О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      Клон, чью голову я в итоге пристроила к себе на колени и бездумно поглаживала по волосам, мелко задрожал. Встал на место сломанный нос, втянулась обратно кровь, заливавшая голову и волосы. Затем он открыл глаза и довольно натурально ожил. Конечно, ожил не клон — его владелец ловко поменялся с ним местами и изобразил собственное воскресение.       Трогательно отыграв заранее срежессированное объяснение и принеся друг другу извинения и обещания больше так не быть, мы обнялись. Затем ещё пару часов проторчав для отвода глаз в зале, ушли порознь с промежутком примерно в полчаса.       В моей спальне, которая давно уже стала штабом, мы сразу завалились на кровать, смеясь и радуясь удачно провёрнутому делу. Как вдруг…       — … А теперь ещё раз, с самого начала и в мельчайших подробностях! — хладнокровно донеслось откуда-то от двери. Очень знакомым и жёстким голосом.       «О нет…» — нецензурно подумала я. Да, наивно было предполагать, что всё происходящее удастся так легко и непринуждённо скрывать. Ещё и так долго. И, даже зная это, я всё равно была застигнута врасплох. А вот капитан, казалось, ничуть не удивился. Многозадачный, чтоб его…       Бесцеремонно освободив себе проход, одноглазое лихо степенно прошествовало прямо к моей кровати, засунуло руку куда-то в её недра, извлекая…       «Жучок! Вот же!..»       Здравствуй, паника. Ты, как и всегда, неуместна, но… всепоглощающа.       «Что это?..»       «Прослушка!.. Человеческое шпионское оборудование, передатчик!..»       Вот уж не было печали, пока вас не повстречали…       «Да ладно, не бойся! Сама же предлагала всё ему рассказать? Вот и случай подходящий!» — всегда знала, что оптимизм — это диагноз.       Не смешно. Ни разу.       «Предлагала... То есть, предлагал. Было дело. Но сейчас — я пас. Так что, давай, демонстрируй хвалёное красноречие! А я могу только кивать, поддакивать… И нервно хихикать в сторонке».       «Эх, ты…»       «Да, я. Я это прекрасно знаю. Очень приятно, я. И скоро от обилия таких приключений я могу поехать кукухой. Далеко и надолго».       «Хватит ныть!.. Ноешь так, будто твой внутренний возраст равен весу!»       «Это я сейчас, вроде как, обидеться должен?.. Ладненько, оч-чень обидно. Да-да. Просто до слёз».

***

      Капитанская версия пересказа событий с момента моей недосмерти была краткой и, в основном, по существу. И, что самое удивительное, рассказчик не делал и попытки что-то утаить или о чём-то умолчать.       «Ну и пусть. Может, так и лучше. Меня за это, возможно, убьют насовсем… Но вряд ли. Система и правда дала сбой и, судя по всему, задолго до моего рождения, а значит и вина моя в том только отчасти… Да нет. Вообще нет в том никакой моей вины! Я формировалась в уже изначально нарушенной системе, а значит, виной всему тот или те, кто её такой уязвимой-неустойчивой создал… Ну, или на техобслуживании экономил и права по блату получил. Я ещё и заявление на взыскание морального ущерба накатаю. Вот только куда с таким заявлением идти, чтобы в известном доме не оказаться?.. Это стоило бы уточнить заранее».       Одноглазый некромант, слушая это уморительно печальное повествование, изо всех сил старался сохранять царственный и невозмутимый вид. Сначала он сам не заметил, как сломал жучок, сжав его в ладони. Потом у него задёргался глаз. Потом он сел, прямо между нами, на мою кровать. Потом вскочил, снова сел, в конце концов забегал по комнате. Когда рассказ подошёл к концу и завершился традиционным «Всё-о!», он зарычал в голос, совершенно по-человечески треснул стену кулаком… И разразился нескончаемым потоком брани.       Всеобщий, конечно, переводил смысл сказанных слов, но, учитывая, что ругань шла, если не на всех, то на многих языках сразу… Получалась весьма впечатляющая речь.       Я старалась не отсвечивать, давя смех и идиотское желание поискать в рюкзаке ручку и блокнотик. Что-то мне подсказывало, что за такое всё перечисленное могут сделать со мной. В особо жестокой и извращённой форме. И моего согласия не спросят. А мне оно не надо. Не надо ведь?..       — …А ты!.. Что молчишь!?.. — утомившись ругаться, разъярённое величество воззрилось на меня в упор.       Ну а что я могла сказать?.. «Извините, я сломал ваш мир»?.. «Я случайно, больше так не буду»?.. Это и в мирное время, и с меньшими потерями не всегда работает… «Мне очень жаль»?.. Так это неправда… По сути.       «Скажи, что всё так и было», — вклинился в мои мысли голос по мыслесвязи.       — Всё так и было, — покорно подтвердила я.       И в грубой форме нас обоих попросили покинуть помещение. Ну как попросили… Переместили магически в коридор. И то ли специально, то ли нарочно, метра на два выше, чем надо. Я только и успела, что моргнуть и вцепиться в лямку рюкзака. Так и перенеслась, с ним в обнимку. Крепко приложившись кормой об пол. Эх… А жёстко, однако, приземляться на это место, будучи парнем. В женской форме это было бы гораздо комфортнее…       — Ну чего? Легко отделались. Теперь денёк-другой подумает и придёт с вердиктом. Но не волнуйся: тебе ничего не будет. По крайней мере, не должно.       — Ну да. Кто виноват теперь понятно, осталось решить, что делать… И что с ним делать…       — Да понятно, что не ты во всём виновата — это же очевидно. Ты только сразу всё не рассказала. Всего-то, — он что, пытается меня поддержать? Ого, что в лесу сдохло…       — Как водится, вина или заслуга — всё относительно, — я была не в духе. И уж точно не желала сейчас обсуждать произошедшее в спальне. Как же полезно уметь вот так выбрасывать не только лишние мысли из головы, но и лишних — из радиуса видимости-слышимости! Вот бы мне так. — Так что там, с подготовкой почвы?..

