Узник Азкабана. Часть 3-1. Новый лаборант в кабинете Зелий
19 сентября 2023 г., 18:55
Как же не хотелось возвращаться обратно!
Последний ужин в Большом зале, окрашенный в цвета Гриффиндора. Последний вечер в гостиной Слизерина — под заливистые, хвастливые речи богатеньких представителей чистокровного факультета о летних планах и более сдержанные дифирамбы менее обеспеченных, но не менее благородных родовитых наследников.
О, да, и тот самый фурор, заставлявший в последние дни пребывания в Хогвартсе слизеринку сыпать исподтишка едкими комментариями и презрительно, самодовольно фыркать.
Не она открыла Тайную комнату! А благородный представитель факультета Гриффиндор — девчонка Уизли, едва не убившая Криви — собственного соседа по парте. Чистая кровь и уже не такая чистая совесть. Подпятнанная репутация краснознаменных борцов со злом, пускай и не специально.
Последняя ночь в спальне Слизерина: едва слышное шипение и ворчание из‑за прищемлённых в полутьме пальцев, сонные возгласы соседок, громогласный скандал Паолы.
Так до последнего и не угасший на очаровательном девчачьем личике оскал надежды: переубедить… что Снейпа, что самого Дамблдора — оставить на летние каникулы в Хогвартсе черноволосую маленькую змейку. Но, разумеется, с непримиримой обидой на лице и застывшими в уголках глаз слезами — она лишь экстренно собирала в чемодан всё, что попадалось под руку.
Тяжёленные учебники, исписанные вдоль и поперёк не только витиеватым почерком самой Тирис, но и нелепыми карикатурами прошлых владельцев (как и перед недавним экзаменом по Заклинаниям), послушно поднимались в воздух заклинанием «Левиосса», собирались кучными грудами и аккуратно оседали в огромном, распахнутом на полу клетчатом чемодане — некогда принадлежавшем мужу миссис Бормфилд. Он ещё хранил обрывки таможенных бирок и едва уловимый винный запах солнечной Испании.
А вот бесполезные теперь учебники‑автобиографии Локонса с искрящимися золотом и приключениями обложками — из‑за своей неподъёмной (без чар) свинцовой тяжести — без сожаления пополнили ряды книжных полок мадам Пинс.
Хогвартс‑Экспресс — красная свистящая махина в утренней рассветной дымке, наполненная пыхтением и жаром.
Купе, заполненное третьекурсниками с Когтеврана, косящимися на черноволосую, едва ли не в голос всхлипывающую слизеринку, так и не переодевшуюся в магловскую одежду.
Уже знакомая платформа 9¾.
И суетливая миссис Бормфилд в длинном зелёном пальто: высматривает юное дарование, закончившее первый курс в «частной школе», — настырно заглядывая в вагоны как раз прибывшего из Шотландии поезда с маглами на вокзале Кингс‑Кросс.
Долгая и безликая поездка: сначала на электричке, затем на автобусе — в затянутый серыми тучами влажный юг Англии.
Тягучее, словно кисель, безвкусное лето. Очередные склоки, очередные нагоняи, очередные побеги в лес, который заиграл новыми, «осознанными» волшебными красками.
Целенаправленный поиск и сбор трав, корешков для зелий — по справочнику «Сборник волшебных растений и грибов южной Англии». Книга была одолжена у профессора Снейпа перед отъездом — в обмен на обещание «отстать от него с бесконечным нытьём и просьбами остаться в замке».
Очередные испорченные вечера девчачьего палаточного лагеря посреди комнаты — но теперь с примесью болезненной гордости и знаменитой слизеринской заносчивости.
Маглы в приюте для юной магички, едва окончившей первый курс, резко потеряли всякий авторитет. Они не маги! Они не видели того, что видела она. Она другая! А они — никто. У них не было этого безграничного и беззаветного света, этой свободы, этого всепонимания. И даже, если юная мисс Бэтт и не могла рассказать им о новом мире, лежащим за гранью их представления, то теперь, к ужасу миссис Бормфилд, с новой силой раздражала своими странностями не только сверстниц, но и наставников.
