Охота Мракса

      Морриган улыбалась как полная дура, и всё из-за каких-то пахучих сорняков.       Согласно этикету, приемлемое ухаживание за девушкой предполагает трепетно составленные букеты, в которых каждый цветок несёт скрытое послание. Морриган полагалось публично принимать только белые цветы или же выражающие почтение её добродетели и очаровательности: ландыши, белые лилии, лаванду. Реже — композиции цвета дипломатии, фиолетового, предлагающие мир и согласие, — дарящий подобный букет выражал доверие и надеялся на ровные отношения.       Себе бы Морриган нарвала алых лоскутов амаранта или же безнадёжности. «Дешёвка» — называла она себя, при этом пребывая на седьмом небе от счастья.       Обычно Морриган недолюбливала свои волосы. Они не обладали ни шикарной густотой, как у восточных учениц, ни восхваляемым поэтами цветом золотистой пшеницы, ни пылали британским огнём. Самые обычные, и лишь бальзам мадам Снеллинг мог придать им хоть какую-то интересную рыжину и привести в опрятный вид. Но сегодня, сегодня она окропила свои волосы диффузором, наполненным составом из трав Оминиса, и её самолюбие посчитало свою шевелюру самой прекрасной на свете.       Морри даже не стала собирать причёску. Она горделиво расхаживала с приподнятым подбородком, и никто не сведовал, в чём дело. А на ней была… вуаль Оминиса, что делала её неотразимой лучше любых изящных заколок и инкрустированных гребней. Ей казалось, будто все оборачиваются посмотреть на неё, оттого она кружилась и желала показать себя во всей красоте — даже не подозревая, что на неё пялились не из-за счастливого свечения изнутри, а из-за «фонаря» на скуле.       Даже Имельда, которая всегда поддерживала Морриган, в тот день посчитала своим долгом сбить с подруги спесь.       — Ты чего такая довольная, курица? — колко осведомилась та, когда девушки шли по длинным, красивым коридорам, где поставленные по периметру рыцари отдавали ученикам воинские приветствия, звеня отполированными доспехами.       — От клуши слышу! — передёрнула плечами Морри — даже маленькие нападки не могли сбить её мечтательный настрой. — Тебе не кажется, что я выгляжу как-то по-особенному, м-м?       — Ты по-особенному глупа сегодня! — без промедления последовал восклик. — Это просто бесстыдство! Сначала Нерида, теперь ты!       — Моргана упаси, конечно нет! — вспыхнула Морри, принимая невозмутимый вид. — Ты же знаешь, что я искоренила все отвлекающие мирские эмоции, которые мешают сосредоточиться на амбициях, в том числе влюблённость.       — Славно, что ты помнишь об этом. Ещё немного бредней, и я была готова устроить проверку твоего сознания — вдруг его запудрила Амортенция.       Морриган резко остановилась, притормозив разыгравшуюся Имельду за предплечье. Рейес удивлённо воззрилась на подругу, не припоминая, чтобы та доселе столь дерзко вставала в позу.       — Я же просила не шутить над моей слабостью перед ментальной магией, — с нажимом процедила Морриган, опасливо оглядываясь вокруг, как бы их не подслушивали, — больная тема, помнишь? Семейная хвора Краучей — одно неправильно применённое помутняющее сознание заклинание, в особенности, не дай Мерлин, «Легилименс», и мы рискуем слететь с катушек. Поверь, будь я под паршиво сваренной Амортенцией, ты бы сейчас не язвила, а вызывала мне карету в психиатрическое отделение Мунго.       Переняв боевой настрой Морриган, рыцари взялись задирать друг друга сильными толчками в нагрудные латы.       — Признаю, занесло, — довольно хмыкнула Имельда, задрав ладони вверх, показывая, что будет считаться с её напоминанием, — просто не думай, что я оставлю без комментариев твоё подозрительно воодушевлённое состояние.       — В таком случае было бы уместнее проверить меня на подмену, а не на действие одуряющих зелий и заклинаний.       Раздался грохот, и девушки отпрянули подальше от непутёвых доспехов, которые добрыкались и учинили полноценный мордобой.       — Логично, — признала Имельда, покрутив пальцем у виска стальным воякам, когда в опасной близости от неё с грохотом упала алебарда.       Девушки кивнули друг другу в немом согласии закрыть тему и продолжить путь, как заметили приближающийся маленький ураган в зелёной форме.       — Стойте! Рейес, Крауч, дождитесь меня!       Перепрыгивая разбросанные доспехи и стуча по полу башмачками, к ним подбежала Нина Абернети. Она была на два курса младше, очень смекалистой и старательной молодой особой. Ловила всё на лету! Такая лапочка, что аж зубы сводит. Её семья занимала высокое положение в Соединённых Штатах Америки, но, как выяснилось, вдалеке от родной Британии чистокровные волшебники забывали о понятии хороших манер, и Нина была тому явный пример. У неё отсутствовало чувство такта, она яро стремилась успеть везде и всюду и без зазрения совести могла влезть в чужой разговор. Прямо как сейчас.       — А-а-а, догнала! — Выдохшаяся Нина облокотилась упором на колени и запыхтела. Спустя несколько мгновений неловкого молчания под её шумной одышкой она задорно обратилась к Крауч: — Морри, помнишь, я спрашивала, как ты делаешь пучок? Ну тот, красивый, который как ракушка? Оцени, а? Вроде он получился по твоим советам! Нравится?       — Да-а, старания не прошли даром! — Крауч моментально раздулась от гордости, чему Имельда показно закатила глаза. — Не совсем так, как у меня, но это дело практики, — слукавила Морриган, самодовольно заправив прядь своей безупречной гривы за ухо.       Её фирменный пучок всегда выглядел безупречно из-за зачарованной Каллиопой заколки — но она не скажет о своей маленькой хитрости Абернети.       — О-о, и пиджак у тебя такой красивый, — тут же пощупала Нина его за нижний край. Её бесцеремонная тактильность поражала, но задобренная комплиментами Морри позволяла ей подобное нахальство. — И на ощупь приятный! Что это? Шерсть? Ангора?       — Почти… твид из Шапки Невидимки.       Морри окончательно поплыла от возвеличивания. Её редко когда баловали приятными словами и комплиментами образу, но Нина имела слабость к моде и изящным вещам, оттого исправно подмечала новинки в гардеробе Крауч. Имельду же подобная вольность не устроила — прочистив горло, она строго отвела ладонь подражательницы от одежды подруги.       — Тряпки тряпками, вот только давай ты начнёшь вести себя пристойно и согласно своему статусу, м? Абернети, скоро ты переходишь на старшие курсы, где уже тебе предстоит подавать пример юным слизеринцам после нашего выпускного! Так что давай, бери себя в руки и не позорь имя факультета.       Нина восторженно внимала словам наставницы, словно надежда будущего всего Слизерина держалась на ней.       — Так точно! Сдержанность и благородство… А также Шапка Невидимка и практика, практика, практика, — повторила она, запутавшись в наставлениях Крауч и Рейес. — Ой, Пинч-Смедли, а я тебя искала! Погоди! — и убежала за следующей ученицей, которая привлекла её внимание.       Морри усмехнулась этой непутёвой милашке, пытаясь вспомнить, была ли она сама такой же нестерпимой непоседой в свои пятнадцать. Её улыбка в момент стёрлась под укорительным взглядом Имельды.       — Что?       — Морри, Морри, Морри, — пожурила она подругу, — у меня встречное предложение: если, согласно твоим утверждениям, твоя голова и правда ничем не забита, то как насчёт проявить себя на Нумерологии?       Впереди по расписанию был один из предметов, который тяжелее всего давался Крауч. Нумерология, вспомогательная дисциплина вычислений, требовалась волшебникам, главным образом желающим связать своё будущее с Зельеварением или Алхимией. Пригождалась она и в Ритуалистике, снабжая знаниями о черчении правильных форм, фигур и углов для самых разных обрядов.       «Хотя тот же Гаррет не прибегает к нумерологическим вычислениям и прокладывает свой путь чередой экспериментов, проб и ошибок, и ничего!»       Девушка нарочито медленно взбиралась как на каторгу на самый верх учебного крыла. Достигнув конца лестницы, поплелась по деревянному настилу вдоль несущих колонн. Кроме этой открытой галереи под вытянутым сводом крыши больше ничего не было — за деревянными поручнями виднелись перекресты деревянных балок и флагштоков, с которых спадали метровые флаги школы и факультетов, а ниже и сам центральный зал учебного крыла.       Аж голова закружилась! — Хотелось бы Крауч сослаться на недомогание из-за боязни высоты, как делали многие, но она совершенно не чувствовала страха. Так, хладнокровно отдавала отчёт, что при маловероятном падении может разбиться в лепёшку, не более. Поэтому на занятие всё же пришлось продолжить идти.       Чердачный кабинет Нумерологии представлял собой купол, полностью отделанный изнутри тёмно-серым аспидным сланцем для черчения. На нём контрастно-белым были нанесены формулы, чертежи ритуальных многоугольников и руны. Прямо как нумерологические созвездия!       «Или же адские пентаграммы прямиком из преисподней».       Заняв с Имельдой неприметные места в заднем ряду, Морриган вмиг позабыла о девчачьих глупостях и погрузилась в страдания за сложной наукой. Профессор совершенно не щадила учеников, всё усложняя и усложняя тему урока, пока у волшебницы не повалил дым из ушей.       — Я задержусь, — оповестила Морри Имельду, когда прозвенели колокола перемены, — мне нужно закрепить материал… как раз уложусь за время обеда до следующего занятия.       — Старайся-старайся! Жаль, конечно, что мы не сможем побездельничать вместе, но экзамены не за горами, — признала Имельда трудолюбие подруги, отправляясь на вкусный перекус.       Заскрипели стулья и парты, девушки и юноши освобождали аудиторию. Заходили ученики следующей пары, чтобы оставить вещи в классе и провести перемену без лишнего груза или же подойти к профессору за небольшой консультацией. Морри не замечала безликих, полностью погрузившись в конспект; все посторонние звуки для неё смешались в белый шум.       В один момент она решила переместиться на пол — зачастую на нём лучше думалось, — откинулась спиной на впалую стену, которая переходила в купол.       Когда никого не осталось, кроме Морри, профессор удалилась на обед, не забыв похвалить ученицу за прилежность. Так Крауч и осталась сидеть, пытаясь выжать максимум из свободного часа. Часы слышно отсчитывали секунды, в то время как она скрипела графитом по пергаменту на дощечке, пытаясь привести запутанные формулы к решению.       — М-м, какой приятный сюрприз здесь затаился, — раздался сладостный, посылающий мурашки голос у ушка Морриган. Над ней лениво склонился Мракс, довольно улыбаясь. Он прихватил свободную прядь волос девушки, глубоко вдохнул аромат, — я знаю, сейчас не время наших игр, но всё равно хотел бы провести моменты в твоей компании. Не обязательно говорить или что-либо делать, просто продолжай заниматься своими делами. Согласие — один стук, отказ — два.       Сглотнув, Морри выдала единичный стук, давая положительный ответ. Мракс довольно хмыкнул и устроился рядом, не выпуская её прядь.       «Ну и как мне сосредоточиться на вычислениях, когда он вытворяет подобное?»       «Ты влюбилась», — прозвучал в голове упрёк голосом Имельды.       «А вот и нет!» — тут же защитилась она. Или… всё же да?       Морриган понятия не имела. Чувство романтики ей было совершенно незнакомо, но Оминис определённо волновал её. Однажды она где-то прочитала, что необходимо поцеловать человека, чтобы разобраться в своих чувствах. Поцелуй всё сам за себя скажет.       «Но Оминис ни за что, никому и никогда не позволит прикоснуться к своему лицу! — Морри повела голову в сторону в попытке вызволить локон, но Мракс невозмутимо вернул его и накрутил на палец, как бы привязывая к себе. — С другой стороны, если он отвергнет меня… что ж, возможно, так будет даже проще».       