Лишь его продолжение. Тирис Гортензия Бэтт.

      — Северус, вы что‑нибудь решили?.. — вновь спросила Макгонагалл, пристально глядя на сгорбившегося мужчину сквозь поблёскивающую оправу очков.       Снейп нехотя оторвался от кипы свитков.       — Что?       — Скоро начнётся новый учебный год. Вы что‑нибудь решили насчёт преподавателя Защиты от Тёмных искусств? — терпеливо повторила она.       «Нет. Не решил».       Отвечать не хотелось.       Мужчина тяжело вздохнул, медленно распрямился, разминая затёкшую шею. Заправив за ухо прядь волос, Северус скользнул пальцами по затылку — в последнее время он всё чаще собирал волосы в хвост или пучок. Плечи свело, а одну из мышц под лопаткой неприятно тянуло и жгло.       Наконец, покачав головой, он хрипло спросил:       — У вас есть идеи?       По правде говоря, у него имелись кандидатуры на примете. И лучшей — как ни странно — казался Люпин, едва переживший битву за Хогвартс… впрочем, как и сам Северус. Однако кандидатура оборотня едва ли могла считаться удачной.       С Битвы за Хогвартс прошло чуть больше двух лет, а деяния Сивого и, как следствие, его «наследие» — с каждым годом доставляли всё больше проблем новоявленному директору.       Речь шла, в частности, о юных волшебниках, заражённых ликантропией, но всё же принятых в Хогвартс. Мало того что за ними приходилось неусыпно следить и варить зелья к каждому полнолунию (самому, просить Слизнорта или отправлять весточку с заказом Бэтт), так ещё и бороться со всё возрастающим недовольством попечительского совета.       Эти юные «волчата» отнюдь не отличались примерным поведением. Иногда они не чурались в словесных (и не только) перепалках угрожать остальным ученикам ненароком укусить одного из обидчиков во время ближайшего полнолуния. Но это ещё было полбеды: они не просто отличались агрессивностью и вспыльчивостью — их поведение граничило с вызывающей самоуверенностью. Впрочем, это в конце концов можно было списать на возраст.       А сотни оборотней за пределами Хогвартса, которые начали плодиться в самых разных местах Шотландии и даже в окрестностях Лондона? По всей Британии они образовывали многочисленные стаи и стихийные коммуны из бывших магловских бродяг или сбежавших мелких магических преступников, став новой напастью для магического и магловского сообщества. Они не просто терроризировали небольшие магловские города и деревни — а в открытую вступали с ними во вражду. Ужасные слухи, распространяемые в магловских газетах и журналах: йети, оборотни, монстры, пропавшие или растерзанные люди…       Последнего преподавателя по ЗОТИ Хогвартс потерял как раз потому, что профессор Плэпбер попыталась разнять обратившегося когтевранца (вдруг решившего погулять под луной) и взрослого матёрого оборотня. Тот оказался маглом‑молочником из соседней деревни, получившим роковой укус после того, как наткнулся на кого‑то из стаи Сивого несколько лет назад.       Нет, профессор Плэпбер не погибла, но оперативно пополнила звериные ряды. Впрочем, она всё ещё находилась в больнице Святого Мунго, и целители всё ещё боролись за её будущее — в лице зверя или в лице волшебницы. Но в любом случае её уже нельзя было назвать профессором.       Снейп обречённо взглянул на Макгонагалл. Пара старых подслеповатых сипух Северуса на бывшем насесте Фоукса недоуменно щурились на взволнованную гостью.       — Есть, — наконец торжественно ответила профессор, выдержав слишком долгую паузу.       Такую долгую, что у мужчины засосало под ложечкой от плохого предчувствия.       — И? — едва слышно спросил он, убирая от себя давно высохшее орлиное перо.       — Тирис Бэтт.       Уголок рта нервно дернулся.       — Бэтт? — резко фыркнул Снейп, невольно скрестив руки на груди и вздёрнув кустистые брови. — Какой абсурд… Миневра, это не…       — Северус! Нет! Подумайте! Мы можем поймать два снитча за одну игру!       