ОТ ЧЕРДАКА И ДО ПОДВАЛА

Bu voy zitra Mogri afe-dife, Lizon gedi Tromo lezi gizi Summer, С. Курехин

— Паршиво, — мрачно говорит Поттер и отворачивается. — Паршиво. — Северус Снейп смотрит на пульсирующую темную метку на своем предплечье. Они стоят на чердаке в доме № 12 по площади Гриммо. Темнеет. Четверг. Поттер открывает большое грязноватое окно, впуская холодный февральский воздух. Насколько сов под потолком хлопают крыльями. Снейп уже изучил этот мрачный унылый дом — большинство комнат оказались закрытыми, и даже через толстые двери в них чувствовалось покалывание темной магии. Он выбрал себе одну из спален — подальше от комнаты Поттера и поближе к библиотеке, оборудовал лабораторию в обветшалом подвале. Снейпу не нравится ни дом, ни Поттер. Ему совсем не нравится скрываться в тылу. — И… что будем делать? — Поттер возвращается на исходную — встает рядом со Снейпом, впериваясь взглядом в метку, будто собирается увидеть там что-то новое. — Понятия не имею, что тебе делать, — огрызается Снейп, отдергивая рукав. — Иди займись чем-нибудь полезным. Жизнь глупа и бессмысленна. Похоже, ближайшие месяцы станут тем еще испытанием. хххх — Весь дом провонял доксицидом! Какого черта, Поттер! — Я что, виноват, что докси развелось?! — И ты, конечно, не подумал, что застрял здесь с зельеваром? — И что бы ты сделал? Сварил их в котле? — Поттер, ты болван! Существует доксицид без запаха! — Будто ты стал бы его делать! — Если альтернатива — эта невыносимая вонь, то да, стал бы! — Да к тебе хрен сунешься! Скажешь слово — сразу “Поттер, ты болван”! — Поттер, ты болван! Научись отделять важную информацию от болтовни, которую ты так любишь! — Чертов ублюдок! Ну почему ты такой! — Еще раз назовешь ублюдком — прокляну! хххх — Бестолочь! — Упырь! — Не смей даже близко приближаться к подвалу, — шипит Снейп, хватая Поттера за ворот футболки. — Я просто хотел помочь все разложить! — Поттер не отводит взгляд, его лицо пылает. — Никогда не трогай чужие ингредиенты, — цедит Снейп чуть ли не по слогам. — Только под моим присмотром. Брови Поттера ползут вверх, голова кренится набок, будто он силится разглядеть в глазах Снейпа что-то, чего раньше не замечал. — Хорошо, — соглашается он неожиданно спокойно. — Под присмотром. Я понял. Снейп отталкивает его. хххх — Герой хренов! Дерзкий, бесполезный мальчишка! — Палочка в руках Снейпа подрагивает. — Перестань орать, я задел тебя случайно! Я тренировался! Кто знал, что ты так внезапно зайдешь! — Ты мог прикончить меня! — Я случайно! — ТЫ МОГ ПРИКОНЧИТЬ МЕНЯ СЛУЧАЙНО, ЧЕРТОВ ТЫ… — Ступерфай, — орет Поттер. Снейп замирает оглушенный, прикидывая, можно ли умереть прямо сейчас от одной только злости. Поттер сглатывает, переводит взгляд на свою палочку. — Окей, — устало опускается на стул. — Не думал, что до этого дойдет, но, кажется, по-другому не получается. Снейп стоит. Сердце бухает в ушах, он готов задохнуться от ярости и бессилия. — Я не желаю тебе зла, — произносит Поттер, сосредоточенно перекатывая палочку в пальцах. — И раз уж мы вместе застряли… Я не намерен сражаться еще и здесь. С тобой. Понимаешь? — бросает на замершего Снейпа короткий взгляд. — Я хочу перемирия. Ладно? Я не мечтаю, что ты будешь милым, это было бы даже слишком… расслабляюще, — кривит губы в подобии улыбки. Снейп мечтает закатить глаза. — Думаю, нам нужны какие-то правила. Например, я обещаю не заходить в подвал, когда тебя там нет. И тренироваться только с защитными чарами на двери. И… обсуждать все, что касается общей территории, даже если чертовы докси купаются в кастрюле с супом. А ты мог бы перестать называть меня болваном и мальчишкой каждый раз, когда мы разговариваем. Хоть немного пореже. Меня бы это устроило. Поттер снимает заклинание. Снейп закашливается, трет сведенное запястье. Отголосок ярости омывает его волной и исчезает. — Значит, правила, — загробным голосом говорит Снейп. — Как насчет не обездвиживать друг друга, если желаешь что-то сказать? — Ты не дал мне другой возможности, — возражает Поттер, впрочем, довольно миролюбиво. — Извини. Честно говоря, сам от себя не ожидал, — запускает руку в растрепанные волосы, бросает короткий взгляд на наставленную на него палочку. — Ты собираешься меня убить? — Это было бы слишком просто. — Снейп прячет палочку и усаживается напротив него. — Я не желаю тебе зла, — зачем-то повторяет Поттер. Снейп разглядывает его с неожиданным любопытством. Неизменные маггловские обноски, на голове бардак, извечные круглые очки — вроде бы ничего нового, но что-то все же неуловимо изменилось. — Ты, конечно, все такой же непроходимый болван, которому плевать на границы и безопасность людей вокруг. Однако, не могу не признать, что ты… — Поттер обреченно зажмуривается. — …повзрослел, — заканчивает Снейп. Это открытие поражает и его самого. — Ну, мне уже двадцать три. — Поттер осторожно открывает один глаз. — Мальчишка, — хмыкает Снейп. Поттер несмело ему улыбается. хххх — Одиннадцать дней, — говорит утром Поттер, салютуя кружкой. — И мы все еще друг друга не прикончили. — Считай день за два, — мрачно подсказывает Снейп. — Здесь не настолько ужасно! — Для того, кто привык отсиживаться в тылу. — Снейп скользит взглядом по газете. Он уже жадно прочитал первую полосу и некрологи, теперь можно не спешить. Они завтракают за длинным, узким и неудобным столом. И вся кухня какая-то непропорциональная, вытянутая, будто купе. Мрачные массивные шкафы во все стены доверху заставлены посудой, хватило бы на факультетский стол. Обычно Поттер встает очень рано, готовит завтрак и ждет, когда Снейп спустится вниз. Снейп никак это не комментирует. Довольно быстро выясняется, что Поттер готовит на двоих; не сразу, но Снейп все-таки соглашается на полный пансион — должна же быть какая-то польза от мальчишки. — Кто тебя заменит, пока ты здесь? — подает голос Поттер. — Очевидно, Драко, — произнести это оказывается непросто. Снейп делает глубокий бесшумный вдох, унимая сжавшееся от беспокойства сердце. — Я имел в виду в Хогвартсе? — Это неважно. Поттер призывает кофейник, пачку молока, звенит ложечка, размешивая. — “Еще никогда магическая Британия не была так сильна”, — декламирует Поттер заголовок с первой полосы. — Это правда? — Нет. — Знаешь, я перестал читать официальные новости... — Читать между строк полезно — глаза не так устают. — Лучше спрошу у Макгонагалл. — Ей явно не до нас. — Конечно. Заперла нас тут — и все. Я свихнусь уже на следующей неделе. Серьезно. Скоро просто ебу дам. — Лексика, Поттер, — не отрываясь от газеты. — Сокровище магического мира и погоревший шпион, один шаг отсюда — и мы в могиле. Придется нам обоим потерпеть. — Интересно, мы тут надолго? — Пока не придет время выйти. — Думаешь, наши продержатся? — У них нет иных вариантов. — Думаешь, у меня получится его убить? — Не попробуешь — не узнаешь. Снейп дочитывает газету в блаженной тишине и сворачивает ее. Поттер сидит напротив, обхватив лицо руками, сопит над тарелкой с овсянкой. Вид у него жалкий. — Не понимаю, почему ты так спокоен? — доносится глухо из-за его ладоней. — Поттер. — Что? — похоже на всхлип. Снейп вздыхает: — Поверь мне, я спокоен не больше твоего. Надо держаться, рано раскисать. — Снейп подливает кофе в его чашку, напускает в голос учительской строгости: — Тебе нужно прийти в себя. Пей свой кофе. Поттер кивает, отнимает руки от покрасневшего лица, обхватывает ладонями чашку, смотрит в нее так напряженно, словно силится разглядеть свое будущее. — Не знаю, выдержу ли я… Это ожидание… — Выдержишь, — прерывает его Снейп. Поттер сосредоточенно кивает чашке. — Ну, если ты так говоришь… хххх Одним вечером они сидят в гостиной друг напротив друга на жестких, неудобных кушетках. Сначала Снейп проводил вечера в счастливом одиночестве в огромной библиотеке. Но однажды из библиотечного камина послышался страшный скрежет, и мрачный, нечеловеческий голос зашептал его имя. Снейп решил, что лучше потерпит соседство с Поттером, чем с неизвестной темной тварью. Поттер, по крайней мере, зло известное. Снейп зажигает камин. Поттер вздрагивает. — “Особенности использования Психотрии Возвышенной в дурманящих зельях”, — читает Поттер с обложки книги в руках Снейпа. — Собираешься одурманить Волдеморта? — О, отвали, будь добр. — Все же мы могли бы иногда разговаривать, — не отстает Поттер. — Смотри: я говорю глупость, ты говоришь, что я говорю глупость, потом я шучу, потом ты злишься… — …Потом чашки на кухне начинают взрываться… — …потом мы выхватываем палочки… — …и потом я шесть с половиной минут блюю слизняками. Поттер прыскает. Снейп смотрит на него своим самым мрачным взглядом, молясь всем богам, чтобы уголок рта перестал предательски ползти вверх, потому что вообще-то блевать слизняками было отнюдь не весело. — Ты все-таки идиот, — печально констатирует Снейп. — И я застрял здесь с тобой. — Я не идиот. — Поттер призывает плед, укутывается, кладет голову на жесткое ребро кушетки и закрывает глаза. — Я Психотрия Возвышенная. И это так глупо, так не смешно, что Снейпа берет оторопь, он буквально столбенеет, в ужасе и отвращении глядя на Поттера. Огонь в камине потрескивает, Поттер вскоре начинает посапывать. Снейп так и не открывает книгу. хххх — Еда, — сухо говорит Макгонагалл. Из карманов ее мантии вылетают уменьшенные пакеты. — Ингредиенты. — Она направляет крохотные кульки на стол. — Главное — не перепутать, — ни тени улыбки. — Уж постарайся. Молчание. — Как ты, Минерва? — наконец спрашивает Северус. — Плохо, — отвечает она и поджимает губы. Под ее глазами темные круги, веки выглядят чуть припухшими. — Но мы делаем все возможное, чтобы нам всем стало лучше. — Потери? — Потери. — Кто? — Собираем список, ждем подтверждения. — Взмахивает палочкой — под чайником на плите вспыхивает огонь. — Так или иначе… Волдеморт планирует что-то большое в начале лета. — Так? Или иначе? — Фигура речи. Пока нет ничего конкретного. Иногда кажется, что Макгонагалл ему мстит. Она никогда не делится непроверенными данными, не строит при нем предположений, и Снейп с трудом выносит информационный вакуум, собирая крохи между газетных строк. — Ты продержишь меня здесь еще полгода, не так ли? — Пока не понимаю. — Макгонагалл машинально сортирует свертки на столе. — Еще не выяснили, насколько Волдеморт зол на тебя, понял ли он, что нападение на Гринготтс было остановлено не случайно. Сам знаешь, если он объявит награду за твою голову… — Когда. Макгонагал вздыхает и поправляется: — …когда он объявит награду, тебе придется залечь на дно, и, о великий Мерлин, я хочу, чтобы ты лежал очень, ОЧЕНЬ тихо, не дыша, не шевелясь и не моргая, чтобы про тебя все забыли, как будто тебя раньше и не было. Что-то между заботой и угрозой. Северус смотрит в окно, глотая язвительные ремарки одну за другой. — Я теперь совершенно бесполезен. — Отнюдь. Кто-то должен быть здесь с мальчиком… — Лось он здоровый, а не мальчик. — Снейп кривится от раздражения. — Ты его видела? Щетина на пол-лица. Лицо Минервы на миг становится светлее. Чайник на плите посвистывает, закипая. — Было бы хорошо, если бы ты приготовил побольше целебных зелий, Северус. На всякий случай. Он приготовил их уже столько, что хватило бы на больничное крыло Хогвартса. Снейп опускает голову, как бы нехотя соглашаясь: — Раз уж мне все равно здесь больше нечего делать. хххх Люпин появляется внезапно. Сначала слышится страшный грохот, затем Поттер начинает истошно орать. Снейп бежит на звуки, думая, что все, это конец. Больше не будет никакого Поттера, никакого Снейпа — больше не будет ничего. Это не страшно, наоборот, все становится легко и понятно. Однако в гостиной вполне себе живой Поттер носится вокруг лежащего на полу Люпина, под которым стремительно растекается темно-бордовая лужа. Люпин выглядит максимально скверно: у него вспороты вены на руках и ногах, и перемазанный в крови Поттер пытается зажать их все одновременно. — В