Да, так она и поступит. Поцелует. Исключительно ради эксперимента, в прагматичных целях.       План постепенно вырисовывался в голове затейницы, прямо как решаемая задача нумерологии. Притаившись, Морри делала вид, что продолжает учиться и что-то записывает, хотя её цифры давно превратились в каракули. Оминис же пребывал в своём мире: он читал книгу с помощью палочки, время от времени отвлекаясь на её волосы. То теребил их, собственнически вдыхая аромат собранной им композиции, то подносил к губам.       Осмелев, Морриган извернулась и заменила свою прядь устами. Из-за спешки вышло не очень-то метко и изящно: она небрежно клюнула уголок его губ, замерла. Она ощутила ступор Оминиса, подметила, как он напрягся всем телом. В то же время он не оттолкнул её. Вероятно, осмыслял, пытался сопоставить ощущения с происходящим.       Морриган прекрасно помнила, что с Оминисом необходима инициатива, потому что он ненавидит ошибаться. Оттого она поцеловала его повторно, но в этот раз не поверхностно, а целенаправленно и одновременно мягко.       Она и не думала сдаваться, отступать. Девушка могла продолжать вести себя нежно, осторожно, девственно-неопытно, если бы в слизеринке не проснулось нечто больное, что-то нездоровое.       «Какое же невероятное наслаждение, издеваться над оцепенением Мракса!»       Страстно выдохнув, она снова припала своими устами к его, а затем ещё раз, и ещё, требуя, подминая, намереваясь покорить и выдавить из него хоть какую-то реакцию. А Мракс оставался столь же безучастным, сколь мертвецки холодным. Моргана, он даже не закрыл глаза во время поцелуев, как это делают нормальные люди, и отсутствующе глядел в никуда. Но когда в нём было что-то нормальное?       «Нет, не так… Когда в нас было что-то нормальное?» — не в праве молвить и слова вслух, Морри мысленно обратилась к нему в своей голове, как какая-то больная.       Она продолжила исследовать его губами, хоть и безответно, что ощущалось больно, столь чертовски больно. Вкладывать себя всю, отдаваться — и не получать ничего. Волшебница до смерти нуждалась в реакции. Ей было пусто внутри, в душе, тоскливо. Она не знала почему, но чем дольше продолжала поверхностные поцелуи, тем обречённее себя ощущала.       «Тяжело… дышать, продолжать эту пытку». Как же отвратительно целоваться безответно. Невозможно. Фантом и Знамение всегда взаимно терзали друг друга, и сейчас она испытывала острую необходимость хоть в каком-то отклике, хоть в грубой ругани или толчке. А у него всё тот же пустой взгляд и непроницаемое выражение лица. Что с ним? Разочаровался? Обозлился? Всё сразу или всё равно?       Окончательно теряя стеснение, а с ним и рассудок, Морриган высунула кончик горячего языка и обвела кромку бледных губ Оминиса, оставляя по ним влажную дорожку. Он заметно вздрогнул, должно быть, от отвращения. Проклинал в тысячный раз своё решение остаться наедине со столь больной психованной, как она. Девушка повторно проскользила языком по смоченной линии смыкания губ, на этот раз с нажимом, призывая их раскрыться.       «Ну же, неужели я столь противна?» А она ведь помнила, что сосала мятные конфетки для лучшей работы мозга на уроке, следовательно, должна быть приятной на вкус и дыхание.       А вот ей было горько. Она гневно фыркнула, чувствуя, как сладкая судорога стягивает низ живота. Морриган так и ждала, когда же он отпрянет, назовёт её потаскухой, может, даже ударит. Чего не произошло. Вместо этого Оминис слегка разомкнул стиснутую челюсть, словно приглашая проявить всё уродство, на которое она способна, чтобы окончательно разочароваться.       Прикусив его нижнюю губу до тихого болезненного вздоха, Морриган коварно улучила момент и вторглась в его рот.       «Жарко, мокро», — она распалилась, бесстыже исследовала нежную, влажную плоть, вкушая Оминиса изнутри, навязывая ему свою страсть.              Девушка порывисто прильнула к его груди, утопая пальцами в жестковатых, напомаженных волосах, чуть стягивая их затылке. Секунды мучительно тянулись. Готовая заплакать от унижения, она принялась отстраняться, как Мракс схватил её за плечо и потянул обратно.       Наконец-то он начал отвечать на поцелуй, по-своему, размашисто, яростно. Девушка ощутимо вздрогнула, когда приняла упругую плоть его языка. Оминис никогда не видел, как другие целуются; вероятно, он даже не до конца понимал, чем они занимаются, но чёрт. Морриган была готова поставить всё на то, что ему нравилось.       По тому, как его дыхание сорвалось на хрип, по тому, как он до боли удерживал её, по тому, как он начал путать поцелуи с глотками воздуха. Это был очередной вид его наказания, с терзанием губ и прикусыванием языков, противостоянием, приглушёнными стонами. По-другому они не умели.       Они давно спустились на пол, их ноги и мантии переплелись, а руки вцепились друг в друга, будто они боролись, при этом стараясь оказаться как можно ближе. Играя с Оминисом в соблазнительницу, изнывая от желания получить искомый ответ, Морриган потерялась в собственной отзывчивости плоти. В один момент дева оторвалась от его рта. Снова горячо поцеловала. Снова отстранилась. Оттолкнула юношу от себя, рвано поднялась, заплетаясь в ногах, попятилась к партам.       — Вернись, — раздался приказ, который Крауч не исполнила. Она была слишком занята своим побегом, сбором вещей, не осмеливаясь смотреть в сторону оставшегося позади змея-искусителя. — Нет? Как пожелаешь. Я так или иначе продолжу ловить тебя. Снова и снова.       Его рука опустилась на её щиколотку. Схватив свою сумку, Морриган рванула из кабинета. Она бежала так быстро и бездумно, что почти не успела затормозить перед ограждением над пропастью, едва не сорвавшись в полёт с крыши. Ей было необходимо нарастить расстояние между собой и Мраксом, сбежать от вспыхнувшего безумия. Она допускала, что была сумасшедшей, но именно Оминис утягивал её в бездну.       Крауч добежала до ближайшего туалета и принялась истерично приводить себя в порядок. Могло показаться, будто она плакала после передряги, поэтому другие девушки не решались заговорить с ней. Правильно делали. Морриган остервенело открыла кран и вернула себе рассудок только где-то после двадцатого всплеска в лицо водой.       «Имельда, где же твоя помощь с трезвостью и самоконтролем, когда она так нужна?» Морриган не знала, кто её спасёт в сложившейся ситуации, да и вообще под силу ли кому. В это же время у неё оставался нерешённый вопрос: так влюблена она в Мракса, или всё-таки нет?       Она не могла однозначно описать то, что между ними происходит. Вполне вероятно, придётся провести очередную серию экспериментов, чтобы выяснить наверняка.       — Методом проб и ошибок, — сипло прошептала она себе под нос, собирая волосы в хвост, — методом проб и…       «Ошибка!» — прогремело в её голове. Сколько же подсказок оставила Мраксу её беспечность! И всё из-за того, что она как полная дура вцепилась в его сорняки, а следом и в губы. Не теряя ценное время, отчаянная волшебница принялась монотонно ворожить все доступные заклинания для заметания следов. С камнем на душе Морриган провела по волосам заканчивающимся средством от запаха. Убирая бесцветный флакон, она достала красивый диффузор от Каллиопы, провела по нему рукой с прощальной тоской. Назад пути нет.       Девушка направилась к одному из самых шумных мест Хогвартса, к передвигающимся лестницам, где неприметно встала у арочного прохода и опрыскивала подобранным Мраксом ароматом каждого проходящего. Она будто своими же руками разрывала свою прекрасную вуаль и отдавала каждому по истерзанному лоскуту, чтобы та разнеслась по всей школе.

