Его тепло

Рептилия протягивает баночку с мазью, которую Джонни выхватывает из его рук. Не обращая внимания на чужую болтовню, мужчина присаживается рядом с самураем и, с нескрываемым беспокойством, намазывает на красную тряпку мазь. Самурай напрягается всем телом, чувствуя прикосновение теплых рук, что мажут по ушам, шарясь по затылку, и прохладу, что приносит ему такое нужное облегчение от нескончаемой боли в глазах, — уже пустых глазницах. Джонни завязывает повязку на глазах, проверяя по чужой реакции не туго ли; кажется, они выдыхают одновременно, впервые ощущая легкость в их непростой ситуации. Карлтон готов поклясться, что услышал «спасибо» от Кенши, и он был рад, что тот не увидит его радостную улыбку, потому что Джонни не может ее контролировать. Джонатан проходится подушечками пальцев по чужому бедру, останавливается на коленке и чуть сжимает ее ладонью, надеясь передать свою поддержку: ему было бы неловко говорить ее вслух. Уже отстраняясь, чтобы встать и дать Кенши наконец отдохнуть, он чувствует, как его останавливают. Наследник клана Такахаши хватается за его ладонь, как тонущий — за спасательный трос. Он воин, самурай, мужчина и еще миллион разных терминов, но он впервые слепец; когда вся твоя жизнь состояла из картинок и цветов, внезапная темнота и понимание, что даже с открытыми глазами ты не видишь… Это… Карлтон сжимает его руку в ответ, заставляя вернуться в реальность, где эти ощущения: теплоты и близости, единственное, что с ним осталось. Кенши фокусируется на ощущениях в руке, а сосредоточившись, начинает слышать происходящее вокруг: стоны боли, крики из соседних камер, звон цепей, чье-то чавканье и невероятно сильная жажда крови. Это плохо, потому что он вспоминает о собственной боли, — мазь немного приглушила ее, но не избавила насовсем. Кенши стонет, дергает занятую руку к повязке, когда его прерывают; Джонни присаживается рядом, плечо в плечо, сжимает чужую руку сильнее, перебирает костяшки, заставляя акцентировать внимание только на ней. Джонатан кладет свою голову на чужое плечо и смотрит на их переплетенные руки, когда Кенши вздрагивает от внезапной близости. Не чувствуется ничего неправильного в данной ситуации и это настораживает больше всего. Они не успевают даже расслабиться, когда Рептилия по приказу Шанг Цунга выпускает из клетки разъяренных и голодных таркатанов. — Кажется, наше маленькое единение прервали, — Джонни посмеивается, мягко, вроде в шутку, целует ладонь Кенши, подмигивая последнему. Почему-то Кенши уверен, что все так и было: не первый день знакомы. Тепло в руке пропадает, но Кенши даже не сомневается, что оно вернется вновь.