***
— Извини, я немного груба с глупыми людьми, — с привычной вспыльчивостью кривилась Тирис, показывая ровные белые зубы — прямо как у безвременно потерявшего память Златопуста Локонса. — Я же сказала, чтобы ты заткнулась! — в ярости кричала Магнолия. В этот раз она наконец не сдержалась и всё же схватила несносную ровесницу за шиворот поношенной, но теперь отчего‑то обновлённой (магией, разумеется) джинсовой куртки. — Ну давай, попробуй, — прошипела в ответ Тирис — озлобленный кусочек обсидиана. Она насмешливо сверкнула глазами из‑под угольно‑чёрных ресниц, безвольно повиснув на собственном вороте. Чужие руки крепко сжимали маленькую ведьму на уровне ключиц: грубая синяя ткань неприятно сдавила горло, а пуговицы и разноцветные значки на булавках — с черепашками‑ниндзя и покемонами (вульпиксом, чармандером и найнтейлзом) — врезались в шею. — Заткнись! — Ну, давай! Ударь меня! — едва слышно прошипела Тирис. В её тоне прозвучала откровенная издёвка. — Или что ты хотела? Подумай, что с тобой может произойти. Не боишься, что я могу оказаться сильнее тебя? Гораздо сильнее… Магнолия сжала зубы, с ненавистью буравя соперницу взглядом. — Ты же знаешь, да? — голос Тирис перешёл в угрожающий, пугающий шёпот, от которого кровь стыла в жилах. — Знаешь, что будет. Знаешь… что я умею. Что теперь умею. Не догадываешься? Хватка на воротнике слегка ослабла. — Заткнись! Закрой свой поганый рот! — просвистело между зубов Магнолии. Но в голосе взбешённого «цветка» теперь слышались откровенное сомнение и неуверенность. Тирис улыбнулась ещё шире. Когда Магнолия начала нехотя разжимать пальцы, юная ведьма резко вывернулась — бледная рука оказалась на свободе. Соседка по комнате резко отпрянула, широко раскрыв глаза — огромные и зеленые. Удовлетворённо ухмыльнувшись, Тирис грубо оттолкнула растерянную Магнолию со своего пути и направилась к лестнице. Напоследок она не удержалась — звонко рассмеялась. И на этот раз это был смех победителя. Кажется, Тирис наконец смогла сделать то, чего за первый курс в Хогвартсе так ни разу и не удалось в полной мере — дать отпор. Пусть пока лишь простой, никчёмной магле.***
И вот — долгожданное письмо из Хогвартса и знакомый холщовый мешочек, полный монет, доставленные огромной, промокшей под дождём рыжей сипухой аккурат после генеральной уборки девчачьей спальни. Вскоре началась ревизия школьных вещей, а также тщательное планирование предстоящей вылазки в Косую Аллею. Тирис заранее продумывала, как «потерять» балласт в лице директрисы или её заместителя сразу после прибытия в Лондон. Тирис заметно подросла. Пришлось покупать новое-старое зимнее пальто и надежную допотопную обувь, собственноручно распарывать и подшивать рабочие мантии: некогда в свои лучшие годы — черные и лоснящиеся, но не заставшие своей прежней яркостью юную хозяйку. В этот раз Тирис бродила по крикливой, весёлой магической улочке в полном одиночестве, то и дело косясь то на магазин Оливандера, то на собственную волшебную палочку. Снова покупки: «новые‑старые» книги, перья и чернила, пришедшие в негодность перчатки из драконьей кожи — по неаккуратности вымоченные в желчи броненосца. А на сэкономленные деньги удалось приобрести новенькие сверкающие хрустальные флаконы для зелий. Новый учебный год. Как и прошлый — такой долгожданный, пусть и с ноткой прошлогоднего дёгтя. Попытка начать всё с чистого листа — пусть с опозданием, пусть не с самого начала, но начать. Это было так знакомо — давать ненужным, потрёпанным временем или прошлым владельцем бесхозным вещам новую жизнь, а теперь — и… себе. Попытаться начать все с чистого листа. И это не будет путь к славе, потому что Тирис уже и так довольно известна.***