***

      Решения или, как было сказано, «вердикта», пока никто так и не вынес. Становилось скучновато.       — … И тогда, если получится… — шёл третий час обсуждения тонкостей моего возвращения в родное тело, родной город и родное время. На мой взгляд, времяпрепровождения унылого и бесперспективного до крайности. Впрочем, я заранее дала понять, что пока решительно не знаю, хочу этого или нет. Конечно, вернуться — это неплохо: всё понятное, привычное. С двумя-тремя близкими друзьями, по которым скучаю, повидаться. Проблем, правда, поначалу не оберёшься… Работу новую искать, доказывать всем инстанциям, что всё со мной нормально и в поликлинику на опыты меня сдавать вовсе не обязательно… Новости в стране и в мире за два года проштудировать придётся… Обследоваться на предмет патологий… Мало ли? Столько времени пролежать в отключке. Может, и ходить заново нужно будет учиться. Да и с дыхательной, пищеварительной системой что угодно могло произойти… Хорошо бы умственная деятельность не претерпела, кхм… Да и мышечная атрофия — штука совсем не…       Мысль явно заходила в тупик. Так, ладно. А какие аргументы против возвращения?.. Всё то же самое? Или что-то ещё?..       — …Ты слушаешь вообще? Или с открытыми глазами спишь? — ну зачем так громко и прямо над ухом?       Слушала, конечно. И уже утомилась, то есть, утомился в это вникать. А при этом ещё и не принял окончательного решения, нужно ли это мне в принципе. Да ещё и таким сложным путём.       А вот капитан был другого мнения.       — Да как тебе вообще удалось дожить до твоих лет с таким рассеянным сознанием?..       — Попрошу, у меня не рассеянное сознание, а небольшие проблемы с длительной концентрацией внимания в стрессовых ситуациях. Концентрацией, прошу так же заметить, на материях, которые изначально задумывались выше моего скромного понимания. Так ведь, исходя из твоих же слов?       — Вот что ты за человек! Вот почему ты запоминаешь совсем не то, что следовало бы?..       — Как так?.. Разве не всё, произносимое тобой, обладает сверхценностью?.. — насмешливо протянула я с максимально серьёзным видом.       — Конечно, нет! Это так, для красного словца… — он неопределённо помахал рукой в воздухе. — Можно было и сообразить!       «Ну да. Когда тебе говорят то, что так или иначе созвучно твоим же представлениям о себе и собственной ценности, читай: неполноценности, трудно множить это на законные ноль целых, ноль десятых и ноль в периоде. Почти невозможно. Это как маленькая, но такая безапелляционная точка в конце предложения. Предложения неверного по своей сути, пусть и не всегда злонамеренного. Это к вопросу о молитвах и аутотренингах. Это работает, как антимолитва. Как проклятие замедленного действия...»       — Понять и постигнуть можно всё, что угодно. И может это сделать любой. Границ нет. Так и запомни. А не можешь — запиши.       Я зевнула. Нужно было действительно уже что-то делать.       «Время, как показала практика, иногда действительно бывает несущественно. Как неисчерпаемый ресурс. В человеческой системе ценностей, учитывая конечность жизни, всё не так однозначно. Но при некоторых обстоятельствах — приближенно к тому. И длительные перерывы повсеместно губительны одинаково. Как и неуверенность в себе, своих целях и силах. Как там было? Сложно только начать? Я бы добавила: и не бросить сразу же, решив, что это не нужно/сложно/не даёт никаких результатов/и т.д. (подчеркнуть нужное)».       — Мотивационная речь — что надо, — в итоге сказала я вслух, уверенная, что мои мысли тоже были услышаны. — Пойду-ка я и правда за блокнотом.       И начала оглядываться в поисках рюкзака.       — Моя бы воля — запихнул бы тебя в регрессор, — тихо пробормотал капитан, у меня за спиной, очевидно, думая, что я не услышу. Ну, или вовсе не заморачиваясь на эту тему. — Чтобы не мучилась.       — Ну-ка, ну-ка! Поподробнее? — развернулась я, с интересом отмечая про себя, что понятия не имею, что можно было бы назвать таким словом. И что это за зверь или аппарат такой, куда можно ещё и запихнуть? Да с благими намерениями притом.       — Ничего, говорю, иди в саду на поясе повесься. Так и время скоротаешь и одноглазому приятно будет. Новые эксклюзивные ощущения. И без последствий. Разве не заманчиво?..       — Нет, спасибо. Хотела бы — давно уже попробовала. Тем более, здесь этим можно развлекаться хоть каждый день, как я понимаю. Так что за регрессор? — я с удобством расположилась напротив и приготовилась слушать. Теперь не отвертится.       — Штука такая, придумало человечество. Одно из. То, которое достигло больших успехов в медицине. У них, кстати, и в других сферах было всё благополучно. Создали мировое государство, почти искоренили много всякого. В том числе взаимоненависть — то, чему вы сейчас придумали множество бессмысленных названий. Какая разница вообще, из-за чего один человек заочно ненавидит другого или других?.. Причина всегда в другом. Так вот, это устройство, регрессор, делало человеку полный откат к заводским настройкам. За исключением памяти, — нехотя рассказал он. — Использовалось повсеместно, но редко. В качестве высшей меры наказания.       — Наказания?!.. — вознегодовала я. — Да это же мечта всех фантастов!.. Ключ к почти вечной жизни!.. Богачи и правители бы многое отдали, чтобы вот так скинуть всё ненужное… В смысле, возраст и связанные с ним неудобства, без ущерба для знаний и опыта!..       Я разволновалась не на шутку. Вскочив с места, начала шагать взад-вперёд, приложив обе руки ладонями к раскрасневшимся щекам и чувствуя, как сильно колотится сердце.       «Да, всё можно понять. Всё можно объяснить, списать на различие культур и менталитетов, но… Регрессор, описанный капитаном, меньше всего походит на инструмент для казни. Весьма гуманной, конечно, казни… Но. Но! Это же…»        — Сядь! — моё мельтешение наверняка действовало на нервы. И не самым положительным образом.       Я сделала над собой усилие и села.       — С памятью… Проводились манипуляции. Отсчитывался момент, с которого жизнь человека пошла по неверному пути. Переломный момент, точка отсчёта. И вот с этого момента память обнулялась.       «Невесело... Пусть это, я готова это признать, и кажется довольно неплохим решением, но это же… Попросту расточительно: обладать такими технологиями и использовать их… Так!..»       — Ну, а что, по-твоему, могло бы быть лучше?.. Пойми, человечество просто не может жить вечно. Рано или поздно вы всё равно эволюционируете, начинаете бесконтрольно размножаться… Вам были созданы все условия для того, чтобы вы не плодились как тараканы! Что бы мы не делали, это повторяется из раза в раз! И болезни, и возможность врождённых патологий, и хищники!.. И прямохождение. И устройство женского организма, который просто не предназначен для ежегодных родов. И немощность младенцев, которые нуждаются в круглосуточной опеке многие годы! А потом… — его глаза горели, было видно, что это тема и его тоже очень и очень сильно волнует. Он незаметно почти перешёл на крик. — А потом начинаете двигать свой прогресс! И ни одна ваша религия не останавливает вас и подобных вам от наплевательского отношения к собственному миру! И перезапуск… просто необходим. Поверь, ты не видела, что бывает, если ваш мир вовремя не перезапустить. И поверь, ты не хотела бы этого видеть. Так что…       — Что? — глупо спросила я. От потока таких откровений не просто шла кругом голова. Она грозила взорваться, как неправильно закрытая банка домашних солений. Со многим из прозвучавшего я могла бы согласиться, но вот методы… Прямо скажем, вызывали возмущение. И это ещё о-о-очень мягко сказано. Да руки бы, или что там вместо них у этих кудесников, им всем оторвать! В том числе, и за устройство женского организма.        — … решили просто оставить как есть. И регулярно перезапускать систему. Включить-выключить, — последовал уже почти спокойный ответ.       — Так… — я старалась собрать мысли в кучу. Выходило неважно. — Так мы обсуждаем, как вернуть меня обратно? Учитывая, что мой мир пора перезапускать уже давным-давно? И что этот самый мир прошёл в своём развитии критическую точку и сейчас движется к тому самому?..       Ответом мне послужил кивок.       — Охренеть!.. — вот и всё, что смогла сказать я.