Как дождь сменяется солнцем

С самого утра над Фонтейном висели тёмные тучи и проливали тяжелые капли на каменные крыши города. Нередкое явление в Гидро регионе, но, отчего-то, герцога Ризли это уж очень волновало. Услышав о долгом непрерывном дожде на поверхности, он ходил сам не свой. Просто лёгкая тревога и сомнения, но за обычными человеческими эмоциями скрывалось нечто большее. И это "нечто большее" показалось более явно, когда Ризли получил письмо от Нёвиллета с просьбой подняться на поверхность для встречи. Все всегда видели не только хорошие рабочие взаимоотношения между герцогом и Верховным судьей, но и тёплые, даже дружеские. В дни с особо хорошей погодой можно было встретить их вместе на улицах города, но никто никогда не задумывался об этом, как о чем-то очень значимом. И никто не задумывался, что перед солнечной погодой, в которую Ризли выбирался из морских глубин на поверхность, обычно шел точно такой же ливень. Не медля ни секунды герцог покинул крепость и уже спустя десяток минут оказался на пути к опере Эпиклез с чёрным зонтом в руке. Сердце ощутимо дрогнуло, стоило ледяному взгляду заприметить знакомую фигуру вдалеке. Белоснежный силуэт стоял неподвижно под струями дождя. Ризли неосознанно остановился, смотря на Нёвиллета издалека. Нельзя было увидеть лица судьи, но очень хотелось... хотелось прямо сейчас подбежать и обнять, в надежде остановить чужую тоску и дождь вместе с ней. Это не первый и точно не последний такой случай. И каждый раз слишком волнительно. Слишком страшно. Слишком... больно. Неспеша, герцог тихо приблизился к Нёвиллету со спины и протянул руку с зонтом немного вперёд, чтобы прикрыть и без того промокшего до нитки судью от тяжёлых капель. Тот слегка повернул голову и кивнул в знак благодарности. Ризли наконец удалось увидеть хоть часть чужого лица – прикрытые глаза пропитались печалью, и сердце герцога сильнее сжалось, перенимая тоску из мимолетного взгляда. Ризли встал рядом, но чуть позади, чтобы не сталкиваться вновь с чужой грустью, и стал осматривать закрытое тучами небо. Серость облаков сеяла серость в душе. Удары капель о землю и ткань зонта звучали почти в унисон с сердцем герцога. Вода растекалась по дороге, собиралась в мелкие ручьи, скапливалась в лужах, отражая в покрытой рябью глади серые тучи. – Ты в порядке? – осторожно спросил Ризли, не отрывая взгляда от неба. Ответ послышался лишь через несколько долгих секунд. – Думаю, что да. Гнетущее молчание снова повисло между ними. Ризли мог слышать только дождь и бешеный стук собственного сердца в груди. Все прошлые разы помнились такими же: холод, дождь и больное, обливающееся кровью за судью, сердце. Хотелось бы, чтобы над Фонтейном вечно сияло солнце и не было места таким моментам. Но, если подумать, что-то в эти моменты особенно сближает. Совместные переживания в конце концов заканчиваются улыбкой и солнечными лучами, что отражаются в мокрых следах дождя на бледных щеках. В лучшем случае дождя. И хотелось бы, чтобы и сегодня это был лишь дождь. Ризли, не выдержав долгой тишины, медленно обошел Нёвиллета и встал прямо напротив него. Их взгляды вновь пересеклись. Но в этот раз не на долю секунды, а на... Никто не считал, но точно надолго. Ризли пытался высмотреть в лиловых глазах причину дождя, пока Нёвиллет просто глядел в глубокую, как море, синеву. Синеву беспокойства, волнения, тревоги и страха. Бесконечно в это море боли смотреть невозможно. Судья первым прервал эти гляделки, виновато повернув голову чуть вправо. К горлу подступил ком, Нёвиллет беспомощно сжался, потупив взгляд в земле. – Ты точно в порядке? – повторил герцог, наклонив голову, стараясь вновь разглядеть лицо судьи. Нёвиллет обрывисто выдохнул, свел брови вместе и легко помотал головой, прикрыв глаза. Ризли всё так же выглядел лишь немного обеспокоенным, пока внутри бушевал панический ураган. Сердце сжало тисками, когда по щеке Нёвиллета протекла одинокая слеза. Судья попытался сморгать другие солёные капли, но они текли одна за другой, и каждая резала острым лезвием душу Ризли. Он сглотнул и осторожно протянул руку к лицу судьи, утирая влажную солоноватую дорожку. – ...Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь, – Ризли вдруг вспомнил детскую игру, в которой ребята во время дождя просили древнего дракона прекратить проливать свои слёзы с небес, пока в опере Эпиклез этот самый древний дракон вёл заседание. Нёвиллет вдруг вздрогнул и... улыбнулся. – Ризли, это глупая детская игра, зачем ты... – Гидро дракон, не плачь, – повторил герцог еще раз, наклонившись ближе к лицу судьи. – Не плачь. Он мягко коснулся губами влажной щеки, на которой проявился лёгкий румянец. Нёвиллет тихо засмеялся. Этот смех... он пронзил сердце Ризли, но на сей раз не болью и волнением, а нежностью, что и сам герцог не мог сдержать улыбки. Судья придержал Ризли за плечи, пока тот продолжал зацеловывать слезы, смешанные с дождевой водой, нежно улыбнувшись и шепча детскую поговорку. Дождь затих. Первый солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, осветил сияющую улыбку Нёвиллета. Ризли готов отдать всё, чтобы видеть эту улыбку как можно чаще.