10 сентября 2022 год
19:12
– Кэтрин Ко́ралл Локвуд, живо сюда! – раздался голос папы, и мне в этот момент казалось, что это самое страшное, что я когда либо слышала. Обычно он называл меня полным именем только когда был до чёртиков на меня зол, это я знала, но тут возникал вопрос - что именно он знает?
Про тот несчастный случай на химии, когда я сварганила самогон и носилась по классу с воплями «я самолётик»? Навряд-ли, вроде там даже до директора не дошло. А что тогда? Может быть он узнал про мои ночные «похождения» как их окрестила
бы моя бабушка. Или о том, что мы в тайне от них, с Винсентом стащили то ожерелье из печей в Клеркенвелле?
Восклицание повторилось. Я про себя чертыхнулась, но в этот раз ослушаться не смела. Ох, видели бы вы этого человека в гневе, прибежали бы как миленькие на первый же его зов.
А что, если не приходить вовсе, а просто свалить подобру-поздорову. Ахриненно, это самая лучшая идея за все четырнадцать лет моей жизни. Я осторожно высунулась из своей мансарды и маленькими шажками тихонько посеменила к выходу. Кстати, насчёт мансарды, если верить дяде Джорджу, то до меня здесь жила мама, до того как папа сделал ей предложение. Я даже не представляю на сколько там всё было сложно, если даже дядя Джордж не смог рассказать мне всю историю этого дома до моего рождения. Эх... вот бы их история была книгой. Тогда я смогла бы прочесть её от самого начала до конца и наконец понять всё, что происходит вокруг меня. Жаль только, что это невозможно.
Я медленно переступала с одной ступеньки на другую, стараясь не дышать и не издавать никаких громких звуков. Удивительно, но из кухни звуков тоже не доносилось. Дом погрузился в полную тишину.
Я продолжала спускаться тихо и осторожно. Перед моим носом внезапно, жужжа в своей манере, пролетела муха. Я повернулась, чтобы посмотреть куда она летит и, не заметив ступеньки полетела кубарем с лестницы. Вы удивитесь, но упала я именно к его ногам. Всё же я ошиблась. Он был не на кухне.
– Кэтрин, ты выжила из ума? Я сказал подойти ко мне, а не пролететь пол-лестницы словно ты.., – он запнулся, но потом вздохнув продолжил, – Вставай, – отец подал мне руку и я поднялась на ноги.
– Итак, я звал тебя поговорить не просто так. Хотя, я думаю, ты и так прекрасно это знаешь, – мы сидели на кухне напротив друг друга. Он смотрел на меня. Я смотрела в пол. Боже, что если он узнал, что я... – Кэтрин, ты меня слушаешь?
– Что? А, да, э.. конечно, – А если он читает мои гребаные мысли?!
– В общем, мне недавно звонила твоя учительница по геометрии, – мама, где моя мама. – И она рассказала мне о тебе кое-что интересное... – моя любимейшая мама, мамочка, мамуля, скажи, что ты дома. Скажи, что тебе нужно сейчас сварить какой-нибудь суп. Помоги мне.
Как вы могли догадаться, мама мне тогда не помогла. Как выяснилось позже, её вообще не было дома. В тот момент она была где-то в магазине и, видимо, мои молитвы всё же были услышаны, ведь она ушла именно за ингредиентами для супа. Правда, услышали их поздно.
– И что она тебе сказала? – я посмотрела ему прямо в глаза.
Давай, ты можешь сказать мне любую другую вещь, мой любой другой проступок только не это, молю тебя.
– Она сказала, что ты прогуливаешь её уроки, – ура! Да! Я знала! – Сказала, что Винсент ей нажаловался о том, что видел как ты сбежала из школы во время геометрии, – Что, блядь? Что этот мелкий гадёныш ей сказал? Это наглая ложь и чёртова клевета! Это не я, клянусь!
Я смотрела на него как на сумасшедшего. Меня, разумеется, радовал тот факт, что он не узнал моего главного секрета, но, боже, Винсент?! От него я никак такого не ожидала.
– Ты пытаешься настроить меня против Винсента? – я состроила ещё более полную непонимания гримасу. Ничего более умного в мою голову не пришло.
– Нет, это слово в слово тоже самое, что она мне сказала.
– О.. ну ладно.
– Нет, ничего не ладно, Кэт. Почему ты прогуливаешь такой важный урок как геометрия? – не отводят от меня взгляд, он скрестил руки на груди. Взгляд его был одновременно разочарованным и уставшим.
– Ну, геометрия не такой важный предмет.
– Это не значит, что его можно прогуливать.
– Я уверена, ты в моём возрасте делал точно так же.
Его лицо на секунду изменилось, но он продолжил держать планку.