сторону! — орет Снейп. Взмахивает палочкой, произнося длинное сложное заклинание: из палочки появляются золотистые нити, завиваются в узоры, растекаются по кухне, занимают все свободное пространство. Бордовая лужа под Люпином перестает шириться. Его раны все еще открыты, но кровь из них больше не хлещет. — Воспользуйся мобиликорпусом, — Снейп сосредоточенно следит за тем, как золотистые нити сливаются между собой, становятся плотными, обвиваются вокруг окровавленных рук и ног. — Нужно отнести его в кровать. Поттер бормочет заклинание. Тело Люпина, окутанное светом, льющимся из палочки Снейпа, поднимается над полом, с разодранной одежды капает кровь; они идут следом за ним по узким проходам и лестницам. — Куда его? — спрашивает Поттер, остановившись посреди темного коридора. И Снейп вдруг совершенно теряется. Молчание затягивается. Поттер оглядывается на Снейпа. Тело Люпина опускается ниже и ниже; рука стукается об пол, с пальцев натекает небольшая лужица крови. Снейп молчит. — Ну ладно, тогда ко мне, — решает Поттер. И они идут к нему. хххх Вечером Снейп лежит на кровати поверх одеяла и смотрит в потолок. Скрипит дверь. Тени деревьев раскачиваются в свете уличных фонарей. Поттер моргает. — И чего? — интересуется Снейп. Поттер шагает вперед, дверь за ним закрывается. — Как-то мне не очень, — говорит он, присев на краешек кресла у кровати. — Пришел за утешением? — его голос чуть подрагивает, но Поттер вроде бы не замечает. Трещины на потолке сплетаются в одну большую рану ближе к окну. — Хотел побыть с кем-то. Не могу сейчас один. — Сходи к Люпину. — Я бы хотел немного побыть здесь. Снейп думает, что с этим делать. Он ужасно устал. — Я ужасно устал, — говорит Поттер. — Как будто это ты четыре часа кряду варил зелья для покромсанного в куски оборотня. — Ну… Я же тоже помогал. — Помогал, — неожиданно соглашается Снейп. Поттер смотрит на Снейпа, но Северус скорее умрет, чем поймает его взгляд. Снейп еще немного глядит в потолок. Потом закрывает глаза. хххх — Двадцать дней, — здоровается Поттер утром. — Двадцать дней, — соглашается Снейп. — Что будем делать? — Поттер плюхается напротив и призывает кофейник. — Понятия не имею, — медленно произносит Снейп, не отрываясь от газеты. — Иди займись… — “...чем-нибудь полезным”, я понял, — кивает Поттер. В его голосе нет обиды или злобы. Снейп передергивает плечами от раздражения. хххх — …И что будем делать? О Мерлин и все святые. Они стоят у кровати Люпина. Прошло четыре дня с его появления в гостиной. Люпин все время спит. Снейп целыми днями готовит зелья, вливает в него их тоннами, постепенно состояние оборотня становится стабильным. По вечерам Поттер читает ему вслух — проходя мимо его спальни, Снейп слышит тихую, монотонную речь. Снейп не знает, где спит Поттер, пока Люпин занимает его кровать. хххх Поттера нигде нет. Второй день он не выходит к завтраку, не спускается в гостиную, не мелькает в коридорах — тишина. Сказать по правде, они не так уж часто видятся. Снейп варит зелья в подвале, Поттер чем-то вечно грохочет наверху. И их редкие встречи — это уже больше общения, чем Снейпу бы хотелось. Но очевидно, основная задача Снейпа — присматривать, и он чувствует, что теряет контроль. Поттер оказывается в одной из дальних комнат. Сначала кажется, что на кровати навалена груда тряпья, но прежде чем закрыть дверь, решив, что эта комната тоже пуста, Снейп замечает торчащую из тряпья коленку. — Поднимайся, — говорит Снейп, распахивая заклинанием плотные и словно оборванные снизу шторы. Пыль от них взвивается густыми клубами. Кажется, здесь не убирались последнее столетие. Поттер стонет, накрывается одеялом с головой. Мрачный выцветший плед, больше похожий на старый гобелен, медленно сползает с кровати на пол. — Пошевеливайся, — прикрикивает Снейп и открывает окно, прогоняя затхлый запах. Похоже, Поттер два дня не вылезал из постели. — Хочу спать, — ноет Поттер. — В ГРОБУ ОТОСПИШЬСЯ. — Снейп откидывает одеяло. Поттер весь сжимается от холодного воздуха. Отдергивает задравшуюся на спине пижаму. На большой темной картине над кроватью появляется угрюмое лицо, корчит презрительную гримасу, оглядывая комнату, и исчезает. — Чтобы через пятнадцать минут был в подвале. Будешь помогать. Опоздаешь хоть на секунду — не впущу. Снейп не думает уходить, ждет, скрестив руки на груди. Поттер морщится под его взглядом, медленно садится, трет помятое лицо. Нащупывает на тумбочке очки. Тяжело вздыхает. Плетется в ванную. — Плохо выглядишь, дорогой, — журчит зеркало. — О, отъебись, сделай милость. — Поттер открывает воду. Дверь в ванную захлопывается. хххх — Ты был под Круциатусом семь минут, — говорит Поттер задумчиво. Они сидят в гостиной. Вечер. Трещит камин, за окном мелкой крупой сыплется снег. — Что ты чувствовал? Снейп долго молчит, глядя перед собой. — Боль была невыносимой, — наконец произносит он. Мельком смотрит на Поттера и делает вид, что утыкается в книгу. — Невыносимой, — повторяет Потер, блуждая взглядом по комнате. Тихо завывает ветер. Ветви деревьев стучат по окнам. Громко тикают большие настенные часы. — Что было бы, если б тебя не раскрыли? — Поттеру явно скучно. В конце февраля Снейп окончательно потерял доверие Волдеморта, отказавшись выполнить очередной особенно жестокий приказ. Снейп не думал, что сможет с этим жить — он подвел магический мир, предал все, во что верил, не выполнил завет Альбуса, но уже на второй день заточения он ощутил такую смертельную усталость, что даже совесть затихла; осталась одна пустота и новая жизнь — бесцветное существование — здесь, в компании Поттера. Что было бы, если бы Снейп подчинился и продолжил работу? Кем бы он стал? Снейп не знает ответа. — Сейчас я был бы на собрании Пожирателей, а не застрял бы здесь с глупым мальчишкой, который не может и минуты просидеть молча, — отвечает Снейп. Поттер рассеянно кивает, уставившись на огонь в камине: — Я рад, что ты здесь, а не… там, — говорит он будто каким-то своим мыслям. — Еще бы, — вздыхает Снейп. — Ведь я такая приятная компания. Поттер молчит так долго, что Снейп успевает полностью погрузиться в чтение, забыв, что тот сидит напротив. Когда Поттер заговариваривает снова, Снейп вздрагивает: — С тобой приятнее, чем я мог бы предположить. Снейп молча перелистывает страницу. хххх Сегодня едва окрепший Люпин изъявил желание спуститься к завтраку. Снейп не был в восторге от этой идеи, но оборотень настоял. И вот, зачарованная ложка помешивает поспевающую на плите кашу. Снейп и Люпин сидят друг напротив друга, место Поттера пока пустует: он побежал наверх за зельями оборотня к завтраку. За окном — слякоть, свинцовое небо осыпается мокрым снегом. — Вижу, Гарри неплохо справляется, — говорит Люпин, кашлянув, и кивает на помешивающую ложку. — По крайней мере с работой домовика. — Смею надеяться, ты обращаешься с ним мягче, чем демонстрируешь мне сейчас, — Люпин вымученно улыбается. От этой его вечно извиняющейся улыбки тянет блевать. — С приговоренными принято хорошо обращаться, не так ли? — кривится Снейп. Улыбка мигом исчезает с лица Люпина. — Зачем ты так, Северус? — Как? Предпочитаю трезво смотреть на мир. — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… — начинает Люпин. — О, прекрати, — прерывает его Снейп. — Замолчи ради Мерлина. Вы все повторяли эту строчку пророчества столько раз, что она лишилась смысла. “Хватит могущества победить” — не значит, что он сам уцелеет. — Тот, в кого все верят, не может проиграть. — Снейпу слышатся вопросительные интонации. Люпин сцепляет руки в замок с такой силой, что костяшки его пальцев белеют. Снейп откидывается на стуле, разглядывая Люпина с нескрываемым презрением: — Ты разговариваешь дешевыми газетными заголовками. Что, так сложно признать, что шансы Поттера выжить — ничтожны? Люпин тяжело поднимается, подходит к зеву кухонного камина. Его спина сгорблена. Он зажигает огонь, подносит к нему руки. — Мне больно об этом думать, — признается еле слышно. — Вот как, — тянет Северус, буравя взглядом его спину. — А я, знаешь ли, думаю. Каждый день я вижу Гарри Поттера и думаю о том, что мы так отчаянно стараемся сохранить ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент. Огонь весело набрасывается на кору сложенных горкой поленьев. На лестнице слышатся торопливые шаги. — Уж не привязался ли ты к мальчику? — тихо спрашивает Люпин. Шаги приближаются. Снейп медленно поднимается с места; ножки отодвигающегося стула надсадно скрипят по полу. В дверь влетает вереница флаконов, за ними появляется Поттер. Флаконы приземляются на стол, их бледные разноцветные тени подрагивают в отсветах пламени. — О чем говорите? — Поттер настороженно переводит взгляд с застывшего, сжимающего кулаки Снейпа на скорбно глядящего в камин Люпина. — Я говорил Северусу, что если ты будешь сидеть здесь и бесконечно ждать, то сойдешь с ума. Тебе нужно найти какое-то дело, — голос Люпина, как обычно, мягок; Люпин не отрывает глаз от огня. — Это и есть твое “иди займись чем-нибудь полезным”, да? — Поттер понимающе кивает Снейпу, проходит к плите, заглядывает в кастрюлю, снимает помешивающее заклинание с ложки. — Именно, Поттер, — Снейп не отрывает глаз от спины Люпина. — Именно. хххх — Бердвотчинг! — говорит Поттер и откусывает смачный кусок от тоста с малиновым джемом. — …Извини? — Бердвотчинг, — повторяет с набитым ртом. Делает могучее глотательное движение: — Вот чем мы могли бы заняться. О святые небеса. — У меня нет слов. — Снейп качает головой. — Просто нет слов. Миллион очков Гриффиндору — я действительно совершенно искренне не понимаю, о чем ты говоришь. — Я разбирал чердак и нашел бинокль. Кажется, это не какая-то очередная темномагическая пакость, обычный бинокль. И окно на чердаке просто огромное. Мы могли бы наблюдать за птицами. — Поттер. — Да? — Поттер… — Ну чего? — Похоже, ты все-таки лишился рассудка. — Да почему? Наоборот! Отличное занятие, не понимаю, почему тебе не нравится! Снейп молча скрывается за газетой, потому что у него начинает дергаться глаз. хххх — Дай мне что-нибудь почитать. — Поттер лежит на кушетке, вытянув ноги к камину. За окном темно. Один носок на Поттере желтый, другой — синий. Это страшно раздражает. — Я подумал, я мог бы читать больше. — Сходи в библиотеку, — пожимает плечами Снейп, не отрываясь от книги. — Там одни темные искусства. И еще почему-то Жюль Верн. — Почитай Жюля Верна. — Боже, мне же не пятнадцать! — Тебе двадцать три. Почитай Жюля Верна. Поттер молчит. Камин уютно потрескивает. — Ты ведь всегда был таким ядовитым, да? — Да. — Даже когда был ребенком? — Я не был ребенком, Поттер. Я сразу родился взрослым и в этой мантии. — Я видел, что был. Снейп замирает. Поднимает глаза — не смей! Но Поттер смотрит на пламя, рассеянно накручивая на палец отросший вихор. Северус поручился бы жизнью, что Поттер не понимает что именно он вспоминает, с кем именно он сейчас разговаривает. — Извини, — вдруг говорит Поттер. — Это было ужасно. Я не должен был увидеть воспоминания, которые ты не готов был показать. Все-таки понимает? — Как скажешь, — мрачно откликается Снейп. Пусть будет перемирие. Все равно под рукой нет банки с сушеными тараканами. хххх — Меня укусила картина, — в его голосе шок и возмущение. Снейп не может пошевелиться после целого дня работы в подвале. Он сидит на краю кровати с чугунными руками на коленях и смотрит на полуодетого Поттера. Поздний вечер. Снейп уже переоделся в пижаму, откупорил флакончик с зельем сна без сновидений, а тут... — Эй, ты чего? Слышишь? Я пошел в библиотеку и меня укусила картина! — Поттер приближается, зажигает верхний свет, ослепляя. На нем только джинсы, они висят низко, на самых бедрах. Торс жилистый и крепкий, совсем не мальчишечий. На левом боку темнеет укус. Поттер ждет помощи. Снейп наконец поднимает руку, трет глаза и надеется, что смотреть больше никогда не придется. Поттер совсем