Когда всё будет по-другому

      Каждый человек мечтает о счастливой жизни. У всех людей представления о ней, разумеется, разные, но все они в итоге хотят одного и того же. Для кого-то счастье ‐ это сидеть преспокойно в своей малюсенькой коморочке и дарить вторую жизнь разным брёвнам. Для кого-то - посвятить свою жизнь музыке, стать известным за счёт неё. Для кого-то счастье - это выигрывать кубки Поршня на гонках, чтобы все любили тебя, уважали, чтобы этот кто-то сиял своими фарами на интервью с возгласами «Кчау!». Возможно, кто-то даже хочет стать супергероем вроде Железного Человека, чтобы достичь богатства и популярности. Чтобы достичь своего личного счастья.       У меня, к примеру, тоже есть его некий образ. Но правда в том, что счастье моё заключается не в богатстве или популярности, не в дубовых брёвнах или гоночных машинках. Нет, оно заключается даже не в любви и поддержке.       Моё счастье заключается в правде.       Да, вот так просто, всего в одном слове сходятся все мои мечтания, всё моё счастье. В правде, которую без утайки рассказывали бы мне мои близкие: Винсент, мои бабушка с дедушкой, люди, которым я в свою очередь доверяю свою душу, начиная от личного дневника, затерявшегося (как и мои мысли) в стопке книг, заканчивая пистолетом под моей подушкой.       Хочу, чтобы в свою очередь, секреты мне доверяли и родители. Для меня это было очень и очень важно, потому что, сами посудите, если у человека есть неограниченный доступ к воде, но при этом у него нет доступа к пище, будет ли он жить?       Не будет.

