Глава 4
2 марта 2024 г., 13:14
Школа Хван Ши, находящаяся на окраине Сеула, была прекрасной гимназией, в которую ходили умные и дисциплинированные дети. Школа славилась отличным преподавательским составом и системностью, порядку обучали там с самой начальной школы. Разными неприятными казусами она не была известна. Точно определенное время обеда, всегда четкий надзор за детьми, упор на самообразование и поднятие мотивации учиться прежде всего у самого ребенка. Младшие всегда уважали старших, а старшие приглядывали за младшими.
Из школы в учебный день не выпускали просто так, ученикам редко выпадала возможность прогулять занятия, иногда приходилось отсиживать окна в ожидании следующего занятия. Ученики старшего звена приходили последить за средним и начальным. Это помогало старшим и младшим найти общий язык и даже сплотиться.
Чонгук учился в среднем звене, сколько помнит свои школьные годы, за их классом с определенной периодичностью приходили последить. Только из-за того, что в этой школе так заведено и дети привыкают к такому порядку с самых ранних лет, никто уже особо не обращает внимания.
Когда Чонгук зашел в свой класс, первым, на кого упал его взгляд, был омега, стоящий лицом к классу и широко улыбающийся. Чонгук даже не помнит его, поэтому на мгновение завис, пока ему в спину не врезался одноклассник, попросивший идти вперед, иначе мешает.
Они с юношей посмотрели друг на друга лишь пару секунд. Но этого хватило, чтобы Чонгук тут же потупил взгляд, ловя себя на мысли о том, какие же омеги красивые в старших классах. Или дело только в одном конкретном?
Когда все ученики расселись по местам, зашел учитель, чтобы всех поприветствовать и представить новоприбывшего всему классу.
— Это Ким Тэхен, ученик выпускного класса, он будет приглядывать за вами в течение всего этого месяца, — радостно объявил учитель, коротко сказав Тэхену, чтобы тот не стеснялся и был готов обращаться в случае чего к преподавателям. Как только дверь за бетой закрылась, лицо омеги осветила еще более яркая улыбка, которая не смогла оставить равнодушным ни одного ученика. Почти весь последующий час они потратили на знакомство, после чего ученики засели за домашнее задание, не забывая периодически бегать к Тэхену за помощью, пока он сам пытался готовиться к экзаменам.
Чонгук наблюдал за омегой издалека, со своей четвертой парты возле окна, Тэхен же редко удостаивал Чона своим вниманием. Омега казался каким-то необыкновенным, очень простым, даже обычным, но как будто именно в этом и была своеобразная особенность. Это заставляло Гука все больше думать и анализировать свои чувства. Что-то явно не складывалось. Чонгук провел остатки дня в мыслях о Тэхене, но на следующий день, ожидаемо, вовсе и не вспомнил.
И вот он снова здесь. Форма у Тэхена чистая, выглаженная. Чонгук уверен, будь на омеге что-то другое, более элегантное, чем форма, он выглядел бы потрясающе, черт, да даже в мешке из-под картошки, будь тот хоть на промилле лучше их школьной формы. Иногда Тэхен учился, иногда приносил с собой сборник японских стихотворений “Собрания мириад листьев”, тихонько шелестя страницами, закусывая губу при чтении. Он был совершенно необычным в своей обычности.
— Ты так явно пялишься, — проговорил Соджун, покачав осуждающе головой.
Соджун был одноклассником Чонгука, а еще и по совместительству другом. Это был тот самый момент, когда противоположности притягивались: Чонгук был не самым общительным парнем, а Соджун мало того, что говорливый, он еще и не против устроить какую-нибудь взбучку. Они были разные, но на чем-то их дружба все же держалась.
— Прости, что? — Чонгук оторвался от своих раздумий, непонимающе покосившись на альфу.
— Я говорю, ты моргать забываешь, когда смотришь на него, — повысив голос, сказал Соджун. — Не знал, что ты постарше любишь.
— Что ты несешь? — отмахнулся Чонгук, выкидывая упаковку выпитого сока в мусорку.
Они смотрели друг на друга некоторое время, пока серьезность и недоумение с лица Чонгука наконец не спало.