Я почувствовала, что попала в точку.
– Я не прогуливал уроки, Кэт.
В прочем, неважно, нужно с этим по быстрее заканчивать. Я должна наведаться к одному моему хорошему другу. Хотя я уже начинаю в этом сомневаться...
– Ладно, прости меня. Я больше так не буду, честно, – звучало как-то слишком наиграно и по-детски, но что поделаешь. До темноты оставались считанные минуты, а мне позарез надо скорее свалить от сюда.
Он вздохнул и устало потер переносицу.
– Хорошо, иди в свою комнату.
– Ты же не скажешь об этом маме?
– Всё зависит только от тебя, Кэтрин. А теперь иди, – он взял лежащий на столе телефон и кому-то позвонил.
А мне пора было быстрее бежать.
Я, тихо как мышка, наскоро надела свои кеды и выбежала на улицу. Теплый воздух ударил мне в лицо. Я закрыла за собой дверь и направилась в сторону его дома.
Солнце уже садилось за горизонт, но было по-прежнему так же тепло, как и днём. Надо же, был уже сентябрь, но всё ещё тепло... А где-то на севере уже идёт снег, просто удивительно.
Я завернула за угол и продолжила торопливо идти. Где-то справа шумели дрель и лопаты, - это восстанавливали какое-то здание, как мне сказала мама. Когда же я спросила, почему оно выглядит как новое, но уже разрушилось она ничего толком не ответила. Лишь сказала, что всему своё время. Это показалось мне странным, но вопросов я тогда больше не задавала.
Кстати о вопросах, я уже подошла к его дому. Телефона у меня с собой не было, так что я просто позвонила в звонок и стала ждать.
Открыла мне молодая худенькая женщина с заплетёными в хвост темно-каштановыми кудрявыми волосами.
– О, Кэт, это ты. Что-то ты поздновато сегодня. Ну ничего, проходи. Винсент сидит в своей комнате.
– Здравствуйте, тётя Холли. Спасибо, – я разулась и прошла на второй этаж.
Дом здесь был по планировке точь в точь как наш. Видимо, раньше все дома делали одинаковыми. Правда, он отличался внешним видом, да ещё как: здесь не стояли старинные книги, не было той странной белой скатерти, по качеству похожей на бумагу, на которой время от времени мама, папа, или даже дядя Джордж писали какую-то несусветную чушь, не было тех старинных диванчиков в холле и не было подвала с двумя страшными чучелами, на голове одной из которых висела не менее страшная шляпа. Нет, в этом доме всё было устроено совершенно иначе: модернизированные лампы, плазменные телевизоры, новые обои и другие разные модные штучки. Не сказать, что я завидовала, скорее мне просто было это непонятно. Кстати, телевизоры были и у нас, в том числе в моей мансарде. Я считала это лучшим, что у меня есть. Там разные каналы и приложения вроде Netflix и BBC. Вы поняли о чем я.
Я прошла по второму этажу вдоль дверей и картин и, наконец, очутилась возле его. Я постучала нашим секретным стуком. Он состоял из двух коротких стуков и двух длинных. Он мгновенно открыл, будто всё это время стоял и ждал меня. Я непонимающе посмотрела и он объяснил:
– Я просто видел как ты зашла в дом, – он жестом пригласил меня зайти внутрь. Джентльмен, чтоб его.
– А, ясно.
Я прошла в комнату и по-хозяйски плюхнулась на
его кровать. Он, будто ожидая, что я выкину что-то подобное с невозмутимым покерфейсом закрыл дверь на замок и уселся в кресло.
– Так что, ты хотела со мной о чем-то поговорить?
– Безусловно, Вениамин, – и я с полным «серьёзности» лицом посмотрела на него.
– Винсент.
– Да, точно, Винсент. Я забыла, – чушь, мне просто хотелось потянуть его время. Он выжидающе посмотрел на меня и я начала. – Итак, по первых я хотела спросить: с каких это пор ты сдаёшь меня учителям? – предложение не закончено, но я уже ждала от него ответа.
– Это был единичный случай. И я был зол на тебя. Ты обещала пойти вместе, а потом слиняла одна. Так что больше я тебя не заложу. Если ты возьмёшь с собой, разумеется.
Иногда сидишь такой и задумываешься: а он пошёл характером в мать или в отца? И хоть сейчас я могу не задумываясь ответить на этот вопрос, тогда я об этом даже не думала. Я думала лишь о том, как бы провернуть то, о чем он говорит в понедельник в школе.
– Ну ладно, ты прощен. Итак, по-вторых я пришла изначально не чтобы тебя обвинять. У меня появилась потрясная идея чем мы можем заняться сегодня ночью.