_________

      Оставшиеся пол дня, сидя в моей маленькой мансарде и щурясь от солнца, из-за отсутствия штор на окнах, мы с Винсом пытались найти в интернете часть, хоть малейшую, чтобы зацепиться, и продолжить поиски правды будущего.       Когда уже начинало смеркаться мы с ним буквально лежали на кровати вверх тормашками с телефонами в руках и пытались строить логическую цепочку, воспроизводя события, про которые прочитали за этот день.       – Предположим, что после войны с Эфиопией Англия столкнулась с проблемой финансовой депрессии, – Киппс потер висок. – Так, что тут у нас... а! Это случилось в 1873 году. Уже ближе. А ты что думаешь?       – Ну.., можно предположить, что после войны с Эфиопией мы пошли на Афганистан. Это 1878 год, – кровь чрезмерно прилила к моей голове из-за позы, что я делила с Винсом, и я приняла сидячее положение.       Тут мои глаза наткнулись на статью 1888 года и расширились до размера тарелок.       – Винсент, смотри! Это то, что нужно! – я указала ему пальцем в телефон. Прямо на имя.       Догадались, кто это?       О нет, это не Ледяной Джек и не Пасхальный кролик. Нет, даже не близко с Санта Клаусом. Есть теории? Хорошо, я дам подсказку – он убивал людей. Много людей.       – Что?! Джек потрошитель?! Господи, Локвуд, ты чёртова голова! Как же мы раньше не додумались! – он сел в такую же позу, что и я, и посмотрел мне в глаза. – Это оно! Та самая зацепка! Может даже именно эту тайну от нас скрывают взрослые! Логично же, Джек потрошитель жил в XIX-ом веке, а значит у него могли быть последователи и в XX-ом!       Винсент был так возбужден из-за того, что нашёл, как он думал, подлинный листок книги, что совсем забыл проверить её схожесть с сюжетом.       – Нет, Винс. Это зацепка лишь капля в море. Мне кажется, ты заблуждаешься. Подумай сам, зачем им скрывать это от нас? Чтобы не травмировать нашу детскую психику? Да и к тому же наши прошлые зацепки никак не подходят под эту. Взять в пример ту же фразу Бейкера, случайно брошенную нам вчера вечером – «Ночная стража». Думаешь, Ночная стража имеет отношение к Джеку потрошителю?       Киппс положил голову мне на плечо, смотря в мою телефон, немного подумал, и ответил:       – Да. Почему бы и нет.       Я запрокинула голову назад и простонала.       – Ладно, будь по-твоему. Предположим, что Джек каким-то образом побудил местных властей поставить ночную стражу. Но тогда возникает другой вопрос – почему его, я имею в виду Джека потрошителя, добавили в Википедию? Они же, вроде как, должны скрывать это от нас?       – Этот вопрос для меня слишком сложен, Пуаро. Давайте что-нибудь попроще, – он поднял голову и изобразил гримасу умного человека с усами. Ну вы знаете... с усами, да.       – Ладно, тогда по-другому. Почему ты считаешь, что Джек потрошитель связан с тем, что мы ищем?       – Ну тут всё же логично, – он отложил свой телефон в сторону и вздохнув, неспеша начал. – Джек потрошитель - человек, который убивал себе подобных. Он не вымысел, хотя об этом твердят многие люди. Почему они об этом твердят, ты не задумывалась? Потому что пытаются навязать свою точку зрения нынешнему поколению, – он посмотрел на меня, убеждаясь, что я внимательно слушаю и продолжил. – Но что, если они делают это чтобы замести следы своих собственных ошибок?       Я вопросительно посмотрела на него.       – Что ты хочешь этим сказать?       – Не перебивай. Ты сбиваешь меня с мысли, женщина.       Я приподняла руки на уровне лица в знак капитуляции.       – Что, если они или какие-то их родственники были замешаны во всем этом? Что, если они указали 88 год чтобы мы не узнали правды? Что, если последователи Джека потрошителя особенно увеличились в XX-ом веке и убивали всех подряд? – он встал с кровати и начал наворачивать круги по комнате. – Ты понимаешь, если это и в правду так, то тут и думать не надо. Они скрыли это чтобы очистить имя Лондона и всех его людей. Чтобы больше никто не считал их садистами.., – он остановился и почесал висок. – Точнее нас. Мы же тоже лондонцы.       Я перебросила ноги на край кровати и оперлась о них руками.       – Вполне себе правдоподобно. Но что, если ты всё-таки заблуждаешься и с людьми в этом городе было всё в порядке?       Он же в ответ просто молча пялил в окно. На лице блондина, за всё время пока он так стоял, казалось, промелькнул весь спектр его эмоций начиная со смятения, заканчивая тупой ухмылкой в пустоту.       – Знаешь, Кэт... может ты мне и не очень веришь, но я точно знаю как тебе это доказать, – он повернулся лицом к лестнице и медленным шагом направился в её сторону. – Кстати, твои родители, – пауза. – Они вот-вот вернутся.       Я хотела было спросить откуда он это узнал, но не успела я произнести и слова как он продолжил.       – Я увидел их, и ещё пару человек идущих с ними в сторону дома в окне. А теперь, мне пора. Не думаю, что твой отец будет рад узнать с кем общается его дочь, – он в последний раз обернулся на меня и сказал. – Я жду тебя у печей Клеркенвела завтра в 7. Не придёшь, пропустишь самое интересное. А я знаю как ты это не любишь, – с этими словами он подмигнул мне и спустился вниз.       Я ещё несколько минут просто сидела и смотрела на лестницу. Туда, откуда недавно спустился Винс. Мне было немного грустно от того, что он ушёл. Днём, когда он был рядом я этого не чувствовала, но когда он уходил от меня, когда у меня не оставалось никого с кем можно было бы поговорить мне становилось по-настоящему страшно. Особенно, с наступлением темноты. Было такое ощущение, что, когда наступает ночь всё мои страхи вырываются наружу. Страшный дед с косой, убийца в маске, Смерть с бабайкой за ручку, ожившие тыквы с глазами и, даже призраки появлялись там, в темноте. Они одновременно отталкивали и завлекали меня своей таинственностью, ведь каждый раз на их месте появлялся кто-то новый, кто-то пострашней предыдущего.       Где-то снизу щёлкнула дверь и послышались голоса. Это пришли мама с папой.       Сообразив, что когда они переоденутся есть вероятность, что кто-то из них решит зайти в мою комнату я встала с кровати и убрала блокнот вместе с фотографией во второй шкафчик снизу. У него была отломана ручка, так что даже при большом желании его было не открыть. На лестнице послышались шаги и я вышла из комнаты им на встречу. За то время, пока мы с Винсентом сидели у меня в комнате во всем доме, как и на улице, стало темнее и, из-за того, что никто не включал свет на лестнице между чердаком и вторым этажом стояла кромешная темнота.       – Кэт? - послышалось с небольшим отдающимся эхом на лестнице.       Я стала спускаться быстрее и, когда моя нога коснулась последней ступени я влетела в маму с папой с объятиями.       – Привет!       – Привет, дорогая. Ты, кстати, как раз вовремя. Через пол часа к нам заглянут дядя Джордж с Флоренс и детьми, ‐ мама очаровательно улыбнулась.       – Ладно, милая. Я думаю, нам пора. Я помогу маме с ужином, а ты пока иди и надень что-нибудь более серьёзное, - сказал папа, а я посмотрела на свою футболку с тыквой и потопала обратно по лестнице.       « – Надень что-нибудь более серьёзное, бла-бла-бла» - прокручивала я папины слова в голове, одеваясь в, как он выразился, более серьёзную одежду. В моем понимании это была коричневая вязаная кофта и мои слегка поношенные широкие штаны. Обувь я переодевать не стала, думаю и так понятно почему. Перед тем как спуститься вниз я в последний раз взглянула на свое отражение и, опираясь об перила, я потопала вниз.