близко. — Снейп, — чуть слышно зовет он. — Ты в порядке? В полном. Снейп медленно открывает глаза и тянется к укусу. Поттер подается вперед. Снейп проводит пальцами вокруг раны — тело Поттера покрывается мурашками, он резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы. — Больно? — удивляется Снейп. — Приятно, — отдаленно похоже на сарказм. Снейп раздраженно поднимает голову, но видит только выпяченный подбородок: — Мне нужно понимать. Тебе больно от прикосновений? — Приятно, — повторяет Поттер уже мягче, опуская чуть зардевшееся лицо. — Это обычный укус, — ровно говорит Снейп и призывает небольшую баночку из своих запасов. — Не вижу следов магического воздействия. Здесь поможет простенькая мазь. Наносить тонким слоем утром и вечером после душа. Поттер берет повисшую в воздухе баночку. Снейп убирает пальцы с его кожи. хххх Люпин уходит так же внезапно, как появился. — Я его проводил, — говорит Поттер. — Он передавал тебе благодарности. Он уже неплохо себя чувствует. Поттер сидит в подвале, наблюдая, как Снейп готовит зелья. — Вот как… — Снейп неспешно помешивает кроветворное против часовой стрелки. — Ты, конечно, не подумал, что Люпина надо было обследовать, прежде чем отпускать? Что он слишком слаб и истощен? Что, возвращаясь в таком состоянии, он подвергает опасности и себя, и других? Поттер молчит. — И что теперь будем делать? — передразнивает его Снейп. Поттер молчит. хххх — Я болван, — выдает Поттер следующим утром. — Это вчерашние новости. — Снейп накладывает себе овсянку. — Есть ли что-то свежее? Поттер глядит в окно, подперев ладонью подбородок. — Почему я так доверяю людям? — произносит он с каким-то надрывом. — Ремус сказал, что с ним все хорошо, и мне даже в голову не пришло проверять. — Его губы скорбно поджимаются. — Кажется, это как-то ненормально. Снейп обреченно вздыхает: — Чему тебя учили в детстве, Поттер? — Ну… многим вещам… — Тебя учили уважать взрослых, не так ли? — Поттер кивает. Северус вздыхает снова. — И, вероятно, ты все еще не понял, что “взрослых” не существует. И если взрослый человек, только что чудом избежав смерти, не пройдя надлежащих обследований, заявляет, что с ним все хорошо, то ты ему веришь, да? Потому что он вроде как… “взрослый”? Кивок. — В этом случае, гораздо больший болван этот конкретный взрослый, чем ты. — Северус наливает себе кофе и раскрывает газету. — Спасибо, — говорит Поттер. Снейп неопределенно хмыкает. хххх Поттера нигде нет. Снейп мечется по комнатам, заглядывая в каждый уголок этого ужасного дома, отталкивая тянущиеся к нему руки портретов. Вскоре становится понятно, что дом пуст. Снейп садится на кушетку в гостиной и принимается ждать. Громко тикают часы. Портреты глухо ворчат, успокаиваясь в своих рамах. Холодно. Снейп не зажигает камин, позволяя ознобу медленно пробираться к костям. Северус обхватывает себя руками и сжимает губы так плотно, что чувствует напряжение во всем лице. Он старается не представлять, как в Поттера летит зеленая вспышка, как жизнь уходит из его глаз и он валится на пол — тяжелый и чужой. …Камин озаряется зеленым. — Двадцать восемь дней, — приветствует его Поттер. — Чего сидишь в темноте? — швыряет в камин заклинание, угли вспыхивают. — Какого. Хуя. Поттер. — Снейп поднимается, готовый убивать. Поттер белеет на глазах: — За мной зашла Макгнагалл, там… надо было... Я же оставил записку! — Где? — рявкает Снейп. — Где твоя СРАНАЯ записка? — Да вот же, на каминной полке... Акцио. — Записка влетает Поттеру в руки. Снейп подскакивает к нему, хватает клочок бумаги. "Ухожу с проф. Макг, скоро буду. Не волнуйся, Г." — Не волнуйся, Г., — шипит Снейп и стискивает его пальцы вместе с гребанной запиской. Поттер морщится, бережно расцепляет захват и поднимает на него глаза. Тонкий шрам на лбу ясно виден из-за челки. Громко тикают часы. — Ну что же ты, — говорит Поттер как будто бы укоризненно. И почему-то в этот момент становится по-настоящему страшно, до оцепенения, до дрожи в коленях. Северус ничего не отвечает, выходит на деревянных ногах и тихо закрывает дверь. хххх — Что вчера произошло? — спрашивает Снейп за завтраком. Он проворочался всю ночь, кляня себя за то, что сразу не допросил Поттера с пристрастием. — Ты был в подвале, когда пришла Макгонагалл и сказала, что дом может быть скомпрометирован. Я говорил, что мы тебя не оставим! Хотел сходить за тобой, но она не позволила, вцепилась в меня мертвой хваткой. Ты знал, что у этой женщины железные пальцы? Я только успел накорябать записку — и она сразу затащила меня в камин. — То есть ты успел написать записку, но не догадался отправить патронуса, — Снейп откидывается на стуле, разглядывая Поттера, словно диковинную зверушку. — Твой мыслительный процесс непостижим. Поттер вымученно улыбается и прячет нос в чашку. Снейп буравит его взглядом: — Я правда не хотел уходить без тебя. Но пока я сидел тут один, до тебя, Макгонагалл уже так делала пару раз... и все обходилось... я подумал, что и сейчас…Но я сказал ей, что больше не уйду один, честное слово! — Не оправдывайся, Поттер, — говорит Снейп ровно. — Очевидно, из нас двоих ты представляешь гораздо большую ценность. — Это ужасно — мерить жизни людей их ценностью. — Поттер вздыхает. Потом оживляется, явно пытаясь сменить тему: — В итоге я просидел часов шесть в директорском кабинете под присмотром авроров и разузнал пару любопытных вещей… — он вдруг резко замолкает, словно не решаясь продолжать. — Говори же, — злится Снейп. — Что именно узнал? Не заставляй вытягивать клещами. Поттер молчит. А Снейпу и сил не хватает, и зла не хватает: — Ну же, — подгоняет он. Получается скорее просительно, не так грозно, как он бы хотел. — Ну-у, — тянет Поттер. И, не дожидаясь очередного окрика, поспешно продолжает: — Стало ясно, что Волдеморт подобрался совсем близко и лучше пока вообще не выходить отсюда. Иначе нам пиздец. — Что нам пиздец, и так давно понятно! Что еще? — Авроры тоже считают, что в начале июня Волдеморт готовит что-то большое. — Где? — Неясно. — В Хогвартсе? — Неясно! Чего ты от меня хочешь? — Чтобы ты в конце концов научился четко выражать свои мысли, черт возьми! Поттер отводит глаза к окну: — У Волдеморта на меня планы, что, конечно, тоже не новость, — говорит он как бы нехотя. — Но… Теперь он знает все про тебя. Все подробности — как долго ты служил Дамблдору, какие именно операции саботировал… Теперь он знает все. И он в ярости. Пообещал что-то баснословное за твою голову. Вроде ожидаемо, но по позвоночнику все равно проносится волна холода. — Что именно? — Я не очень понял. Богатство и славу... Плюс освобождение от каких-то выплат на несколько поколений вперед. — Ежемесячные взносы Темному Лорду, Поттер. Ты думаешь, на какие деньги готовятся все операции. Что еще? — Ну и все. Почести, какие-то вот эти взносы-отсосы, — бурчит Поттер, потом выпаливает: — В общем, тому, кто тебя прикончит, Волдеморт будет по гроб жизни отсасывать самолично. — …Отсасывать. Самолично, — эхом повторяет Снейп и со стоном роняет голову в ладони. — Твоя лексика, Поттер. Твой юмор. За что мне все это. — Пытаюсь как бы… смягчить удар, — голос Поттера полон сожаления. Он тянется к нему через стол. Северус сминает его пальцы и утыкается в них тоже. Они сидят так, пока дыхание Снейпа не выравнивается. хххх Снейп беспокойно расхаживает перед камином в гостиной. Утро. Свежий выпуск “Ежедневного пророка” всегда появлялся из камина в одно и то же время вот уже месяц. И сегодня газеты нет. — Ты точно ее не брал? — Я думал, что ты взял. — Поттер следит за его передвижениями, стоя спиной к окну, опершись рукой о подоконник. — Бестолочь. — Упырь. Снейп не останавливается. Мантия взвивается с каждым его поворотом. — Эффектно, — комментирует Поттер. Его глаза смеются. Снейп его игнорирует. — Пойдем есть, вдруг газета еще появится. — Я не могу завтракать без газеты. Не в этом чертовом доме. Не в твоей чертовой компании! — Ну правда, Снейп, как-то ты разволновался на пустом месте. Снейп разворачивается к нему, наполняясь яростью от макушки до пят: — На пустом месте? — шипит. — НА ПУСТОМ МЕСТЕ? Из камина вылетает газета, звонко шлепает Северуса по затылку, падает на пол и замирает. Снейп тоже замирает. Глаза Поттера расширяются от ужаса и восторга, губы начинают расползаться в стороны, и тут он встречается взглядом со Снейпом. Зажав рот руками, Поттер выбегает из комнаты. Слышно, как он грохочет вверх по лестнице, потом — хлопок заклинания — о, разумеется, заглушающего, — и становится тихо. Снейп закатывает глаза так, что, кажется, на секунду видит свой мозг. Поднимает газету и идет на кухню. хххх — Мы можем иногда ужинать вместе, — говорит Поттер. Очередное утро. В окно светит нежное мартовское солнце. Завтрак закончен и вроде бы пора расходиться. — О, я так не думаю. — Нужно нормально питаться, а не жевать вечерами бутерброды по своим комнатам. — В тебя вселилась миссис Уизли? — Нет. Мне нужно что-то делать, и я вот подумал... — голос Поттера сходит на нет. Снейп кожей чувствует его взгляд — настороженный, ожидающий. — С одной стороны — поздравляю, — это твоя первая дельная мысль за все время, — Снейп обдумывает предложение, очищая заклинанием их тарелки. — С другой стороны, по вечерам у меня совершенно нет сил на готовку. Не говоря уж о желании готовить на двоих. — Готовить могу только я, — оживляется Поттер. — …и это здорово пугает. — Высокую кухню не обещаю, но будет съедобно. Ты же ешь мои завтраки! — Ты сам уговорил меня на свои завтраки! — заводится Снейп с пол-оборота. — Я вполне способен позаботиться о себе самостоятельно!.. — Снейп… — Кроме того, сделать сносный завтрак — не Феликс Фелицис сварить, особого ума не надо... — Снейп. — Поттер смотрит в упор. Руки нервно сцеплены, дужка очков бликует на солнце; глаза за очками — цвета первой робкой листвы, только-только появившейся на деревьях за окном. Его глаза полны жизни. — Допустим. — сдается Снейп. Поттер будто весь обмякает, расслабляется. — Если ты оставишь меня в покое. Ужин. Не чаще раза в неделю. — Два раза! — Почему? — Мы могли бы ужинать в субботу и воскресенье. Ну, как бы… знаешь… выделять выходные. Думаю, это внесет какой-то порядок. А то я будто в бесконечном дне сурка. Снейп изгибает бровь: — Поразительно, Поттер. Вторая дельная мысль за это утро. Поттер смеется: — Когда ты хвалишь, хочется себя убить. хххх В субботу как раз к ужину из камина вываливается Лонгботтом, харкая кровью и задыхаясь. Они тащат его в комнату Поттера, пока кухня заполняется едким дымом от сгорающей в духовке свинины с овощами. Снейп укладывает Лонгботтома на кровать, сканирует палочкой повреждения. Поттер стоит рядом, наблюдает, тяжело дыша. — Поттер, мы сгорим, — говорит Снейп, пытаясь не отвлекаться от сканирования. Поттер не отвечает. Гарью пахнет все сильнее. — ПОТТЕР, МЫ СГОРИМ! Поттер отмирает и мчится тушить пожар. хххх Снейп сидит в подвале. Даже здесь слышно, как натужно кашляет Лонгботтом. Он очень плох — режущее заклинание пробило легкое, но погружать его в сон пока опасно. Поттер все время торчит рядом с ним. В котле настаивается сложнейшее легочное зелье, Снейп потратил на него шесть с половиной часов — и вот, готово. Снейп сидит в углу и не может пошевелиться. — Нужна помощь? — осторожно заглядывает в дверь Поттер. — Убей меня, — говорит Снейп. — Давай, может быть, все-таки нет. Поттер левитирует перед собой миску с чем-то ароматным, она приземляется Снейпу прямо в руки. Зачарованная ложка помешивает по кругу, в бульоне плавают три макаронины и половинка яйца; над миской поднимается пар. Ладоням очень горячо. Лонгботтом наверху снова кашляет. — Нужно поесть, — говорит Поттер. Он не уходит, пока не убеждается, что Снейп взял ложку. хххх Снейп проспал весь следующий день. Выдал Поттеру зелья, написал график приема — и все, силы закончились. — Тридцать восемь дней, — говорит Поттер, когда Снейп вечером появляется в