one thousand kisses

восемь утра. По камням слышно бьет прохладный ручеёк. Птицы тихо свистят, делая это утро по-своему необыкновенным. Сквозь кружевные шторы настойчиво пробиваются лучи тёплого, майского солнца. Мягкие голубые волосы были растрепанны и примяты. Слипшиеся ресницы приоткрылись, и Феликс окончательно проснулся. Комната была полностью светлая, будто свет и не выключали на ночь. Парень протёр глаза. Оглянувшись, он увидел своего любимого Хвана, который ещё сопел, уткнувшись в подушку Феликса. Младший повернулся на бок лицом к Хвану, и принялся разглядывать эти идеальные черты лица. Он взял старшего за руку и прижал её к своей груди. Не открывая глаз, Хёнджин ловко перевернул своего любимого на другой бок, прижимая к себе спиной и обхватывая тонюсенькую талию длинными руками. На веснушчатых щёчках появляется румянец, и Феликс закрывает глаза. Хёнджин придвигается ещё ближе к Феликсу, оставляя поцелуи по всей его шее. Феликсу одновременно щекотно и приятно. Он оборачивается и встречается взглядами с Хваном, почти вплотную, и нежно чмокает того в губы. Хёнджин поднимается на локте и нависает над младшим, целуя переднюю часть шеи. -Я готов оставить на тебе тысячу поцелуев, - сонно произнёс он, не прекращая целовать. Сонный голос Хёнджина ужасно привлекательный, Феликс обожает его. Он зарылся пальцами в мягкие, тёмные волосы и легко надавил на затылок, опуская голову старшего к себе. Их губы соприкасаются, затем перерастая в нежный поцелуй и лёгкое покусывание чужих губ. -Давай вставать, Хёнджин-а, - протянул младший. Ему хотелось есть. В ответ Хёнджин издал стон, таким образом выражая нежелание. -Давааай, пойдём кушать, - Феликс поднялся и сел на кровать. Надев носки, синеволосый поплёлся к умывальнику. Вскоре встал и Хёнджин. Он шёл с полузакрытыми глазами, ощущая себя зомби. Зайдя в ванную комнату, он обнаружил Феликса, чистящего зубы. -Доброе утро, мой ангел, - по обыкновению Хёнджин назвал Феликса ангелом, и обнял его за талию со спины, положив голову на тонкое плечико. Затем, достаточно насладившись объятием, старший почистил зубы и поставил чайник, который еле работал. Этот дачный домик принадлежит маме Хвана, поэтому парни решили выбраться на выходные на природу. Чайник зашипел, и Хван налил им обоим тёплый чай, разбавив кипяток холодной водой, чтобы не обжечься. -Солнце моё, что ты будешь на завтрак? - громко спросил Хёнджин у Ёнбока, ибо тот всё ещё был в ванной. -Я сам хотел нам приготовить еду, - младший пришел на кухню и надул губки. -А, ну пожалуйста, - Хван искренне улыбнулся, садясь за стол. Готовить Феликс умел. Он также мог мастерски подкидывать хлеб на сковородке, что каждый раз, будто в первый раз восхищало брюнета, и он каждый раз так искренне хлопал в ладоши и смеялся. Через несколько минут Ёнбок подал тарелки с идеально сделанной гренкой и яичницей сверху. На желтке красовался листик укропа. -Выглядит великолепно, - похвалил Хёнджин, пока Феликс метался по кухне, то ли дело забыв взять вилку, стакан, салфетки, подать кувшин с водой, и ещё миллиард других вещей. - ангел, сядь уже. Феликс смирился с тем, что парни будут завтракать лишь с двумя салфетками на каждого, а не с четырьмя, и уселся на скрипучий стул. -Приятного аппетита, - пожелал он старшему и тот пожелал ему того же. Хёнджин исподтишка наблюдал за тем, как Феликс ел. Как его губы блестели под лучами солнца, которые освещали капельки воды с лимоном, оставшиеся на них. Доев последний кусок жареного хлеба, Хёнджин убрал посуду со стола и, взяв младшего за руку, повёл на крыльцо. Парень сел на кресло-качалку и притянул к себе Феликса, усаживая его на себя. Кресло медленно покачивалось, дул приятный вететрок, а в животе летали стаи бабочек. Пение птиц делало ситуацию лишь романтичнее. Веснушки на красивом, светлом личике светились, а щёчки залились розовой краской. Никогда ещё Хёнджин так сильно не любил. Он заправил голубую