Тот поморщился от подобного сравнения.       — Миневра, хва…       — Северус! Это прекрасная идея! — Макгонагалл многозначительно кивнула на стол директора, захламлённый многочисленными недовольными письмами и даже парочкой разорвавшихся ярко‑алых кричалок.       Разумеется, почти все письма были от благородных родителей учеников, недовольных тем, что рядом с их драгоценными чадами обучаются ребятишки‑оборотни.       — Тирис никогда не прогибалась под чистоту крови! А чистокровные члены попечительского совета и слова не скажут в сторону её кандидатуры — вы и сами это прекрасно знаете! Особенно сейчас! В конце концов, именно благодаря показаниям Тирис перед Визенгамотом многие из… — профессор недовольно поджала губы, — «бывших последователей Волан‑де‑Морта» и членов их семей не оказались в Азкабане!       — И ещё больше благодаря показаниям Бэтт оказались там, Миневра! С её лёгкой руки и языка! — не скрывая иронии, протянул Снейп. — Не делайте вид, что не догадывались об этом. Бэтт… осознанно потопила всех тех, кто так или иначе отравлял ей жизнь.       Да… И в итоге за её выходки ему пришлось всё это расхлёбывать — и неоднократно вытаскивать эту несносную девчонку чуть ли не с того света.       — Северус! Патронус Тирис уникален…!       — Её патронус мог уже десятки раз поменяться! — отрезал Снейп, не сдержавшись и повысив голос. Нет, нет и нет! Он и думать не хотел о подобном нелепом предложении.       Макгонагалл замерла, но тут же с ещё большим волнением продолжила:       — А если нет? Северус… он… этот волк… может сдержать оборотней. Я сама видела! У этих монстров не было и шанса перед ней… Ей ничего не стоило сдержать и контролировать их! Тирис обезвредила целую толпу оборотней в одиночку! Разве это ещё кому‑то под силу?! Северус, если вы переживаете за Тирис, то… могу сказать точно: она определённо не повторит судьбу Найсы Плэпбер. Мы всё предусмотрим! Я понимаю, что вы не можете ответить прямо сейчас! Но хотя бы подумайте…       Северус раздраженно покачал головой. Эта… абсурдность. Это… безрассудство. Этот эгоизм. Невольно нахлынули воспоминания из далёкого прошлого, когда обессиленный проклятием Дамблдор тоже убеждал его — Северуса Снейпа — привлечь девчонку к его спасению. Сейчас Северус видел перед собой «другого» Дамблдора, но уже в женском обличье…       В одном Макгонагалл была права: патронус Бэтт мог бы стать настоящим козырем в сложившейся ситуации.       Сам Северус ненавидел оборотней — всей душой. Раньше его боггартом было змееподобное лицо Волан‑де‑Морта, а теперь, когда тот пал, Северус с ужасом обнаружил, что из шкафа кладовой в Паучьем тупике на него вывалился скалящийся человекоподобный волк. Какая ирония.       Да, Северус Снейп — герой войны — точно не был сторонником того, чтобы подобных «детей» обучали в Хогвартсе. Скорее… ему пришлось с досадным поражением принять неизбежное и уступить натиску жалостливых активистов из Министерства магии, ратовавших за «нечастных покусанных крошек».       И с каждым днём положение усугублялось: несносные ученики, больные ликантропией, за которыми приходилось неусыпно следить; недовольные члены попечительского совета; всё учащающиеся нападения оборотней за пределами Хогвартса… Да что уж там — даже обычная прогулка в Хогсмит стала небезопасной!       …А теперь ещё и несносная Бэтт, которая в каждой бочке его, Северусовой, жизни — затычка…       — Альбус! — воскликнула Макгонагалл и взглянула на безмятежно улыбающегося волшебника на огромной картине на стене за директорским креслом. — Хоть вы скажите!       Северус скрипнул зубами.       — С чего вы вообще взяли, что Бэтт согласится? — процедил он. — Насколько я знаю, её более чем устраивает работа в Министерстве магии и возня с собственным магазином с зельями…