гостиной. — Почти вечность. — Снейп проходит к камину, забирает с полки свежий “Ежедневный пророк”. — Зачем тебе эта писанина, — косится Поттер на газету. — Там одна чушь. — Новая информация сохраняет мозг в хорошей форме. Из камина вылетает сова. — Какого черта, — говорит Поттер. У Снейпа нет слов. С минуту сова ошалело мечется по гостиной, наконец замирает на спинке кушетки рядом с Поттером. Ее перья торчат во все стороны. В лапах — конверт. — Какого черта, — повторяет Поттер, забирая письмо. Сова взлетает, устраивается на карнизе и принимается сердито чистить перья. — Кто, Поттер, — начинает Снейп, пытаясь сдержать ярость. — Кому В СВОЕМ УМЕ пришло в голову отправить несчастное животное по каминной сети? Кто этот изувер? — Гермиона. — Что же… — Снейп искренне изумлен. — Должно быть, она очень изменилась за зиму. — На самом деле это даже гениально, — приговаривает Поттер разворачивая письмо. — Мы тут совсем без новостей. А камин… По ходу, заблокировали доступ для всех людей, кроме членов Ордена, а про животных забыли? — Конечно, забыли! Кому бы пришло в голову запихивать животных в дымоход! За исключением разве что Люпина, но даже магия не разберет,человек он или… Поттер вдруг белеет и несется на кухню. Снейп ждет. Убирает заклинанием пару выпачканных в золе перьев на полу. Барабанит пальцами по подлокотнику. Косится на громко тикающие часы. Поттер не возвращается. На кухне тот жадно пьет воду, письмо валяется на столе. — Ну что там такое? Похмелье в эпистолярном жанре? — Список потерь, — тихо говорит Поттер. Ноги становятся ватными, приходится сесть. Снейп прочищает горло, прежде чем заговорить: — Поттер. — Я не могу. — Поттер… — Да. Сейчас. Ты прав. Поттер берет лист и начинает читать. хххх Позже Поттер молча ставит на стол бутылку. Снейп не знает, что в ней, Снейп ничего не видит. Поттер дает ему в руки кружку. Снейп выпивает залпом. Поттер наливает еще. Снейп не помнит, как добирается до комнаты. хххх — …вылазка в Шотландии была еще хуже: еле ноги унесли, но парочку Пожирателей всё-таки с собой прихватили. Следующим довольно поздним утром Снейп стоит на лестнице, слушая болтовню Поттера и Лонгботтома. Жизнь бессмысленна. Ужасно болит голова. Он раздумывает, не вернуться ли к себе в комнату, но все же решает, что должен это выдержать. Когда он заходит на кухню, Лонгботтом замолкает на полуслове: — Здравствуйте, сэр, — говорит настороженно. Снейп кивает. Наливает себе кофе. Поттер и Лонгботтом выглядят кошмарно, просто страшно смотреть. У Поттера красные, опухшие веки, под глазами тени, неизменная щетина сегодня кажется какой-то клочковатой. Лонгботтом тоже весь как будто помятый, синяки на его лице и шее стали желто-зеленого цвета, зато царапины на лбу побледнели. Сквозь синяки и царапины проступает легкий румянец, и Снейп хватается за эту мелочь, словно за спасательный круг. — Как самочувствие? — спрашивает он. — Получше, — мямлят хором. Чуть улыбаются, переглядываясь. Еды ему не оставили. Снейп жарит себе яичницу. — Снейп жарит себе яичницу, — говорит Лонгботтом потрясенно. Поттер закашливается. — Изумительная наблюдательность, — кривится Снейп. — Извините, сэр. Наверное, я еще не полностью восстановился, вот и… — Да, наверное. — Снейп решает не спорить. — Расскажите, что происходит за стенами этого дома. Лонгботтом вздыхает: — Я многого не знаю, — медлит. — Когда вас раскрыли, стало совсем мало информации, работаем в полуслепую. Здорово помогает Драко… — сердце Снейпа пропускает удар. — …Ему сейчас нелегко. Лонгботтом замолкает. — Что еще? — Ну… атакуют сильнейших магов по всему миру, нападают по ночам, толпой на семью. Не всё удается предотвратить. — Старые трюки. Что еще? — Вербуют все больше оборотней и вампиров, создают инфери. Говорят, нашли каких-то темномагических тварей в Восточной Европе, кажется, орки… Пока выясняем… — Еще? — Неделю назад напали на небольшой магический детский сад, кажется, собирались похитить детей, чтобы потом шантажировать Министерство… — Отбились? — Еле-еле. Узнали в последний момент. — Хорошо. Значит, в целом ничего не изменилось. — Изменилось, сэр. — Лонгботтом рассматривает дно своей чашки. Поттер предостерегающе вскидывается на Снейпа. — Дело в том, что атаки происходят чаще и чаще. Раньше были отдельные вылазки раз в несколько месяцев, потом раз в месяц, раз в неделю, а сейчас… Кажется, по-старому мы не справляемся — нужно что-то еще. И я не знаю, что теперь… как с этим… — Ну хватит, — прерывает его Поттер, метнув яростный взгляд на Снейпа. — Пойдем наверх, тебе лучше лежать. Снейп ест и не чувствует вкуса. — Чертов упырь, вот ты кто, — шипит на него Поттер, вернувшись. — Черствый, бездушный, безжалостный… — Мы должны знать, Поттер. Поттер опадает на стул, горбится, словно старик, прячет лицо в ладонях. — Мы должны знать, — повторяет Снейп. В груди ворочается и ноет то, что еще осталось от его души. хххх — Что? — Снейп ловит внимательный взгляд зеленых глаз. — Ничего. В гостиной темно, отсветы пламени смешиваются с холодным светом, проникающим в окно. Поттер полулежит на кушетке в коконе из пледов. И смотрит на Снейпа. — Ну что? — Ничего. Несколько минут Снейп делает вид, что читает. Поттер продолжает его разглядывать. — Поттер. — Снейп вздыхает, откладывая книгу. — Что тебе надо, скажи на милость? — Я тут почитываю кое-что о темных искусствах… И у меня есть вопросы. — О нет. — А что? Просто занимаю мозг, чтобы не спятить. Кроме того… глупо рассчитывать победить Волдеморта Экспеллиармусом. Снейп раздраженно вздыхает: — Твоя задача минимум — не прикончить себя. “Почитывая” о темных искусствах, ты здорово от нее отдаляешься. — Ты думал, я целыми днями режу стены Сектумсемпрой?! Сижу тут, как… — взмахивает руками, лихорадочно подбирая слова, — как… — Как кто? — Как… Туз в рукаве, вот кто! Я не могу так! Ремус сказал найти себе какое-то дело, ты постоянно отсылаешь меня заниматься чем-то полезным — ну и вот! Я читаю… ищу всякие… новые вещи! Кое-какие темные заклинания очень рабочие. Правда, я не пробовал на людях… — И не пробуй, черт бы тебя побрал! — Надеюсь, блин, что не придется! Я просто хочу как бы… быть в курсе. — Поттер вытаскивает из-под пледа толстый фолиант, украшенный кованым железом. — Нашел тут одну книжку в библиотеке, но не все понимаю. — Протягивает раскрытую книгу Снейпу. — “Книжку”, — передразнивает его Снейп, узнавая. — “Темные времена” Антиоха Певерелла ты называешь книжкой? Это, Поттер, твой новый вдохновитель? — Да не вдохновитель... так, просто изучаю. — Допустим, — произносит Снейп, скользя взглядом по странице. — И что же ты хочешь знать? — Заклятие верной смерти… — Даже не думай! — …меня очень заинтересовало. Снейп захлопывает книгу и отдает обратно Поттеру: — Тебе известно, что Волдеморт чуть не погиб, использовав однажды Заклятие верной смерти? — О, бедный, — хмыкает Поттер, затем становится серьезным: — Да, слышал об этом. — И какие же выводы сделал?! — Да успокойся, не собираюсь я его применять! Просто читаю! — Я знаю тебя, Поттер, — шипит Снейп, прищурившись и подавшись вперед. — Я чувствую, ты что-то задумал. Заканчивай! — Но… — Я серьезно, Поттер. — Снейп меняет тон на предельно строгий: — Если тебе совсем приспичило — хорошо, допустим, читай, изучай, я все равно не смогу тебя остановить. Но не вздумай переходить к практике! Это смертельно опасно! — Я понял. Только теория, — Поттер кивает, пряча взгляд. Его пальцы ласково гладят обложку. Снейп ни секунды не верит в его послушание, и, кажется, чтобы объяснить, во что он собирается вляпаться, придется все разжевать: — Ладно, — говорит он обреченно. — Давай свои вопросы. хххх — Сорок три дня, — здоровается Поттер. — Сорок три, — откликается Снейп. — Сорок три дня чего? — спрашивает Лонгботтом. Поттер смеется: — Мы здесь заперты уже сорок три дня. — Сдуреть, — тянет Лонгботтом. — И не убили друг друга. — Как видишь, нет, — отвечает Поттер. — Еще успеется, — отвечает Снейп. Утро. Завтрак. Сегодня все выглядят получше. На улице щебечут птички. — Вон там, видишь? Это черный дрозд, — Поттер тыкает пальцем куда-то в окно. — А вон на том доме — синица. — Смотрю, ты зря времени не теряешь, — улыбается Лонгботтом. Поттер резко мрачнеет: — Ты ошибаешься, если считаешь, что я тут ни черта не делаю. Я каждый день занимаюсь защитой от темных искусств, много, часами; читаю книги о темной магии — их здесь полно. А Снейп… — О, Гарри, я даже не думал!.. — …Он постоянно варит зелья для директора Макгонагалл и всего Ордена, и… — Тренирует тебя? Снейп чувствует, как краска приливает к щекам. К нему поворачивается красный и растерянный Поттер. — Тренирует тебя, верно? — повторяет Лонгботтом. Он отпивает кофе, не замечая немую сцену. О Мерлин. Они потеряли столько времени. — Да, — зачем-то лжет Поттер, глядя Снейпу прямо в глаза. Снейп молчит. хххх — Ты соврал, — говорит Снейп вечером, зажав Поттера в узком коридоре. Поттер весь день прятался от него на чердаке. — Соврал, — подтверждает он, вздыхая. — Не горжусь этим. Просто не смог сказать, что мы здесь вроде как пытаемся держаться подальше друг от друга вместо того, чтобы ни на секунду не забывать, что идет война и нужно объединиться и бороться вместе. Мы ведем себя так… по-детски. — Другое дело вранье, вот это очень по-взрослому. — Ох, ну хватит! — Поттер сердито смотрит из-под челки. — Сколько можно делать вид, что мы ненавидим друг друга? — С чего ты взял, что я делаю вид? — Боже, ты невыносим! — Он хмурится и запускает пальцы в волосы: — Подожди. Подожди одну секунду. Снейп ждет. Поттер о чем-то раздумывает, внимательно разглядывая свои ботинки. Вид у него серьезный. — Ты позанимаешься со мной? — спрашивает и поднимает взгляд. — Мне это очень надо. Я… боялся тебя попросить. Лет десять назад Снейп отдал бы полжизни, чтобы Поттер его по-настоящему боялся, сейчас же он чувствует только глухую досаду — на него, на себя, на весь мир в целом. — Завтра в восемь вечера в гостиной, — сухо говорит Снейп. Поттер улыбается. хххх Поттер хорош. Когда в первый раз он блокирует разум, выбрасывая из него Снейпа, Северус долго не может прийти в себя. — Я тренировался, — будто оправдывается Поттер. — Легилименс, — отвечает Снейп и вторгается в него с удвоенной яростью. Воспоминания чуть мутные, будто подернутые рябью. Снейп успевает рассмотреть вереницу ярких детских эпизодов — величественный Хогвартс, запретный лес, огромный трехголовый пес, — и его выбрасывает снова. — Неплохие блоки, — неохотно признает он. — Вообще, я пытаюсь блокировать важные воспоминания, но оставлять все несущественное, чтобы было ощущение открытого сознания, чтобы воспоминаний было очень-очень много и в них можно было потеряться. — Волдеморта этим не проведешь. — …Тогда как? — Работай над полной блокировкой. Нужно усилить барьер настолько, чтобы для постороннего разума у тебя в голове не было совсем ничего — пустота. — У меня и так пустота, — хмыкает Поттер. — Это моя реплика. — Снейп, кажется, улыбается, но быстро приходит в себя: — Еще раз. Легилименс. На этот раз в его сознание попасть сложнее. Воспоминания теперь совсем блеклые, черно-белые, они рябят и покрываются дымкой, затем начинают медленно угасать и темнеть. А потом Снейпа выбрасывает, и он чувствует Поттера у себя в голове. Проникновение такой силы, что сметает к чертям все барьеры. …Альбус Дамблдор бесконечно падает с Астрономической башни. Потом становится темно. хххх — Как ты? Снейп отталкивает от себя тормошащие его руки, поднимается с пола. Голова раскалывается. — Мне очень, ОЧЕНЬ жаль, — жарко говорит Поттер. — У меня пока так себе с контролем сознания. Клянусь чем угодно, я не специально! Нечем дышать. — Не надо клясться, Поттер. Это… — Снейп долго отряхивает мантию, усаживается на кушетку, — …приемлемо. Я знал, на что шел. — Закончим на сегодня? — Да. Уже поздно. Иди спать. Поттер не идет. Садится на пол совсем близко к камину, обхватывает