О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      …От первого летящего в меня сгустка чёрно-бордового пламени я инстинктивно увернулась. От следующего не стала, и вполне сознательно. Смысла в этом не было, а так — быстрее и менее больно. Днём раньше мне довелось это проверить… На практике.       «Жаль, конечно, что огонь не синий или там, фиолетовый. Да и зелёный бы тоже сгодился…» — громко подумала я, наблюдая за приближающимся ко мне шаром размером с арбуз.       Да, я увлеклась. Немного. Дождавшись начала очередной дискуссии и очередной капитанской речи, приступила к реализации своей задумки. В общих чертах я уже знала, о чём буду думать. Всё было просто: экспериментально выяснить, насколько высокого разрешения выдуманные порноролики у меня получится транслировать. Но всё пошло не по плану: собственную фантазию я, признаться, недооценила. Тентакли и терминаторы явно были лишними… Но! Но недельная депривация сна даром не проходит. Так что, не я одна тому виной…       В итоге меня испепелило на месте. Это был… Интересный опыт. Кто, скажите, читая про средневековую инквизицию, Жанну Д’Арк и Гарри Поттера, не представлял себя в роли сжигаемого? Я вот представляла. Но меня больше смущало то, что жертвы часто умирали, задыхаясь от дыма. По сути, костёр служил только красивой декорацией для зрителей. И пожирал он уже мёртвое тело. Эх… С другой стороны, это должно было быть адски больно и, возможно, задохнуться — не такая уж и плохая альтернатива?..       Мне вот больно почти не было — нервный импульс проскочить не успел. Как в эпицентре ядерного взрыва — вот ты была, а вот тебя и не стало… Что странно, так это то, что даже не оставив после себя ничего, кроме, видимо, облачка мелкодисперсной пыли, я смогла респауниться без потерь. И даже в том же, уже привычном изменённом виде. И даже одетой, что немаловажно. И минут через десять мою дверь вышибли, судя по звуку, ударом ноги. Что за манеры?..       Шар вдруг замедлился. Цвет его пламени медленно, но верно изменялся. Что за?..       «Чудесно… Меня убьют файерболом радужной расцветки. Ну надо же…» — я не удержалась и рассмеялась в голос. Абсурдность ситуации превысила все мыслимые и немыслимые нормы. Меня тут собираются живьём сжечь (опять), а я нетолерантно смеюсь в лицо своей же, пусть и временной, но смерти. Дела…       — Что опять? — ох, это прозвучало почти утвердительно. С ноткой обречённости… в трёх вёдрах раздражения. И рассмешило меня ещё сильнее.       — Да успокойся ты уже!.. Что смешного?..       Я, сложившаяся пополам от смеха, была не в силах отвечать вслух… Да и мыслить связно тоже.       — …И ведь не помешанная, я бы почуял, — о-о-о, всё гораздо хуже, знаем-плавали.       — Ладно, живи пока. Успокоишься — обсудим.       Шар вспыхнул и погас. Проморгавшись, я поняла, что осталась в благословенном уединении.       «Опять ночевать со сломанной дверью… Ну что за ерунда?..» — подумала я, устраиваясь поудобнее в кровати.       Этой ночью специфические сны мне больше не снились.

***

      — …Вообще, что бы ни делали с бессмертным — это всегда делается с одной и той же целью. Посмотреть, не помрёт ли в результате.       Слушать капитанские рассказы удивительным образом не надоедало. Радио здесь ещё не изобрели и с балалайками беда, но, наличествуй здесь они, у них появился бы серьёзный конкурент.       — Утомляет, наверное… — искренне посочувствовала я. Подход, конечно, чудовищно циничный. И жестокий. — Вот только… у тех, кто живет миг по меркам вечности и может умереть в любой момент… все точно так же порой. А, чаще всего, люди делают это сами с собой… ради извращённого удовольствия от процесса.       «Один буй — звезда…» — настроение резко упало до нуля.       — Это как?..       — Это непереводимо. Означает, что всё плохо, скоро рассвет, а выхода нет…       «Ещё разок... Смерть...»       Бессмертные, люди, смерть, посмертное существование, эвфемизмы-вариации на тему великого и могучего, Сплин, я прекрасная… Что-то у меня не складывалось. В голову явно стучалась какая-то светлая мысль. Стучаться — стучалась, но в руки давалась неохотно.       «А ну как?.. — я уставилась немигающим взглядом в стену и сама не заметила, как почти что выпала из реальности. — Смерть. Почему я вообще уверена в том, что умерла? Из-за местных декораций? Это всё может быть бредом. Затянувшимся бредом умирающего мозга. Или… Или не умирающего. Ай! А ведь я вполне могу быть в коме. Серьёзно, что я знаю? Тело моё упало, головой ударилось и отключилось. Прохожие вполне могли вызвать скорую. Скорая — успеть довезти тельце до больнички тёпленьким. А родственнички, какими скотами они ни были… Проплатить аренду аппарата ИВЛ!..»       Я запустила пальцы в волосы и с силой сжала их кулаки.       «И лежит сейчас моя тушка где-нибудь на белых казённых простынках. Бледная, молчаливая и полупрозрачная. В комнате, где противно пикает кардиомонитор. Вся в трубках с иголками и маской на лице. Рядом тумбочка, букет ромашек и апельсины…»       От такой картинки перед мысленным взором по коже пробежала мерзкая волна крупных мурашек. Как узнать теперь наверняка, жива ли моя бренная и ныне необитаемая оболочка? Где она? Хоть на могилку бы взглянуть… Вряд ли, конечно, кто-то додумался до кремации… А времени сколько прошло? Или здесь оно течёт по-другому?..       — Ай!.. — в моё правое, что не канон, ухо неожиданно подули. Изящный способ обратить на себя внимание Чапая, который думу думать решил, ничего не скажешь…       — Чего задумалась?       Вопрос риторический. И так же слушает всё, небось… Да и не знаю, что с этой информацией делать. Нужно сначала обмозговать всё, спланировать действия…       — Что такое ИВЛ?.. — похоже, не судьба.       — Это… такое изобретение моих современников. Помогает не умереть человеку, который не может сам дышать.       — Как это? — живейший интерес. Я и объяснить-то смогу, разве что, в общих чертах.       — Теряет, скажем, кто-то сознание, — продолжаю неуверенно. — Уже не жив, ещё не мёртв... Ранили, или там головой ударился… Так вот, эта штука наполняет его грудь воздухом, а затем как бы выдыхает за него.       — Зачем?       — Сложный вопрос… — я старалась подбирать слова. — Удерживать тело на пороге смерти. Пока больной сам не проснётся, что редкость, или пока врач не решит, что с ним делать. Врачам иногда посоветоваться бывает нужно, что и как отрезать-пришивать…       — А-а-а, понятно. Медицина. Штука занятная. Кажется, в позапрошлый раз человечество, ваши прадедушки, тоже далеко шагнуло в этой области. Даже глаза отращивать научились, представляешь?..       Смешно. Наверное. Вообще молодцы, конечно, покойнички…       — У нас и зубы пока не выращивают… Ну, массово, по крайней мере.       Волосы — не зубы. Так гласит народная мудрость.       — Так ты думаешь, что можешь быть не мертва?       — Ага.       — И хочешь это проверить? — утверждение, не вопрос.       — Да.       — Идеи?..       Идей пока не было. Но кое-какие мысли на этот счёт уже были.