Лишь его продолжение. Тирис Гортензия Бэтт.

      Тирис с грохотом ворвалась на Астрономическую башню. За её спиной, пыхтя, ругаясь и выкрикивая проклятия, пытались подняться другие Пожиратели. Вот‑вот они будут здесь! Нельзя терять ни секунды!       — Драко! — едва переводя дыхание и перекрикивая вой ветра, закричала она. — Опусти палочку!       Они стояли на продуваемой ветрами Астрономической башне. Ледяной ветер пронзительно свистел в зубцах парапета и яростно хлестал по разгорячённой коже — ещё не остывшей, пылающей после сражения и изнурительного подъёма по бесконечной винтовой лестнице.       Вокруг, насколько хватало глаз, мерцала ледяная мгла, усыпанная звёздами. Над ней возвышалась гигантская чаша телескопа — куполообразная чёрная тень, окружённая меньшими тёмными пирамидами. Звёзды медленно поднимались к бледному диску Луны, видневшемуся за массивным стеклянным блоком.       Малфой неловко дёрнулся, но остался стоять на месте. Его ободранные в кровь пальцы слабо подрагивали.       А… Дамблдор…              Сердце Тирис ухнуло и провалилось куда‑то вниз. Неужели это и есть конец?       Едва удерживаясь на ногах под натиском стихии, старик покачивался, словно корабельная мачта в шторм. Его спутанная серебряная борода металась из стороны в сторону, скользила по испачканной мантии. Иногда он приподнимал руку и касался лба — и тут же отдёргивал её. Лицо — смертельно бледное, искажённое — то и дело кривилось от спазмов.       Невыносимо было видеть это здесь. Лицо обречённого, корчащегося в агонии…       Из глаз Тирис брызнули слёзы — ветер тут же размазал их по лицу.              Прядь седых волос старика прилипла к мокрому от испарины лбу. Ему было совсем плохо. Но внешне Дамблдор оставался спокоен, как всегда. И даже… улыбался. Самая настоящая маска смерти.       Из глубин замка донёсся приглушённый вопль. Тирис вздрогнула — паника сдавила грудь. Уже так близко!       Малфой тоже взволнованно оглянулся.       Он тоже ждал их. Ждал и боялся конца.       Тирис с отчаянием огляделась. В небе свистели и бились сотни воздушных вихрей. Ветер взметнул её волосы. рванул ввысь. Всё кончено. Выхода нет. Животный страх захлестнул волной. Ожидание неизбежного. Предчувствовала его конец — и не могла помочь.       Он не выберется отсюда живым.       Ни единого шанса.       Но она не могла не попытаться! Тирис стиснула зубы. Нельзя терять ни секунды — пока он не стал абсолютно беспомощен. И плевать на данное когда‑то обещание, что она не будет вмешиваться!       Её рука сжала угольную палочку, искрящуюся фиолетовыми всполохами. Она нетерпеливо шагнула вперёд — и едва не упала в бездонную чёрную пропасть: в лицо с силой ударил порыв ледяного ветра, заставив отступить к самому краю.       — П-профессор… — едва выдавила она.       Ледяная тяжесть сковала. Мир затих. Только сердце продолжало с бешено биться в груди. Губы приоткрылись, пытаясь что-то сказать. Чужой взгляд будто пронзал её. Она чувствовала напряженное присутствие чужих глаз, и не могла отделаться от чувства, будто взгляд устремлен на нее. Мир закружился, уходя из‑под ног.       Её обсидиановые глаза встретились с увядающими васильками Дамблдора.       — Тирис, не надо, прошу тебя… — тихо, почти шёпотом сказал он. — Не трать время на печаль.       Она замотала головой, закусила губу до боли, сдерживая рыдания. Драко бросил на неё недоумённый взгляд и нарочито громко хмыкнул. Но он всего лишь храбрился — играл предначертанную ему роль… как и она. . Его палочка дрожала, как и её.       Вздох Дамблдора перешёл в стон. Он закрыл глаза.       — П‑профессор! — голос Тирис дрожал и срывался. Она вновь пыталась что‑то сказать, хотя сама не знала — что. Мучительные секунды тянулись вечно. Все попытки найти выход казались нелепой детской игрой.       И… в этот самый момент он ей улыбнулся. Так безмятежно. Светло и солнечно. Только ей. И эта улыбка была до боли знакомой — как в первый день их знакомства в Приюте Цветочной Долины.       — Тирис. Каждому из нас предначертан свой путь. Ты ничего не можешь изменить. Никто из находящихся здесь и сейчас.       Она не ответила. Не могла. Боль сжимала грудь. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в рукоять палочки, но поднять её она не в силах. В груди — ледяная тяжесть, прощальный звон прошлого. В сознании мелькали обрывки ее прошлых очных кошмаров: его… конец.       Альбус отвернулся, устремив взгляд в звёздное небо. Он видел, что творится в её душе. Но он не мог помочь ей.       — Однако было время, — продолжил он, словно и не прерывал давний разговор, — когда вы сомневались, что сумеете починить шкаф, не так ли?       Дамблдор… этот чудной старик стал ей словно отец. Он…       — Ну и что, вы‑то всё равно не поняли, чьих рук это дело, правильно? — насмешливо ощерился Драко, но усмешка вышла жалкой. Жалкая попытка взять себя в руки. Показать свою значимость.       …Шкаф? Какой шкаф?       — Ты тупица, Малфой! — вырвалось у Тирис. Ветер трепал её волосы, пряди прилипли к мокрым щекам. Если бы… она только знала. Если бы она только знала, что он задумал! Если бы хватило времени и сил — ещё и на Малфоя… А Снейп? Разве он не видел, что тот наконец придумал хоть что‑то существенное, а не просто попытаться отравить медовуху Слизнорта?!       — Вообще говоря, понял, — подтвердил Дамблдор. Он говорил легко, непринуждённо, но при этом сполз по стене ещё на дюйм. Тирис сделала шаг к нему и тут же замерла.       Бушующий ветер, грохот и крики внизу становились громче, унося с собой едва намеченные слова. Она не отрывала взгляда от Дамблдора: от его посеревшего лица, искажённого болью. Старалась запомнить каждую черту, каждый жест, каждое мгновение…       — Д… Драко, пожалуйста… — голос сорвался, слёзы хлынули вновь.       Но она уже не могла остановиться. На этот раз из её груди вырывались громкие всхлипы и безутешные рыдания — отчаянные, надрывные, полные боли, бессилия. Она дала волю чувствам, которые копились внутри часами, неделями, месяцами. Волшебная палочка в руке горевала вместе с ней, напитывая ладонь пронизывающим холодом, словно разделяя её скорбь.       Дамблдор медленно сползал по стене — ноги уже не держали.       Вдруг на лестнице загремели шаги, дверь с грохотом распахнулась. Через мгновение Малфоя и захлёбывающуюся в слезах Тирис грубо оттолкнули в сторону четверо в чёрных мантиях.       — Уймись, девчонка! — с отвращением выкрикнула Алекто.       — Ну же, Драко, поторапливайся! — рявкнул Амикус, толкая Малфоя в плечо.       Но рука Драко тряслась так сильно, что он не мог прицелиться. Лицо исказилось от страха и отчаяния: он понимал — от него требуют совершить непоправимое, — но не находил сил.       — Давайте‑ка я, — прорычал Сивый и уже было шагнул вперёд, растопырив руки и оскалив зубы.       В этот миг дверь башни вновь распахнулась. На пороге возник Снейп с волшебной палочкой в руке. Чёрные как смоль глаза стремительно обежали всех: от привалившегося к стене Дамблдора до Пожирателей смерти, озлобленного оборотня, дрожащего Малфоя и зареванной, всхлипывающей Тирис.       — У нас тут заминка, Северус, — сказал грузный Амикус. — Детишки не могут.       И тут прозвучал другой голос — еле слышный, едва различимый за воем ветра.       — Северус… — этот звук ужаснул сильнее, чем всё пережитое за нынешний вечер. Впервые в голосе Дамблдора прозвучала мольба — тихая, отчаянная.       Снейп не ответил. Он сделал несколько шагов вперёд, оттолкнув Малфоя.       Трое Пожирателей безмолвно отступили. Даже оборотень притих.       С мгновение Снейп вглядывался в Дамблдора, резкие черты его лица казались протравленными отвращением и ненавистью.       — Северус… прошу тебя…       Снейп медленно поднял палочку. Его рука не дрожала.       — …Авада Кедавра!       Струя ослепительно‑зелёного пламени вырвалась из волшебной палочки Снейпа и ударила Дамблдора прямо в грудь. В тот же миг время остановилось.