себя руками, будто смертельно замерз. — Расскажи мне про него, — просит одними губами. — Почему? Снейп долго смотрит на огонь. Жизнь полна горькой иронии. Кто бы мог предположить, что Северус Снейп будет плакаться Гарри Поттеру. Кто бы мог предположить, что Северус Снейп будет чувствовать, что должен это сделать. — Альбус был великим волшебником, — начинает он медленно. И продолжает. И рассказывает до самого конца. хххх Апрель в этом году холодный и ветренный. Дом как будто наконец почуял весну, заходил ходуном, оживился: завыли трубы, заскрипели лестницы. А больше ничего не изменилось. Разве что Поттер окончательно поселился на чердаке, ведь его комната стала больничной палатой. Этим утром они нагружают Лонгботтома огромной порцией зелий и отпускают. Лонгботтом здоров. На прощание просит сделать побольше зелья Сна без сновидений, ведь оно пользуется бешеным спросом. — Я хотел бы помочь с зельями, — осторожно говорит Поттер, когда Лонгботтом скрывается в зеленом пламени. — Буду стараться не лажать. Его тон предельно серьезен. Снейп верит. Поттер тратит весь день на подробнейшую ревизию ингредиентов. Ночью Снейп проверяет его работу, с сожалением понимая, что придраться не к чему. Следующим днем Поттер под присмотром Снейпа варит несложное Перечное зелье. Недостаток профессионализма он компенсирует усердием. — Что ты обычно делаешь, пока зелье настаивается? — Думаю, Поттер. Советую и тебе попробовать. — Снейп тонкой струйкой вливает в котел настойку чабреца. Следующие два часа Поттер не отрываясь следит за его руками. — Феликс Фелицис, — шепчет, когда все почти готово. — Еще нет, — бормочет взмокший Снейп. Взмахивает палочкой и произносит “Феликссемпра”. — Вот теперь — да. Зелье медленно светлеет, выравнивается и наконец становится насыщенно-золотым. Воздух над котлом поблескивает. — Ничего себе, — выдыхает Поттер, и его заросшее щетиной лицо приобретает совершенно детское выражение. — Магия, — хмыкает Снейп. Он переливает зелье в крохотные флаконы. Один из них протягивает Поттеру на будущее: — Используй с умом. хххх Как обычно, Макгонагалл является неожиданно. Полдень. Снейп швыряет в Поттера одно заклинание за другим, методично загоняя того в угол. Гостиная похожа на поле боя. Они оба похожи на черт-те что. Макгонагалл выходит из камина, изящно отбивая снейпов Ступерфай. — Мальчики, — говорит она, возвращая магией перевернутые кушетки и отброшенный к дальней стене журнальный столик. — Как хорошо, что вы поладили. Красный, вспотевший, взъерошенный больше обычного Поттер опасливо косится на Снейпа. — Как всегда, без предупреждения, Минерва, — констатирует Снейп, тяжело дыша. — Что-то случилось? — спрашивает Поттер. — Запасы зелий подходят к концу… — Макгонагалл позволяет своему голосу сойти на нет и выразительно смотрит на Снейпа. Снейп выразительно смотрит на Поттера, и тот бежит в подвал. — Скажи, Минерва, у нас теперь здесь лазарет? Сначала Люпин, затем Лонгботтом… Снейп усаживается на кушетку, глядя на Макгонагалл снизу вверх. Она стоит прямая как жердь, олицетворение Гриффиндора — смелость и благородство. — В Мунго небезопасно. — И как же все эти милые люди к нам попадают? Я думал, камин настроен только на тебя. Или… нет? — Гарри не сказал тебе? — Не думаю. — Снейп поднимает бровь. — Как славно, что Поттер знает больше меня. — Была уверена, что он тебе расскажет. — Макгонагалл кажется раздосадованной. — Я сделала порт-ключи для членов Ордена, которыми они могут воспользоваться в случае крайней опасности. — Это какой? — Не очевидно? Крайней опасности для жизни. Хитрая старая чертова кошка. Раздала всем порт-ключи за его спиной. Снейп всегда восхищался способностью гриффиндорцев вести себя по-слизерински и при этом оставаться абсолютно невозмутимыми. — Было бы неплохо обсудить эту идею со мной, — холодно начинает Снейп. — Например, перед изготовлением этих самых порт-ключей. Как тебе такая мысль? — Прости, Северус, ты прав. Ты же знаешь, все в спешке, вечно нет времени… Провернула, что захотела — без просьб и уговоров — ценой секундных извинений. И теперь не отнимать же порт-ключи у героев из-за “капризов Снейпа, который отсиживается в тылу”. Поттер возвращается, левитируя перед собой уменьшенный сундук с зельями. — Ты не сказал Северусу про порт-ключи, — говорит ему Макгонагалл. — Я думал, вы сказали, — хлопает глазами Поттер. — Кончайте фарс, — рычит Снейп. Макгонагалл бросает в камин горсть Летучего пороха. — Скажи, Минерва, ты уверена, что порт-ключи не отследить? Что они не попадут в чужие руки? — Снейп надеется задеть ее, сделать хоть что-нибудь, чтобы не остаться бессловесной пешкой. Макгонагалл возмущенно оборачивается: — Порт-ключи — персональные, на каждого члена Ордена. Сложная сеть из порталов и порт-ключей ведет к директорскому камину в Хогвартсе (директорский кабинет, разумеется, наглухо замурован, только я знаю, как из него выйти). Я зачаровывала порт-ключи лично, на это ушло четыре недели. Думаешь, я стала бы вами рисковать? — Кто ж тебя разберет, — ворчит Снейп, тайно радуясь ее раздражению. Макгонагалл поджимает губы, затем улыбается ему с какой-то особенной нежностью: — Скучаю по твоему острому языку, Северус. — Встает в зеленое пламя и исчезает. И Северус ничего не может поделать — он чувствует себя обманутым и восхищенным одновременно. хххх Одним ясным утром в самом конце апреля Поттер все-таки заманивает Снейпа к себе на чердак. В огромное заляпанное окно бьет солнце, небо — пронзительно-синее. Снейпу кажется, что он в первый раз за два месяца вышел на улицу, так много здесь света и пространства. — Ты спишь вместе с совами, — произносит Снейп очевидное, разглядывая то, что можно было бы назвать кроватью: вокруг большого рыхлого матраса в страшном беспорядке лежат книги, чашки и скомканные вещи. Все это щедро усыпано перьями. — Совы вроде не против, — улыбается Поттер. — Только ругаются, когда я курю, клюют потом. Но я очень-очень редко это делаю. — Так вот что это за кислый запах. Снейп садится в судя по всему наспех трансфигурированное кресло, брезгливо спихивает с подлокотника скомканный носок, который тут же уносит к потолку маленькая коричневатая сова. Солнце нагревает темную мантию. В столбе солнечного света — от косого прямоугольника на полу и вверх до самой крыши — кружат пылинки. Поттер открывает окно, берет с подоконника мятую пачку, закуривает. Снейп морщится, но не комментирует, придавленный теплым ленивым солнцем. Поттер выдыхает дым, запрокинув голову и закрыв глаза. Плечи его расслабляются. Нежные солнечные лучи пляшут на его лице, груди, бликуют в стеклах очков. Поттер докуривает и ежится на ветру. И снова ежится. И опять. Потом вскрикивает, прижав руки ко лбу, и падает на пол. И сонного оцепенения — как не бывало. Снейп бухается на колени, хватает его в охапку. — Шрам, — хрипит Поттер. — Соберись, Поттер! Сопротивляйся! — Снейп обхватывает будто деревянное сведенное судорогой тело. — Дыши. Это длится несколько минут. Поттер обмякает в его руках. Снейп дотаскивает его до матраса. Призывает из подвала зелья, заливает в приоткрытый рот восстанавливающее, с сонным медлит: — Очнись, Поттер, — растирает ему виски лавандовой мазью. — Ты что-то видел? Поттер раскрывает помутневшие глаза: — Драко. Северус стонет от ужаса. Затем начинает смеяться. — Что? Что? — шепчет Поттер одними губами. — Мы кретины, — смеется Снейп. — Мы не предусмотрели обратную связь. Мы не сможем… не сможем им сообщить. хххх Снейп дописывает записку и отдает настороженной сове. Камин горит зеленым пламенем. Снейп произносит “Хогвартс, кабинет директора”, швыряет сову в огонь, словно мяч, и принимается ждать. хххх Сначала появляется Макгонагалл, говорит одно слово: — Жив, — и напряженно смотрит в камин. Появляется Грейнджер. Появляется Драко. Он рушится кулем на изъеденные огнем дрова, поднимая огромное облако золы. Макгонагалл и Грейнджер бросаются к нему, вытаскивают, укладывают на пол. Его мантия насквозь пропитана кровью. — За мной! — кричит Поттер. Макгонагалл бережно левитирует Драко наверх. Снейп не может оторвать взгляд от бледного, перепачканного кровью лица. Первым делом Снейп накладывает на Драко очищающее, избавляет от одежды. На боку — кровавое месиво, грудь разодрана, кожа висит лоскутами. — Оборотень, — говорит Макгонагалл. Снейп холодеет. Обрабатывает заклинанием раны, накладывает повязки, призывает кроветворное, дезинфицирующее, восстанавливающее, обезболивающее, сонное и Новейшее волчье противоядие; вливает их в Драко по очереди; Макгонагалл держит его голову. Снейп сканирует палочкой тело, пока не убеждается, что зелья начали действовать. — Успели? — Макгонагалл сидит на кровати Поттера, отвернувшись лицом к окну. — Жить будет, — говорит Снейп. — Насчет противоядия… Сама знаешь, подействует, только если после укуса не прошло больше тридцати семи минут. А если мы не успели… — Жить будет, — откликается эхом Макгонагалл. Ее спина очень прямая. Северус обходит кровать, садится с ней рядом. — Это не твоя вина, — говорит, приобнимая худые плечи. — Не твоя. Только его. Всегда — только его. Макгонагалл несколько раз кивает, размеренно и глубоко дышит, будто считает про себя вдохи и выдохи. Вскоре она крепко пожимает руку Снейпа своей теплой и сухой ладонью и поднимается. Губы сжаты, идеальная осанка, решительный подбородок. — Не стойте столбом, — она оборачивается к Поттеру и Грейнджер, замершим в потрясенном полуобъятии от увиденной сцены. Добавляет стали в голос: — Шевелитесь. Здесь нам больше нечего делать. Они выходят. А Снейп остается. хххх Ночь. Они сидят на кухне. Впервые за последние месяцы здесь столько народа. Грейнджер обнимает Поттера, их лица серые от тревоги. Макгонагалл невидящими глазами смотрит в полупустую чашку. — Когда же это закончится, — произносит Поттер то, что у всех на уме. — Возможно, в июне, — откликается Макгонагалл. — По всему похоже, что в начале июня. — Немного осталось, — шепчет Грейнджер. Воцаряется тишина. — Так хотелось бы выжить, — мечтательно тянет Поттер. И поспешно добавляет: — И чтобы все были живы. И чтобы не было войны. — “Все” уже не будут живы, — сухо замечает Снейп. Макгонагалл поднимает на него измученные глаза, Снейп понимает. — Но тебе придется выжить, Поттер. Потому что если не выживешь — я сам тебя придушу. Грейнджер хихикает и осекается. — Смеяться можно, — мягко говорит ей Макгонагалл. — Смеяться — хорошо, нормально, можно и нужно. Иначе мы все сойдем с ума. хххх — Больно, — хрипит Драко. И так никакой души не хватит. — Я знаю, — успокаивает его Снейп, в который раз объясняя: — Нужно потерпеть. Я не могу вливать в тебя десяток зелий безостановочно, нужны перерывы. — А сонное? — Пока рано, — уговаривает Снейп и кладет прохладный, пропитанный зельями компресс ему на лоб. Компресс может чуть облегчить боль, но этого сейчас ничтожно мало: — Позже. Потерпи немного. Скоро. Несколько ежедневных часов, которые Драко проводит без обезболивающего, похожи на ад. Драко сжимает кулаки и тяжело дышит. Его ноздри подрагивают. Изредка с губ срываются хриплые стоны. Драко держится изо всех сил. Снейп был бы счастлив забрать его боль себе, потому что Драко этого не заслужил. Шпион. Слуга двух господ. Мальчишка, занявший его место. — Это не твоя вина, — шепчет бесшумно вошедший Поттер, положив тяжелую руку Снейпу на плечо. — Всегда — только его. — Моя, — говорит Северус словно в забытьи, глядя в искаженное от боли лицо. Холодно. Руки подрагивают. Драко снова тихо и протяжно стонет. — Мой бедный мальчик, — шепчет Северус. — Мне так жаль. хххх Нет ничего хуже войны. Нет ничего хуже беспомощности. Нет ничего хуже войны, которую ты не можешь остановить. хххх — Пора вставать, — говорит Поттер и раздвигает шторы. — Слышишь, Снейп? Пора вставать. Свет проникает сквозь закрытые веки. Снейп морщится: — Проваливай, Поттер, — переворачивается на другой бок. — У меня выходной. — Давай