сдувается. Он не может долго злиться на этого парня. — Так получается, мы теперь… — Встречаемся, да, — заканчивает за него Хан. А Минхо не верится, всё звучит как в самом слащавом и желанном сне. Они с Джисоном теперь встречаются, с ума сойти. — В таком случае, поцелуй меня, теперь уже как мой парень, а не друг с привилегиями, — от одного слова “парень” на душе Ли теплеет, а щёки окрашиваются в нежно-розовый. Подумать только, они делали столько постыдных вещей в своих сексуальных практиках, но обычное слово “парень” смущает Минхо не меньше. Хан мягко улыбается и успокаивающе проводит большим пальцем по щеке Ли, а затем приближается так близко, что дыхание смешивается в одно, и целует. Трепетно и нежно, будто боится, что применение чуть большей силы может сломать его любимого человека. Под прикрытыми веками Минхо взрывается сотня, а то и тысяча феерверков, губы приятно покалывает от наплыва ласки, а по телу волнами распространяется тепло. Плотным шаром оно обволакивает сердце, что активнее начинает биться в груди. Минхо любит, и его любят в ответ. Что может быть ещё прекраснее? Кажется, ничего.⁠♡