прядку за ухо, и потянул Феликса ближе к себе, смотря в голубые глаза. Он нежно, мягко и влажно поцеловал младшего в губы, играясь с его языком и выводя узоры на нижней губе, в то время как Феликс жадно оттягивал нижнюю губу брюнета. Вдруг в деревянную калитку раздался резкий стук. Он был настойчивым. Феликс повернул голову к звуку и, встав с возлюбленного, пошёл открывать, в то время как брюнет остался сидеть, наблюдая за Феликсом. Младший открыл калитку и увидел соседку, что жила напротив, лицо которой явно выражало недовольство. Женщине было с виду лет 47, она была маленького роста и слегка полненькая. Если бы не выражение лица, то она выглядела бы вполне себе очень приятно. Феликс улыбнулся и уже было хотел любезно поздороваться, как женщина резко влепила парню сильную пощёчину, оставляя на щеке красный след и заставляя попятиться, дабы не упасть. Хёнджин, увидев это, в недоумении вскочил и прибежал к калитке. Феликс стоял в таком же недоумении, но также с болью в щеке. -Миссис Вонг, при всё уважении, что вы себе позволяете? - спокойно, как мог, спросил Хёнджин. -Педики! - выпалила женщина. - Смотреть противно! Чтоб вас всех истребили к чёртовой матери! Бесстыдники! Феликс выпучил глаза. Он сталкивался с разного рода гомофобами, но такую прямую ненависть он видел впервые. Хёнджину стало отвратительно. Над головой словно сформировалась туча, из которой вот-вот хлынет ливень с грозой. -Ч-что..? - тихо переспросил Феликс. -Грешники вы, вот кто! Уже в собственное окно посмотреть нельзя, там больные на голову занимаются чёрт знает чем! Тьфу на вас! - проорала женщина, разворачиваясь, и на слове «тьфу» она плюнула в сторону. -Плевал я на ваше мнение, миссис Вонг, - улыбаясь, ответил старший. - несите отсюда свой старый зад и не появляйтесь больше на нашей территории. Парень захлопнул калитку прямо перед носом озверевшей тётки. Феликс смотрел в сторону такими же большими от шока глазами. -Я..не знал, что существуют такие люди, - он взглянул на старшего. - это ужасно. -Болит? - спросил Хван, положив руку на красную щёку младшего. -Не слишком, - ответил Феликс, после чего старший прижал его к себе, оставив на лбу поцелуй. *** Вечером того дня парни уже заперли дверь и смотрели телевизор. На фоне было слышно пение сверчков за открытым окном. Прохладный ветерок задувал сквозь кружевную шторку. Во всём доме было темно, кроме той гостиной, в которой сидели Феликс с Хёнджином. Старший лежал на старом кожаном диванчике, положив голову на колени младшего, гладившего волосы своего любимого. Феликс услышал, как Хван тихо сопит, и выключил телевизор, после чего помещение осталась освещать слабая лампочка. -Джинни, - ласково обратился к парню Феликс. -М..? -Пойдём в кровать. Парни поднялись на второй этаж и зашли в маленькую спальню, включив свет на тумбочке. Хёнджин быстро переоделся в футболку и шорты для сна и улёгся на своё место, пока Феликс успел надеть лишь пижамные шорты. Он уставился на полу-спящего Хвана и тихо залез на него сверху, обхватывая ногами его бёдра, а руками - спину. Он оставил еле-заметный бордовый след на шее парня и посмотрел ему в глаза. Хёнджин, хоть и хотел спать, поменял их местами, оказавшись сверху. Он впутал пальцы в мягкие голубые пряди и приподнял голову Феликса к себе, оставляя уже хорошо заметный засос на шее, заставляя Феликса дрожать и издать нежный стон. Выдохнув, Хёнджин продолжил покрывать тело Ли мелкими поцелуями, начиная с лица и переходя всё ниже, по ключице, по плечам, по груди, по локтям, по животу. Вернувшись к шее, он снова впился в неё, из-за чего на этот раз Феликс запрокинул голову, закрыв глаза. Заметив, что глаза Хёнджина уже почти не видят, Феликс сказал: -Оставишь на мне обещанную тысячу поцелуев, а может, и больше, завтра, - нежно ответил Феликс, гладя тыльной стороной мизинца нос Хвана. Затем он выключил лампу и вжался лбом парню в грудь, засыпая. - спокойной ночи.