Вот долгожданная осень. Её первый день — всего лишь перевёрнутая страница календаря. Под мышкой зажата коробка с нетерпеливо клокочущим серым птенцом — ничуть не подросшим за прошедший год. В руке ручка все того же тяжёлого, потрёпанного клетчатого чемодана, на этот раз перемотанного ярко-синим скотчем, — а все потому, что тот так не кстати раскрылся, разорвавшись прямо по швам на оживленной магловской улице. Несколько прохожих обернулись на грохот и с живым интересом рассматривали груду книг, разбросанных по мостовой, — тяжёлых, громоздких, более чем странных потрёпанных фолиантов. Видавший петли времени чемодан и не менее потрепанное содержимое. Один из прохожих мельком узнал пару книг и задумчиво покачал головой. Какой‑то смурной мужик в очках, брезгливо поглядывая на вырвавшегося из коробки несуразного птенца, стремительно удиравшего в ближайшую канализацию на кривых жёлтых лапках, попытался его изловить. Платформа 9¾. Алый паровоз пыхтит, гудит, вздымает волны пара и жара вокруг себя. Из его бока грохочет, бьёт, ревёт такой знакомый оркестр. Любопытные недовольные взгляды родителей и… уже не очень заинтересованные их детей, направленные в сторону черноволосой гордячки, одиноко бредущей по перрону в поисках свободного купе — уже успев переодеться в свою лучшую мантию с едва заметной подпалиной на рукаве. Покачивающееся в такт движению поезда купе, на этот раз разделенное с желтыми цветами Пуффендуя: двумя парнями и одной пухлой громкой девчонкой. Они галдели и с нетерпением ждали возвращения в Хогвартс — предвкушая сонливые ночи в уютных мягких кроватях, мысленно смакуя всевозможные яства в Большом зале (а по ночам — и на кухне Хогвартса), планируя участие в межфакультетской битве магических воздушных змеев на поле для квиддича и игру в плюй‑камни. Пока ещё совершенно не ощущая нависшей над всеми опасности в лице сбежавшего из Азкабана Сириуса Блэка… … до поры. Внезапно — пробирающий до костей ужас и зверский холод. Проплывший мимо дверей купе дементор. Мелькнувшая в узком проеме гнилая рука, вызвавшая внезапный приступ тошноты. Протянутая Тирис дрожащей пухлой рукой надкушенная шоколадка из «Сладкого Королевства». Померкшая улыбка на некогда беззаботном лице притихшей пуффендуйки. Тряская поездка в карете без лошадей. Дружелюбный (насколько это возможно) болезненный тычок в рёбра от однокурсницы Паолы перед входом в Большой зал. Неуклюжее приветственное махание лапищей Гойла. Надменный серый взгляд Малфоя, встретивший не менее надменный угольный Тирис. Новый профессор по Защите от Тёмных искусств: потрёпанный жизнью и бедностью (один в один ее убогий чемодан), скромно сидящий на самом краю преподавательского стола в Большом зале. Рядом с ним — раздражённый Снейп, поджимающий губы. Знакомая, хмурая, но уже такая родная гостиная Слизерина. Приветственный взмах огромного щупальца Кальмара, вдруг ударившего в линзоподобные окна. Уютная мягкая кровать с изумрудным балдахином. Завывающие за толстой каменной стеной водяные вихри… Долгожданное начало учебного года.***
— Дамблдор, кажется, вы обещали мне удовлетворить мою просьбу о новом ассистенте! — выплюнул Снейп, едва показавшись на пороге директорского кабинета. Чёрная мантия взметнулась в воздух, едва не задев жадно тянущиеся к ней язычки пламени в камине. — Хиггс выпустился, и… — Я думал об этом, Северус, — мягко перебил Дамблдор. — …такого тупого кретина не найти на всём белом свете! Но я не собираюсь сам заниматься всем этим! — Снейп сделал резкий шаг вперёд. — … тогда, думаю, будет не лишним предложить эту работу юной мисс Бэтт, — Дамблдор сидел, безмятежно скрестив пальцы под подбородком, и с умилением наблюдал за краснопёрым Фоуксом, сосредоточенно ковыряющим золотым клювом не менее золотую жёрдочку. Возможно, именно поэтому старый волшебник не заметил мелькнувшее в глазах гостя недоумение. — Северус, как вы считаете, девочка справится? — Вполне, — фыркнул Снейп, тоже невольно покосившись на птицу. — Для этого много ума не надо. Однако не думаете ли вы, что Бэтт ещё слишком мала? Второй курс всё же… — …Но вы ведь сами только что сказали, что девочка справится. — сказал Альбус, безмятежно улыбнувшись. — К тому же, учитывая ее безупречный табель успеваемости, очевидно, этот предмет ей весьма дается. А вы ведь всегда были очень требовательны к студентами, Северус. У нее явно есть способности. — Неудивительно, — скривился тот, вновь обратив свой ледяной взгляд к пожилому волшебнику. Дамблдор, наконец, оторвался от созерцания Фоукса и, сняв очки‑половинки, протёр их с тихим, скрипучим шорохом. Взгляд его стал серьёзнее, хотя в уголках глаз всё ещё прятались лукавые морщинки. — Да, она молода, но разве не в этом прелесть? В том, чтобы