***

      Перед концом дня Морри всё же решилась на проведение ещё одного эксперимента. Последнего на этот день. Помывшись и переодевшись, а заодно и обуздав мешающую меланхолию, она выдвинулась на поиски Мракса, только не как Фантом, а как сокурсница Морри. Отыскала она его почти сразу, в игральном зале, где многие волшебники любили проводить свободное время перед сном. Она не чувствовала себя чужой — Оминис сам приглашал её на партии, и не раз. Тот как раз закончил разговор с Амитом Таккаром с Когтеврана. От последнего, к слову, пахло травяным сбором Знамения.        «Видимо, я и на него прыснула сегодня. Могу только представить, насколько неловким прошёл его разговор с Оминисом». Подхватив собранную шахматную доску, она поспешила к освободившемуся месту.       — Добрый вечер! Я к тебе не с пустыми руками, — она завлекающе потрясла доской, и внутри зашуршали деревянные фигуры.       Оминис игриво улыбнулся искусанными губами, разгадав на слух поступившее предложение, но всё же отрицательно покачал головой.       — Боюсь, сегодня моя внимательность и сосредоточенность оставляют желать лучшего. Я весь день плутаю по ложному следу, а сейчас едва закончил часовое обсуждение звёзд с Таккаром, — он прыснул c приставучести когтевранца, в которую угодил с коварной подачи Морри. — А ты предлагаешь провести стратегическую игру? Не сегодня.       Крауч с досадой поморщилась, готовая уйти, поджав хвост, и попытать удачу в другой раз.       — Но мы же можем и просто побеседовать? — Она была без понятия, откуда в ней взялась настойчивость. Дивясь собственному упорству, она отложила игральную доску и скомкано приземлилась на стул, едва не промахнувшись мимо сидения. Поспешно вцепилась в подлокотники и, обретя баланс, подтянулась обратно, при этом издав кучу ненужных звуков за время неловкой мельтешни. — Только давай не о созвездиях. Не сомневаюсь, Амит тебе ими все уши прожужжал.       — Всё так, как ты говоришь, — Оминис убрал длинную чёлку назад, ощущая некую неловкость перед приставшей сокурсницей, — в таком случае, Крауч, тебе придётся открыть разговор. Повторюсь, что сейчас я не в лучшей форме да и не знаю, о чём судачат девицы Слизерина.       Морри сжала пальцы рук и ног. «Гриндилоу! А такое развитие событий я и не продумала, ожидая, что он меня пошлёт на все четыре стороны только на этапе навязывания своей компании».       — Мы… можем поговорить о Сэллоу? — Она неловко сглотнула, озвучив первую пришедшую на ум тему — в конце концов, обсудить общего знакомого было всегда беспроигрышным поводом побеседовать. Но на деле Себастьян ей неинтересен, поэтому, махнув рукой и решив быть самой собой, девушка поменяла решение. — Хотя нет, оставим его на потом. Давай о важном.       — О важном? — Мракс склонил голову на кулак; его заинтригованный тон побуждал её продолжать.       — Именно. В волшебном мире творится столько занимательных новостей, почему бы и не обсудить их! Взять из недавнего: газеты говорят, что Пепламбы восстали из пепла и собирают силы на южном побережье Клагмар!       — Восстали из пепла? — в очередной раз изумлённо переспросил он, привыкая к её воодушевлённой манере общения.       — Ну-у… да? Я читаю достаточно книг, чтобы здесь и там вставлять меткие метафоры.       — Меткие — не то слово! И что же, какой твой любимый жанр?       — Детективы, — пылко призналась Морри.       — Хм… — Оминис замолчал, и она уж подумала, чтобы придумать, как высмеять её увлечение, — из последнего я читал шпионский роман Джона Бакена, Тридцать Девять Ступеней. Хоть и ход, в котором героиня просит о помощи у мужчины среди ночи, кажется мне клишированным, признаюсь, что удивился, когда последовавшее убийство подтвердило, что опасения оказались небеспочвенными.       — А как же иначе?! Это же Бакен! — Морриган взахлёб поделилась знаниями об одном из любимых авторов. — Детективы барона выделяются не только потому что он первоклассный писатель, но и сотрудник британской разведки! Закрутит сюжет так, что не оторваться!       За оживлённым разговором о запутанных историях Морри совершенно позабыла о своей полуденной печали. Ей льстило, что Оминис был внимателен, умел не только держать ответ, но и слушать собеседника. Порой девушка выныривала из разговора и сверялась со своими эмоциями, хваля свою смелость насладиться обществом слизеринца за пределами игр со Знамением. «Нужно было раньше посидеть, пообщаться с ним вот так. Хотя, возможно, тогда бы ничего из этого не вышло — ещё месяц назад я боялась его слепоты, а Мракс всегда чует, когда люди зажимаются при нём, оттого становится колким и надменным».       Волшебные огни давно погасли. Любой волшебник, который случайно застал слизеринцев во мраке, мог без ошибок дать Морри ответ на её вопрос. Умиротворённая приятной беседой девушка ощущала, как стирается та немая пропасть тишины, что повисла между Знамением и Фантомом. Ей нравилось говорить с ним, даже когда она не могла к нему прикоснуться, — возможно даже больше, чем терзать без слов.