же, ну! Я вчера чуть было не перепутал зелья. И даром что Драко стабилен… Клянусь, без тебя я его угроблю! — Ты ни на что не годен, — бормочет Снейп в подушку. Поттер молчит целую вечность. — Обезболивающее заканчивается. Можно я помогу тебе его приготовить? Обещаю не быть балбесом. — Не обещай того, чего не сможешь выполнить. — Давай же, Снейп! Поднимайся! Ты нужен Драко! И… нужен мне. — О, бедный наш Гарри Поттер, — скалится Снейп не открывая глаз. На все это нет сил. Вот бы зарыться в подушки и потеряться в них навсегда. Поттер опускается на край кровати. Тяжело вздыхает. — Пожалуйста, — говорит настойчиво. — Пожалуйста, вставай. — Снейп чувствует невесомое прикосновение к волосам. — Соберись, — просит Поттер. Пальцы ласково гладят по голове. Нет сил. Вот бы умереть прямо сейчас. Скрипит кровать — Поттер укладывается рядом. Придвигается, осторожно обвивает рукой со спины. Снейп мигом открывает глаза; озадаченно разглядывает расслабленные пальцы с под корень остриженными ногтями. Объятие становится крепче. И этого оказывается вполне достаточно: — Поттер, здесь тебе не будуар. — Снейп резко садится. — Проваливай! — Идет в ванную и захлопывает дверь. — Ни звука, — предостерегающе шипит он зеркалу. Зеркало молчит. хххх — Может, мне так нравятся птицы, потому что они свободны? — задумчиво тянет Поттер. — Или потому, что ты сентиментальный идиот, — сипит Драко. Драко идет на поправку. Если это можно так назвать — от укуса оборотня он уже не оправится, Новейшее волчье противоядие было принято слишком поздно. — Зато жив, — пожимает плечами Драко, когда Снейп сообщает ему эту новость. — Довольствуешься малым? — кривится Снейп. — Все будет хорошо, — прибавляет Поттер. — Ничего банальнее не придумал, Поттер? — ухмыляется Драко. — Где только понабрался, — закатывает глаза Снейп. Поттер ошарашено переводит взгляд со Снейпа на Драко и обратно: — Знаете что?! Вы оба! Когда вас двое, вы просто совершенно невыносимы! Вы… Вы… КАК МАЛЬЧИШКИ! Драко смотрит на лицо Снейпа — и хрипит, и кашляет от смеха. хххх — Что случилось? — Поттер следит за Снейпом, сминающим “Ежедневный пророк” в тугой шарик. — Ничего. Какое-то время Поттер наблюдает за его руками: — Снейп. — Ярмарка варенья, — ровно произносит Снейп не прекращая сминать газету еще и еще плотнее. — На первой полосе — статья про ярмарку варенья. Ты знал, что из визгоперки можно сделать чудесный джем, если добавить немного настоя лирного корня? А что перетертая с сахаром сумасшедшая ягода слаще клубники? — Я… Нет, я не знал... — Поттер растерян. — Ну а я теперь знаю. Снейп запускает газетный шарик катиться по длинному столу, он медленно катится до самого конца и падает. — Там ничего нет, — говорит Снейп. До Поттера начинает доходить: — Потому что в Министерстве магии боятся паники? — Потому что в Министерстве магии боятся правды. хххх — Семьдесят. — говорит Поттер. — Прости? — Семьдесят дней, как мы здесь застряли. — Паршиво. — Сдуреть, — кривится Драко. — И не убили друг друга. Мы делаем ставки. — Вот как. — Снейп пододвигает ему тарелку с овсянкой. — И кто фаворит? — Пятьдесят на пятьдесят. Я лично ставлю на то, что Поттер однажды тебя так достанет, что ты отравишься. — Разумный прогноз. — Снейп кладет руку Драко на лоб — лоб холодный, — не удержавшись, гладит по волосам. — Ставки, — хмыкает Поттер. — Ну детский сад. Драко стремительно выздоравливает. Уже почти не морщится при ходьбе, медленно, но преодолевает лестницы, немного ассистирует Снейпу с зельями, немного помогает Поттеру с тренировками. Он еще слаб, Поттер сражается с ним вполсилы, за что получает бесконечные язвительные комментарии. Сегодня Драко отправится восстанавливаться дальше в Малфой-мэнор. — Одного не понимаю, — начинает Драко, допивая кофе, — Как так вышло, что ты, Поттер, все еще не способен закрывать сознание от Волдеморта? — Если бы я был способен, ты бы с нами не сидел, — бурчит Поттер с набитым ртом. — До чего мне повезло, что ты такой болван, — ухмыляется Драко. — Но серьезно. Ты мог бы тренироваться целыми днями. Если бы у меня было столько свободного времени, я бы уже давно освоил самые сложные блоки… Пока же Макгонагалл частично обливейтит меня перед собраниями Пожирателей, мой мозг уже как решето. — Обычно я могу защищаться, — тянет Поттер. — Но… С Волдемортом все по-другому: боль сводит меня с ума, я будто теряюсь, просто не могу ему противостоять. — Потренируйся под Круциатусом, всего и делов. В глазах Поттера загорается интерес. Он осторожно косится на Снейпа. — Нет, — отрезает Снейп. — Но почему? — Это непростительное, вот почему. Драко закатывает глаза: — Да чего уж тут как бы… — неопределенно взмахивает руками. — Не время играть по правилам. — Доедай свою овсянку и выметайся, — говорит ему Снейп. — И напомни директору Макгонагалл заобливейтить твой дырявый мозг еще раз. Драко поднимает бровь, глядя на Поттера, и заговорщически ему улыбается. хххх Поттера нигде нет. Снейп злится все больше, в который раз обходя огромный дом, обещая себе когда-нибудь наложить на мальчишку следящие чары. Без особой надежды заглядывает в свою комнату — и обмирает. Поттер спит на кровати, раскинувшись поверх покрывала. Темно, шторы задернуты, пахнет алкоголем, и где только Поттер его берет. Снейп осторожно подходит ближе, на всякий случай проверяет пульс. Спящий герой выглядит совершенно беззащитным — губы приоткрыты, руки расслаблены, раскинуты, будто в полете. Снейпа вдруг накрывает волна невероятного сожаления. Он мягко касается его растрепанных волос, чуть выпуклого шрама на лбу, тянется поправить сбившиеся набок очки и замирает — Поттер смотрит на него огромными глазами. И надо бы объясниться, но Снейпа будто парализует. Поттер смотрит. Медленно тянет свою футболку вверх, к самым подмышкам, открывая ослепительные виды — и смотрит. И ждет. Очень тихо. Снейп задерживает дыхание, чтобы не разрушить эту тишину. Бережно касается теплого живота, гладит покрывающиеся мурашками ребра. Поттер шумно выдыхает. Снейп приходит в себя. Бросается в ванную и запирается. Из комнаты доносится возня, потом тяжелое дыхание, звучащее все громче. И Снейп не железный. Опершись спиной о тяжелую дверь и проклиная всех пьяных мальчишек на свете, он обреченно сползает на пол. Когда Снейп выходит, кровать пуста. Он клянется себе никогда об этом не вспоминать. хххх — Сделай это, — говорит Поттер следующим утром. — Ты уверен? Мягко говоря, спорная идея. — Да. Мне это нужно. Снейп медленно подходит к нему. Смотрит прямо в глаза: — Ты ТОЧНО уверен? Кивок. Во взгляде — решительность и страх. Когда решительности становится больше, Снейп вспоминает все то, за что когда-то его ненавидел, и тихо произносит: — Круцио. Поттер орет так, что плавится сердце. Он падает на пол, сведенный жесточайшей судорогой на свете. Снейп проникает в его голову без помех и сразу выходит. Снимает заклинание. — Бля-я-ядь, — сипит Поттер с пола. Снейп призывает восстанавливающее зелье и стакан воды. хххх — Круцио. Поттер орет и падает на пол. Снейп проникает в его голову без помех, выходит, снимает заклинание. — Слишком рано, — сипит Поттер. — Надо дольше. Я бы смог. — Не хотелось бы свести с ума золотого мальчика. — Ты же как-то пробыл под Круциатусом семь минут. — Я пытаю героя магического мира непростительным заклятием. Похоже, что я в здравом уме? Поттер то ли кривится от боли, то ли улыбается и припадает к склянке с восстанавливающим. — Если захочешь, через несколько дней попробуем еще раз, — говорит Снейп, левитируя его на кушетку. Поттер кивает и закрывает глаза. хххх — Круцио. Поттер орет и падает на пол. Снейп проникает в его голову без помех. Воспоминания бурые, будто залитые кровью. Снейп видит себя, подошедшего к Поттеру очень близко. Снейп из воспоминаний пытливо вглядывается в сосредоточенное лицо Поттера из воспоминаний. “Круцио”, — произносит Снейп из воспоминаний. Изображение идет рябью, становится насыщенно красным, выравнивается — и уже ничего не разобрать; звук плывет и прерывается. Снейп выходит. Снимает заклинание. — Бля-я-ядь, — сипит Поттер с пола. — Какой же пиздец. Снейп, зачем люди это придумали. — Едва ли мистера Певерелла по праву можно считать человеком, — говорит Снейп, левитируя Поттера на кушетку. — Зато я, кажется, понял, что делать, — шепчет тот. Снейп садится с ним рядом. Поттер закрывает глаза. хххх — Круцио. Поттер орет и падает на пол. Снейп проникает в его голову без помех. Через мучительно-красную пелену, Снейп видит Поттера с биноклем на чердаке. Поттера, глядящего на него самого на кухне. Поттера, глядящего на него в подвале. Поттера, глядящего на него в гостиной. Поттера с Грейнджер и Уизли в каком-то баре. Поттера на собрании Ордена. Красная пелена медленно тускнеет, мрачнеет; наконец, изображение становится таким темным, что ничего не разглядеть, слышны искаженные, будто смятые звуки, которые постепенно затихают. Вокруг — непроглядный мрак. Его вышвыривает. Невыносимая боль наваливается резко, наотмашь, сразу вся. Снейп кричит и падает на пол. Сквозь судороги видит, как Поттер тяжело поднимается на ноги, очень медленно подходит. Снейп смотрит на его ботинки — массивные, коричневые, потертые и пыльные: возможно, эти ботинки — последнее, что Снейп когда-либо увидит, но это ничего, главное, чтобы эта боль закончилась. Пожалуйста, хватит. И боль исчезает. Потом исчезает сам Снейп. хххх Под веками мечутся вспышки. Холодная рука Поттера на его лбу. Покалывание темной магии на коже. — Что ты сделал… как? — сипит Снейп. Слова даются тяжело, но молчать невозможно. — Кажется, перенаправил Круцио на тебя. — Поттер призывает восстанавливающее, приподнимает его голову и поит. — А после сам же его с тебя снял… вроде… Я кое-что попробовал из книги… Снейп проваливается в блаженную темноту совершенно потрясенный. хххх — Какого черта, — говорит он утром, когда Поттер заходит к нему в комнату. Он лежит в кровати. Ноет каждая мышца, каждый нерв, но это неважно, важно понять, что в голове у гриффиндорца, вздумавшего практиковать темную магию. — Я… — Поттер сглатывает, глаза на мокром месте. — Я даже не знаю, как просить за это прощения... — Ты мог меня убить. — Я… случайно. — Ты мог убить меня случайно. — Снейп расправляет складки на одеяле. Поттер кивает, скорбно поджав губы. Садится на кресло у кровати, сгорбившись так, будто позвоночник его не держит. Весь его вид — сожаление: — Я не хотел. Правда. — Он снимает очки и нервно трет лицо рукой. — Я пробовал это заклинание всего несколько раз, у меня ничего не получалось, я даже уже забыл о его существовании... Какое-то время Снейп молчит. — В критических ситуациях разум настроен на то, чтобы избавиться от стресса любым способом, минуя волю и здравый смысл. И вот почему не стоит практиковать темные искусства — однажды эти навыки сами найдут выход. — Не подумал, что так получится. — Поттер трет лицо. — Я недостаточно ясно тебя предостерегал? — Я очень виноват, — слов почти не разобрать. Снейп тяжело вздыхает: — Убери руки от лица. — Поттер слушается, смотрит в пол. Снейп внимательно его разглядывает: — И что же теперь с тобой делать? — Война влияет на всех, кроме меня, — говорит Поттер невпопад и поднимает на Снейпа глаза: — Вы все другие, понимаешь? И Ремус, и Невилл, и Драко, и ты. Вы — другие. А я как будто застрял в прошлом с прилепленными ко лбу ярлыком Мальчика-который-выжил… И я ровным счетом ничего не могу сделать, не могу никому помочь. Нет ничего хуже беспомощности… — Это не повод себя гробить. — О боги! Да, я практиковал темные искусства, зная, что это опасно! — Поттер отчаянно всплескивает руками. — Потому что мне страшно! Мне страшно, Снейп! Ты это хотел от меня услышать? Разве ты не понимаешь, что мои шансы выжить — ничтожны? — Были ничтожны, — соглашается Снейп. — Но, по-твоему, не теперь? — Не теперь. Надеюсь. Я не знаю. Мне все еще страшно. — Поттер вздыхает. Рука привычно заползает в растрепанные волосы. — Понимаешь, я не могу просто сидеть тут как приговоренный и ждать, когда меня прикончат. Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… — я-прежний мог разве что героически об него самоубиться. Теперь же я готов почувствовать свою настоящую силу — и светлую, и темную — всю, полностью! И да, знаю, что потом меня осудят за темную магию... Что ж, по крайней мере сейчас у меня есть шанс победить и даже дожить до всеобщего осуждения. И я... я… Ну давай, назови меня идиотом. — Может быть, позже, — негромко говорит Снейп. — Мне кажется… — сказать это сложно. — Словом… Возможно, мы недооценили твой потенциал. Нужно посмотреть, на что еще ты способен. — Я думал, ты не поймешь. — Поттер украдкой вытирает глаза рукавом рубашки. — Иди к себе, Поттер. — Снейп берет с тумбочки флакон с восстанавливающим. — Выспись, подумай. Завтра расскажешь, чему успел научиться. хххх Дом трясется. Снейп вскакивает с кровати и в одной пижаме несется в комнату Поттера — она пуста. Снейп, чертыхаясь, бежит на чердак. Дом скрипит мебелью, звенит посудой, лестница ходит ходуном. Он вбегает на чердак в тот момент, когда Поттер, окутанный темной дымкой, прямой как струна, медленно отрывается от пола и поднимает вверх. Его глаза закрыты, руки раскинуты, волшебная палочка в ладони судорожно подрагивает. Снейп застывает как вкопанный. Чердак наполняется тихим неразборчивым шепотом, откуда идут эти звуки, непонятно. Совы истошно носятся под потолком. Поттер поднимается выше и выше, наконец замирает; будто с трудом открывает глаза, глядит прямо на Снейпа. — Беги, — произносят его губы. Снейп смотрит, как его глаза наполняются темнотой, лицо искажается. — БЕГИ! — орет Поттер, и его голос низкий и гулкий, совсем не похожий на привычный. Снейп бежит. Вниз, вниз по шатким ступеням, по трясущемуся полу, он бежит от чердака и до самого подвала, закрывает тяжелую дверь, приваливается к ней, разрываясь от отчаяния и ужаса. И когда он все-таки решает вернуться — и будь что будет, — слышится взрыв и страшный грохот. хххх Чердака нет. Нет ни стен, ни потолка, пол кое-где пробит тяжелыми досками. Поттер лежит в центре, словно тряпичная кукла, на него оседают пыль, мелкие обломки и совиные перья. Одна из сов беспокойно клюет его руку. Снейп бросается к нему, ищет пульс. Пульс есть, Поттер дышит. Снейп призывает нашатырь, воду, восстанавливающие зелья. Перед тем как сунуть нашатырь ему под нос, на секунду задумывается, что же он будет делать, если Поттер откроет глаза, а там — тьма. Поттер открывает глаза. Они зеленые. — Я его сдержал, — шепчет. — Снейп, я его сдержал! — Идиот, бестолочь, чертов безмозглый мальчишка, как же ты меня достал, никакого сладу с тобой, — скороговоркой приговаривает Снейп, вливая в Поттера восстанавливающее. Возвращает ему на нос валявшиеся рядом запыленные очки, нервно приглаживает вихры. — Ты сказал, что нужно посмотреть, на что еще я способен… — А В ОКНО ВЫПРЫГНУТЬ Я ТЕБЕ НЕ СКАЗАЛ? — Снейпа колотит. — Под присмотром, Поттер! О Мерлин всемогущий! Разумеется, под моим присмотром! Поттер дотягивается до руки Снейпа, сжимает его ладонь и улыбается. А потом его рука обмякает, и он отключается так глубоко, что нашатырь бесполезен. хххх — Мне конец, да? — Поттер полулежит на кровати, переводит взгляд с Макгонагалл на Снейпа, возвышающихся над ним. — Да, — говорит Снейп. — Рассказывай, живо, — говорит Макгонагалл. — Ну… Я попробовал заклинание из одной книжки… — И это, конечно, “Темные времена” Антиоха Певерелла, — кротко поясняет Снейп Макгонагалл. — Великий Мерлин, — шепчет она. — Это правда, Гарри? — Ну… — Поттер кривит губы в полуулыбке. — Можно я скажу “нет”? — Не смей шутить с этим, мальчишка! — прикрикивает Макгонагалл, ее голос срывается от волнения: — Ты действительно практиковал заклинания из “Темных времен”? — Да… — И какое же? Поттер молчит. — Поттер! — Гарри, отвечай! — Заклятие вечной смерти, — обреченно подтверждает он самые худшие опасения. Макгонагалл падает в ближайшее кресло. Снейп садится на кровать. Они смотрят друг на друга в растерянности и оцепенении. — Как же так, Северус… — одними губами произносит Макгонагалл. — Он тут ни при чем, — вклинивается Поттер. — Он рассказал, почему не стоит практиковать темные искусства, ответил на мои вопросы… И я пообещал не переходить к практике, но… — О, Поттер, мне не нужна твоя защита! — Думаю, что все же нужна, — тон у Поттера очень уверенный. Снейп вскидывает брови и медленно оборачивается к нему; их взгляды встречаются. Поттер отводит глаза: — Точнее… Я пытаюсь сказать, что в состоянии брать ответственность за свои поступки. Очевидно, это только моя ошибка. — Да ради всего святого! — не выдерживает Снейп. — Рассказывай, какого черта это было! — Ну… У меня получилось Заклятие верной смерти, и… — В его улыбке сквозит плохо скрываемое торжество. — …как видите, я выжил! Я встречал его упоминания в нескольких книгах, а потом наткнулся на “Темные времена” с оригинальным описанием. Это, конечно, опасно, но я подумал, что нам очень пригодился бы волшебник, который мог бы на поле битвы обезвреживать противников по принципу их преданности той или иной стороне. Ну, знаете, как бывает… Обычно, когда происходит какая-то стычка, не разобрать, кто где, а тут… Один взмах — и заклятие обезвредит кого надо… — Я знаю, что такое Заклятие верной смерти, не нужно подробностей, — ровным голосом говорит Макгонагалл. Непонятно, она еще в шоке или уже в ярости. — Ну и вот. В книге сказано, что только сильнейшие маги могут им управлять, — добавляет Поттер. — Так что… хорошие новости! — Он снова улыбается и сразу скисает, глядя на их лица: — Ну… вроде как… — Я очень расстроена, Гарри, — говорит Макгонагалл, помолчав. — Пророчество гласит, что ты должен победить Волдеморта, другого тебя у нас нет, а ты… — Но у меня же получилось!.. — Поттер подается вперед. — Я смог управлять заклятием! Я чувствовал, что оно мне подвластно — выпустил его, заставил мне подчиниться и отменил! Никому не навредил! Только вот… — бессильно откидывается на подушки. — …Чердак полностью снесло, — любезно заканчивает за него Снейп. — Северус, пойдем. — Минерва поднимается. — Гарри, я вернусь, когда ты будешь чувствовать себя лучше. — И тогда уже прикончите меня? — Вполне вероятно. хххх Они с Макгонагалл долго сидят в гостиной, не говоря ни слова. Гостиная — как и все комнаты в доме — выглядит теперь как после небольшого землетрясения: книги и статуэтки попадали из шкафов на пол, треснуло мутное зеркало над камином, мебель сдвинулась со своих мест и стоит в хаотичном порядке. Из коридора доносятся сердитые голоса портретов. Громко тикают часы. — Я потрясена, — наконец говорит Макгонагалл. — Я знаю. — Я в ужасе от того, что могло бы случиться. — Я знаю. — Северус, ты понимаешь, что он — один из сильнейших ныне живущих магов? Снейп молчит. Потом все же тихо признается: — Я знаю. Макгонагалл откидывается на спинку кушетки и смотрит в одну точку. Снейп никогда не видел ее такой обессиленной. Это здорово пугает. — Нужно еще раз проверить охранные чары, — предлагает он. Макгонагал кивает и поднимается. Они встают в середину гостиной спина к спине, и проверяют, и укрепляют, и латают появившиеся дыры. хххх Поттер зовет его разбирать чердак. Стены и потолок теперь на месте: пару дней назад Снейп и Макгонагалл восстановили практически все, даже жердочки для сов; большое окно все такое же нечистое. Поттер собирает гнездо, которое называет своей кроватью. Снейп очищает от пыли ветхие полупустые шкафы, расставляет по полкам книги и редкий уцелевший хлам. — Знаешь, я всегда тайно надеялся, что меня спасут, — неожиданно говорит Поттер. Снейп оборачивается. Поттер стоит в тени у стены, за стеклами очков не разобрать выражение его глаз. Снейп вспоминает себя в его возрасте. Он отчаянно искал спасения, но предлагаемое спасение всегда оказывалось подозрительно похожим на служение. — Никто никого никогда не спасает, — отвечает Снейп, отворачиваясь и возвращаясь к расстановке хлама. — Все думают только о себе. Людям плевать друг на друга. Поттер долго молчит. — Иногда достаточно немного поддержки, — произносит он медленно. — По-твоему, это и есть спасение? — Это дает силы самому стать спасителем. хххх — Давай еще раз! Ступерфай! Поттер столбенеет. Снейп следит за тем, как чуть расширяются его зрачки; чувствуется легкое покалывание темной магии. Потом замирает сам Снейп. Поттер вздрагивает, взмахивает отмершими руками, снимает со Снейпа заклинание. — Это феноменально, — выдыхает Снейп. Поттер улыбается. — Феноменально, что такой болван обладает такой силой. — Ты не привык хвалить, не так ли? — Поттер разминает шею, будто готовится к бою. — Клянусь, Макгонагалл меня убьет, но… Давай еще раз! Риктусемпра! Поттер складывается пополам и хохочет от магической щекотки, его звонкий смех гулко разносится по гостиной. Снейп начинает улыбаться. Вскоре Поттер успокаивается — хохотать начинает сам Снейп. Поттер так долго не снимает заклинание, что у Снейпа начинает болеть горло. — Это феноменально, — передразнивает его Поттер, когда Снейп разгибается, смахивая слезы с ресниц. — Никогда не видел, чтобы ты смеялся. Давай уже что-нибудь посерьезней. — Брахиабиндо, — отвечает Снейп, руки Поттера оказываются связанными мощнейшими магическими путами. — Обскуро, — говорит Снейп, и на глазах Поттера появляется повязка. — Ланглок, — говорит Снейп, лишая Поттера возможности говорить. С минуту ничего не происходит. Затем пропадает свет, язык оказывается намертво прилеплен к небу, руки стягивают невидимые веревки. Громко тикают часы, покалывание темной магии становится ощутимее с каждой секундой. Вскоре Снейп слышит осторожные приближающиеся шаги. По телу ползет холодок. Он действительно по своей воле позволил Поттеру себя обездвижить? Это невероятная беспечность. Хуже того, это граничит с глупостью. Снейп чувствует легкое прикосновение к предплечью, покалывание темной магии омывает его волной. Заклинания исчезают в один миг. Поттер стоит далеко, спиной к Снейпу, задумчиво глядя в камин. — Смотри-ка, — говорит, — снял сразу три заклинания. Вижу, тебе нравится меня изучать? Снейп щурится и моргает, привыкая к свету, потирает затекшие запястья. — Разумеется, нравится. Никогда не видел ничего подобного. — Снейп внимательно приглядывается к Поттеру. — Но ты сам… Ты. Хочешь посмотреть, на что еще способен? — Да, — выдыхает Поттер, резко оборачиваясь. — Только не убей меня. Или, ну… себя. — Не убью, — обещает Снейп. — Нас обоих прикончит Макгонагалл. хххх — Пойдем. — говорит Поттер, заглядывая вечером в гостиную. И сразу скрывается за дверью. Поттер прятался у себя все утро, и Снейп уже было начал беспокоиться. Их тренировки с каждым днем становятся все темнее, и Снейпа уже почти не мучает совесть, потому что Поттер оказывается по-настоящему силен в темных искусствах. Сказать по правде, Снейп бы предпочел муки совести, чем совсем призрачную, но все же по чуть-чуть проникающую в него надежду. В комнате Снейпа — полумрак. Поттер сидит на кровати. Видно, что нервничает — как обычно, ерошит волосы и беспокойно трет лицо. Снейп подходит к креслу, но Поттер зовет его сесть рядом. Снейп настороженно подчиняется. — Ну что там? — начинает Снейп. — Очередные темномагические исследования? Как еще ты собираешься меня калечить сегодня? — Не калечить, — едва различимо шепчет Поттер и тяжело сглатывает. Решительно выдыхает, цепляет Снейпа за шею и тянется навстречу, приоткрывая губы. — О нет, — говорит Снейп ему в рот, игнорируя острый, прокатившийся по телу жар. — О Мерлин великий, нет! — В ужасе вскакивает. — Почему? С чего бы начать. — Поттер, — голос не слушается. — Ты пьян? Мотает головой. Даже в полумраке видно, как покраснели его щеки. — Почему? — повторяет он одними губами. — Потому что, Поттер, нет. — Снейп вздыхает. — Я так тебе не нравлюсь? Я думал… — ТАК ты мне не нравишься. И даже если бы нравился… — Снейп на секунду вспоминает Поттера, раскинувшегося на кровати, тепло его кожи под пальцами; затем трясет головой, словно отгоняя наваждение. — Нет-нет. Определенно и совершенно точно — нет. Поттер прячет лицо в ладонях: — Мысль ясна, — говорит. — Ты сказал “нет” очень много раз. Снейп долго молчит. Потом то ли стонет, то ли вздыхает: — Так случилось, что мы проводим много времени вместе, — произносит он осторожно, усаживаясь обратно. — И сейчас, когда мы оба чувствуем, что скоро все закончится… Я не хотел бы, скажем, пользоваться ситуацией. — Он разглядывает неподвижно замершую лохматую макушку. — Поттер. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Но я совсем не против, — не поднимая головы. — Фокус в том, что мы, конечно, можем сделать… разное. Но стоит ли нам сейчас это делать? Тишина. Северус осторожно прикасается к напряженному плечу. — Посмотри на меня, — говорит он совсем мягко. И, вероятно, чтобы добить себя, очень тихо прибавляет: — Гарри. Поттер отнимает ладони от лица, и его глаза… Северус распадается на куски и разбивается вдребезги. — Это не было “нет”, хорошо? — почти шепчет он, глядя в эти глаза. — Это было “не сейчас”. Потом, если мы не сойдем с ума. Потом, когда все закончится. Потом. Мы подумаем об этом. Если ты захочешь. Поттер медлит, напряженно вглядываясь в его лицо, затем обнимает. Северус гладит крепкую теплую спину, зарывается пальцами в волосы на затылке; надолго прижимается губами к виску, вдыхая запах силы, молодости и яблочного шампуня. В груди становится горячо. На него вдруг наваливается невероятная, оглушительная усталость. Северус закрывает глаза. хххх — Сто один день, — говорит Поттер, протискиваясь в подвал. — Сто один, — кивает Снейп. — Мне страшно оттого, как много времени мы провели здесь вместе. Страшно оттого, что осталось совсем чуть-чуть. — Думаю, я чувствую себя похоже. — Снейп не отрывается от приготовления зелья. От котла поднимается пока что совсем зыбкий бледно-голубой пар. Поттер с минуту следит за его руками: — Что делаешь? — Ликантропное. Скоро полнолуние. — Для Драко? — И для Люпина. — Можно я помогу? — в голосе Поттера столько нежности, что Снейп на секунду отвлекается от нарезки аконита. Не показалось. Поттер выглядит растроганным. Снейп закатывает глаза, объясняя: — Все равно один котел — оборотнем больше, оборотнем меньше. Измельчи пока кору рябины. Поттер неплохо ему помогает. хххх — Это что? — Снейп смотрит вверх, над дверным проемом парит… — Омела. — Я вижу, что это, — огрызается Снейп. — Какого черта омела делает в гостиной? В ИЮНЕ? — Он переводит взгляд на Поттера и вдруг замечает за ним елку. Самую настоящую елку, украшенную к Рождеству. И вся комната выглядит по-рождественски нарядно. Окно открыто, в него пышет жаркий июньский зной. — Ты все-таки сошел с ума, — печально говорит Снейп. Поттер сосредоточенно развешивает по стенам гирлянды, они появляются из его палочки целыми пучками: — Макгонагалл разрешила отпраздновать Рождество. Рон и Гермиона придут к девяти. — И… — Снейп искренне не знает, что сказать, ляпает первое, что приходит в голову: — Будут подарки? — Конечно! — Ну, тогда… Наверное… — Снейп не знает, как закончить это предложение. Поттер рассеянно кивает. Снейп выходит из комнаты. Когда он поднимается к себе, из гостиной начинают звучать рождественские колядки. хххх — С Рождеством. — Четыре бокала сходятся. Снейп непонимающе смотрит на свою руку — бокал чуть вибрирует от соприкосновения. За окном по-прежнему июнь. — А шеф-повар сегодня — моя великолепная мама, — торжественно говорит Уизли, едва выйдя из зеленого пламени. Он вытаскивает из карманов гору уменьшенных свертков. — Нужно увеличить их на кухне, не здесь, — подсказывает Грейнджер. — Молли приготовила столько, что хватит на факультетский стол. Ужин проходит мирно. Снейп в основном отмалчивается, предварительно договорившись с собой не портить всем праздник. — …И вот, я залепил ему рот и перенес в Министерство, — заканчивает Уизли очередную историю про свои аврорские подвиги. Он много говорит. Поттер и Грейнджер значительно меньше, зато время от времени тепло друг другу улыбаются. — Что нового слышно? — Снейп все-таки делает попытку направить разговор в более полезное русло. — Говорили про большую атаку в начале июня, и вот — июнь наступил. Все трое смотрят на него с таким испугом, будто он превратился в адское пламя. — Можно не сегодня? — умоляюще просит Поттер. — Не хочу ничего знать. У нас Рождество. — В таком случае… — Снейп тяжело вздыхает, смиряясь, что вечер потерян. — Пойду заварю чай. В кухне темно. Длинный стол уставлен полуразвернутой едой, тарелки в огромных шкафах заметно поредели. Снейп съедает пару лакричных вишен из ближайшего к нему кулька и зажигает огонь под чайником. — Атака на Хогвартс будет со дня на день, — говорит Грейнджер ему в спину. — Укрытия для учеников готовы, засады спланированы — все работает как часы, но… Боже... Они чудовищно сильны. — Разве мы слабее? — Снейп разворачивается к ней вполоборота, засыпает в заварочник чайные листья. — С нами самые могущественные маги нашего времени. — Допустим, так. Но… Я не знаю… Играя по правилам, мы никогда не победим того, для кого правила — пустой звук. — В таком случае правила придется изменить, — задумчиво произносит Снейп. — Подготовить что-нибудь неожиданное, выходящее за привычные рамки. — Что же? — Туз в рукаве, — хмыкает Снейп. Поттер гогочет в гостиной. — Вы полагаете, он есть? — Я знаю. Грейнджер обнимает себя руками и отворачивается к окну. Ее спина очень прямая. — Мне стало легче, — вздыхает. — Спасибо. Нехорошо жаловаться, но я ужасно, ужасно устала. Устала от постоянного страха, от потерь, от ожидания… Но больше всего устала от того, что приходится продолжать жить, будто ничего не происходит. Я ведь даже не могу погоревать нормально, потому что, знаете, надо держаться, рано раскисать… И как жить? Я не знаю. Я желаю Волдеморту смерти. Знаете, я никогда никому еще не желала смерти… Совсем перестаю понимать, кто я. Снейп знает все это слишком хорошо. — Не разводите тут сырость, мисс Грейнджер, — произносит он своим самым мрачным тоном. Она оборачивается, улыбаясь: — Больше не действует, — будто бы виновато разводит руками, смотрит грустно и тепло. — Что поделать, — смягчается Северус. — Вы повзрослели. А я попытался. — Нам всем пришлось повзрослеть, — говорит она, затем лукаво усмехается. — Ну, может быть, кроме Рона. Вы же видели… — кивает в направлении гостиной, из которой доносится очередной взрыв хохота. Снейп усмехается в ответ. Берется за чашку: — Что же, пойду к себе. А вы веселитесь. Веселитесь, пока еще есть время. Доброй ночи, мисс Грейнджер. — И счастливого Рождества. хххх — Сто седьмое февраля, — говорит утром Поттер. Снейп цепенеет: — Почему ты так сказал? — Не знаю. — Поттер ставит перед ним тарелку с омлетом. — Ну, мы с тобой. Здесь. Все началось в феврале… Снейп молчит. Он считал, что все закончилось в феврале: его горькая участь — смысл его жизни. Но, смотрите-ка, он дожил до сто седьмого февраля, и его настоящее оказалось не таким уж кромешным, а будущее… По обыкновению взъерошенный Поттер ставит перед ним чашку с кофе, насыпает пол-ложки сахара — как раз как он любит, — и усаживается напротив. Поттер ест омлет. Суббота. Июньский зной пробирается в приоткрытое окно. Облака на небе невесомые и почти прозрачные. Птицы щебечут на деревьях, их не различить в сочной и пышной зелени. И Поттер ест омлет. — Чего? — Его вилка замирает у рта. — Ничего. — Снейп моргает и тянется к газете. “Большой концерт в Министерстве Магии”, гласит заголовок, “Министр назвал всех магов защитниками, а также поблагодарил всех, кто поддерживает сторону Света”. — Да не читай ты эту муть, — говорит Поттер с набитым ртом. — Уже даже между строк ничего нет. — Это скорее привычка. — Рука Снейпа замирает. — К черту привычку, если от нее одно расстройство. Просто сомни ее, как тогда, — советует Поттер. Солнечные зайчики блуждают по его лицу. — У меня есть идея получше. Снейп взмахивает палочкой, газета взмывает над столом и вспыхивает. — Думаешь, этот бесконечный февраль когда-нибудь закончится? — спрашивает Северус, глядя на то, как пепел опадает на узкий и неудобный стол. — Да, — отвечает Поттер. — Март не принесет облегчения — погибших не вернуть, сломанные судьбы не исправить, горе так просто не исчезнет, оно с нами теперь навсегда. Но для начала — для самого начала — нужно прекратить эту проклятую войну, чтобы люди, черт возьми, перестали умирать. И если для этого нужно прикончить Волдеморта и всех его Пожирателей, то — о боги! — я в деле. — Ты прав, — просто говорит Снейп. Поттер закашливается. хххх — Тебе нравилось учить? — …Сам-то как думаешь? — Думаю… нет. Зачем тогда?.. — Среди сотен остолопов всегда находилось несколько учеников, которые относились к Зельям серьезно. Вероятно, ради них. — Слизеринцы относились к Зельям серьезно. — Слизеринцы относились серьезно ко мне. Многие из них подозревали, через что я прохожу, знали, что с моим прошлым я не буду зря тратить время, обучая никому не нужному предмету. А вы, гриффиндорцы… вам лишь бы палочкой поразмахивать, вы ведь никогда не понимали, что знания общей программы могут когда-нибудь спасти вам жизнь. Ты помнишь хоть что-нибудь, например, из Травологии? — Честно говоря, орущий корень мандрагоры — самое яркое воспоминание, остальное — как в тумане. — Изумительно. — Ну… так уж вышло. А вообще, Зелья, конечно — не Травология, совсем другое дело. — И давно ли? — Если честно, только здесь понял. Зелья спасают столько жизней… — …или убивают, приготовленные неправильно. — Еще хотел спросить, откуда у тебя такие целительские навыки? — Зельеделие принято считать одной из отраслей медицины, хотя, конечно, неудивительно, что ты не в курсе. Думаешь, чем я занимался у Волдеморта? Помимо прочего, лечил всяких ублюдков. — Макгонагалл знала? — Мерлин, ну разумеется! Отчего она создала здесь практически элитный филиал Мунго для Ордена? — Я сразу и не понял. — Я тоже не сразу. Но, очевидно, это… оптимальное применение моих знаний. Что поделать, великие умы мыслят одинаково. — Давай сварим что-нибудь полезное? И побольше. Пока еще есть немного времени. — Ну, раз уж ты соблаговолил начать относиться к Зельям серьезно… — Может, опять Перцовое? — Слишком легко. Сделаешь Костерост. Пойдем в подвал. хххх — Пять минут, — говорит Макгонагалл. Ее одежда выпачкана в грязи, из прически выбились пряди. — Хогвартс. Камин в кабинете директора, там пока безопасно. Пять минут. Она скрывается в зеленом пламени. Поттер оседает на пол. — Пиздец, — произносит он побелевшими губами. — Еще пока нет, — возражает Снейп и опускается рядом. Громко тикают часы. — Мне страшно, Северус, — говорит Поттер. — Я знаю. Мне тоже. Тикают часы. — Обними меня. — Поттер подползает ближе. Снейп обнимает. В часах что-то щелкает, они начинают бить — ровно гулко и протяжно. Северус вспоминает, как много лет назад сидел на полу, баюкая другое, такое тяжелое и чужое тело. Тогда он не успел ничего сказать, но сейчас у него есть целых пять минут. — Я горжусь тобой, — говорит Северус, гладя теплые подрагивающие плечи. — Я верю в тебя, — говорит Северус, обнимая изо всех сил. — Тот, кто умеет жить и чувствовать, как ты, всегда победит тьму, Гарри. Ты смелый и сильный, Гарри. За тобой пойдут миллионы. За тобой пойдут армии! И когда мы окажемся там, я всегда буду за твоим плечом. Часы перестают бить, становится оглушительно тихо. Поттер высвобождается из его объятий. Поднимается. Расправляет плечи. Северус смотрит на него снизу вверх. Нет, не мальчишка. Один из величайших волшебников современности. — И мы победим, — заключает он. В его голосе сталь. Глаза горят. Гарри берет горсть Летучего пороха, швыряет в камин и протягивает Северусу руку. Конец февраль, 2023