разглядеть талант на взлёте и помочь ему раскрыться? — произнёс он размеренно. Снейп помолчал, постукивая пальцами по спинке кресла. В камине тихо потрескивали дрова. Наконец он резко выдохнул: — Хорошо. Но предупреждаю: если она будет мешать — я тут же её отстраню. Бэтт цепкая и надоедливая, как пикси. И любопытная сверх меры. — Разумеется, — кивнул Дамблдор с удовлетворённой улыбкой. — Я уверен, вы найдёте общий язык. В конце концов, кто, как не вы, умеет разглядеть потенциал даже в самых… своеобразных учениках? Фоукс издал мелодичный звук, словно смеясь над их спором, и перепрыгнул на край стола, внимательно разглядывая Снейпа блестящим чёрным глазом.***
Чёртов Люпин. Чёртов Дамблдор… Снейп потёр переносицу. Из раза в раз тратить столько времени на это зелье — бессмыслица! Мужчина бросил сердитый взгляд на несколько магических песочных часов, зависших над единственным небольшим котлом, раскалённым почти добела: одни отсчитывали время для добавления ингредиентов, другие контролировали процесс кипения, бурления и остывания. Конечно, как и всякий зельевар, Северус находил своё очарование в приготовлении зелий: любил наблюдать, как меняются пропорции, как перетекают из одного сосуда в другой жидкие ингредиенты, как они смешиваются между собой. Любил смотреть, как всё это бурлит, пенится и пузырится, как в кипятке растворяются, пропадают, исчезают и вновь появляются составляющие — уже в новом обличье. Но не в этом случае! Не тогда, когда его настойчиво просили об одолжении и тогда, когда это одолжение, скорее было приказом. Северус поднял руку к шее, разминая затёкшие мышцы, и обвёл взглядом до боли знакомый кабинет. Здесь хранилось почти всё, что могло понадобиться для приготовления зелий — хотя, как показала практика, чаще всего то, что не могло пригодиться. Вдоль стен высились шкафы и полки с пыльными от времени сосудами, колбами и ретортами — громоздкими и неудобными. На столах были разбросаны книги, брошюры, черновики и заметки, среди которых встречались и его собственные. В углу кабинета примостился маленький платиновый котёл — чрезвычайно дорогой, но совершенно непрактичный. За много лет он использовался от силы пару раз — после того, как совет попечителей Хогвартса торжественно вручил его профессору Слизнорту, да и то лишь в качестве сосуда для льющейся рекой медовухи. Резко затрещал и закружился один из таймеров. Вслед за ним тут же замерцал второй, затем третий. Снейп сделал пас рукой над котлом — свист прекратился. Помедлив, он неторопливо помешал снадобье черпаком и добавил щепотку измельчённых ягод. Зелье рассерженно зашипело и нехотя начало светлеть. Рядом с котлом лежала книга с выученным почти от корки до корки рецептом. Мужчина задумчиво пролистал её — на глаза попалась долгожданная надпись: «Зелье готово». Снейп мрачно усмехнулся, нахмурив кустистые брови над орлиным изломом переносицы. Что ж, ещё неделя усиленной работы — и отвар действительно будет почти готов… Тихо выругавшись, Северус отложил книгу. Неделя. Ещё целая неделя бессмыслицы! Из трёх… недель. Глаза непроизвольно устремились к потолку. Как же он ненавидел это зелье! Оно требовало постоянной концентрации внимания. По ночам ему уже снились кошмары: то его варили в котле, который сам Северус и изобрёл, то он варил это варево, а в котёл с шипением капало что‑то отвратительно склизкое и вонючее. Тяжело вздохнув, мужчина облокотился руками о стол и посмотрел на черноволосую девочку в противоположном конце кабинета — она порхала сразу над тремя котлами: одно зелье для её курса, два других (самых простых) — для третьего и четвёртого. Как и над его котлом, над ее — зависли песочные часы и магические сигналки. Снейп молча наблюдал, как девочка аккуратно добавляла коренья, терпеливо растирала в порошок пестиком засушенные цветы и крылья полуночников. Затем уже куда с большим интересом наблюдал, как она вымешивала получившуюся смесь, не забывая при этом следить за содержимым котлов. Делала это легко и изящно. Казалось бы… так просто. И, кажется, она уже заканчивала. Прекрасно. — Мисс Бэтт, подойдите, — произнёс Снейп. Тирис удивлённо подняла голову и, осторожно отставив в сторону только что наполненные флаконы с зельями, приблизилась к профессору, с живым интересом разглядывая его рабочее место. Да, здесь было на что посмотреть. Вокруг котла расположилась целая коллекция редких, почти уникальных ингредиентов — преимущественно растительных и ядовитых: грибы, необычные стебли, лепестки, корни, семена, ягоды… Большинство из них редко можно было встретить в кладовой обычного зельевара — да и в аптеках или у перекупщиков они попадались нечасто. Зелье было ей не знакомо, однако профессор уже прежде его варил: долгое, трудоёмкое, кропотливое… — Профессор? — Тирис вопросительно взглянула на Снейпа. — Я хочу, чтобы вы освоили приготовление этого… снадобья, — он жестом пригласил слизеринку подойти к котлу. — Пока только финальную часть, так как в процессе используются довольно опасные сочетания и комбинации. — Что это за зелье, профессор? — затаив дыхание, спросила девочка. Облокотившись на стол, она едва не окунула любопытный кончик носа в котёл, от которого поднимались душистые пары аконита. Её приводило в восторг всё, что касалось зельеварения, а возложенная на детские плечи ответственность чуть ли не заставляла лопаться от гордости и собственной важности. — Волчье противоядие. — сказал Снейп. Тирис удивлённо вскинула голову. Мужчина мрачно усмехнулся: — Это зелье — довольно недавнее изобретение. Оно позволяет оборотню сохранять разум после превращения. Он многозначительно посмотрел в узкое окно‑бойницу, где виднелся краешек луны на ясном дневном небе. Что? Он серьёзно? Тирис закусила губу, недоверчиво глядя на профессора. Она поняла, о чём идёт речь — точнее, о ком. Она догадывалась, что с Люпином что‑то не так, и не только она: все видели, что он болен. В гостиной Слизерина даже вспыхивали споры о том, чем болен Люпин… помимо бедности, разумеется. Но мысль о том, что он оборотень, казалась чем‑то невероятным. — Это зелье помогает оборотню оставаться в сознании до возвращения в человеческую форму, — продолжил Снейп, понизив голос. — Но есть нюансы, — кровожадно протянул он. — В отличие от других снадобий, подавляющих последствия трансформации, в состав этого, как вы могли заметить, входит множество ядов. — Он нетерпеливо обвёл взглядом груды ягод и корешков на столе. — Ядов, которые в определённой концентрации могут убить даже оборотня. Из‑за чего некоторые из вервольфов, купив зелье у никудышного зельевара или торговца, даже не доживают до превращения. Или же, наоборот, превращаются в безумцев — иногда и вовсе навсегда теряют рассудок… Северус скрестил руки на груди и продолжил, внимательно глядя на Тирис: — Но, разумеется, если зелье сварено правильно, оно не будет опасно. В общем, это… весьма рискованное снадобье. Готовится неприлично долго и отнимает уйму драгоценного времени. Тирис побледнела. Она невольно бросила взгляд на бурлящее зелье, от которого поднимались едва заметные серебристые завихрения. — П‑профессор, и вы хотите доверить мне его приготовление? — девочка во все глаза уставилась на Снейпа. — А если я где‑то ошибусь… — Вот мы и узнаем, мисс Бэтт, останется ли Люпин вашим преподавателем к концу года или нет… — холодно произнёс Снейп. — Итак, вот рецепт. Северус взмахнул волшебной палочкой — отложенная книга с его бисерными заметками на полях открылась на нужной странице. Пожелтевший лист покрывали строки рукописного текста, испещрённые пометки на полях — сокращения, формулы, предостережения, выделенные красным. Рядом с описанием ключевых этапов стояли грозные восклицательные знаки. Тирис нерешительно склонилась над книгой. — Вы… правда верите, что я справлюсь? — тихо спросила она. Снейп помолчал. — У вас есть способности. И если вы хотите научиться чему‑нибудь стоящему, нужно уметь работать не только с учебными составами, а с чем‑то, что действительно имеет значение. И цену. Он сделал паузу, а затем чуть мягче добавил: — Начните с изучения рецепта. Завтра начнём практическую часть. И запомните: здесь нет места ошибкам. Снейп сжал губы, отвернулся к котлу и помешал зелье — оно отозвалось глухим шипением. Мысль, скользнувшая в глубине сознания, была отчасти приятной и оттого особенно яркой: «Было бы неплохо, если бы она его всё же отравила». Он тут же отбросил её, раздражённо нахмурившись.