— Запал ведь.
— Немного, — с опаской пролепетал, оглянувшись: вдруг кто-то стоит рядом.
— Я так и знал, — победно воскликнул Соджун. — Только я не понимаю, что можно такого найти в парне, который вечно только читает и больше ничего по сути не делает. А как же молодость? Друзья в конце концов?
— Когда мы вырастем, я посмотрю на то, где окажется он и где окажешься ты.
— Да ладно тебе, ты воспринял это слишком серьезно. Не думаю, что без пяти минут выпускник посмотрит на кого-то вроде тебя, но я бы посоветовал тебе не засиживаться долго, выпуск у него не за горами.
— Не говори ерунды, ничего такого не происходит, — Чонгук снова отмахивается, заходя в класс, где уже сидели все его одноклассники, включая Тэхена за учительским столом, тот поприветствовал их.
Соджун, загадочно подмигнув другу, двинулся к своей парте. Чонгук шел прямо за ним.
Тэхен снова читал тот сборник, перед ним привычно лежало несколько тетрадей.
Один раз Чонгук увидел Тэхена в коридоре, разговаривающим (мило беседующим?) с огромным альфой спортсменом, который был выше на две головы самого омеги.
Соджун пусть и был занозой, но порой он мог сказать относительно правильные вещи: вероятно, девятнадцатилетний Тэхен вряд ли обратит внимание на пятнадцатилетнего альфу, который еще и телосложением не особенно превосходил Кима. А вот если бы только Чонгук был выше, накаченнее, сменил бы свою прическу, убрал челку, или вообще отрастил бы, он был бы в разы круче того спортсмена-переростка, он бы смотрелся с Тэхеном куда лучше, чем кто-либо.
Почему-то такие мысли со временем начали приходить все чаще, хуже всего, когда они посещали именно на уроке, пусть их и можно было назвать спасением на скучных предметах.
Однажды Чонгук принес Тэхену баночку с газировкой, купленную в автомате на первом этаже, Ким с благодарностью принял это угощение. И все. Чон вообще без понятия, что нужно делать с людьми, как с ними иметь контакт? Ему никто никогда особо не симпатизировал, чтобы ломать голову над тем, как завязать общение. Соджун-то ясно, сам стал инициатором знакомства, а потом и отвязаться от него стало невозможно проблематичным, да и зачем вообще-то. А тут прямо-таки проблема.
В основном Чонгук был молчаливым наблюдателем со стороны, он хотел точно удостовериться, что ему нужно это общение, что он хотел бы познакомиться с Тэхеном и узнать что-нибудь новое о нем. Что-то кроме имени и любимого сборника со стихами.
Соджун продолжал подкалывать друга, то он говорил, чтобы Гук поторопился, то не верил в то, что у друга получится. Будто он в любом случае будет рядом, неважно, сможет ли Чонгук перебороть себя, получится ли у него или же его отошьют, к тому же наблюдать весело, хоть что-то веселое в их серых школьных буднях.
Чонгук понял, что вляпался по самые уши в тот момент, когда в книжной лавке случайно наткнулся на тот самый сборник, а рядом с ним стояли еще какие-то сборники с поэзией, Гуку сразу на ум пришел один такой любитель японской поэзии. Не хватало карманных денег ни на один такой сборник, тогда настроение Чона упало ниже плинтуса, а на уме были только цифры, он складывал и минусовал воны, примерно прикидывая, сколько ему не хватало. Как странно, но Чонгук совершенно не хотел просвещаться в этом литературном жанре, он представлял чужую улыбку, если он вдруг принесет один такой сборник и вложит в чужие ладони. Романтично? До дрожи и до коликов в животе. Соджун бы точно валялся от смеха или от приступа тошноты.
Радовать другого человека и думать о нем постоянно, чувствуя накатывающую волну счастья и удовольствия — тяжело, сон стал короче и не всегда есть аппетит, Чонгук так бы и описал все эти симптомы врачу. Но Гуку никакой врач был не нужен, только Тэхен, раз уж на то пошло.
Нужно было поговорить с Тэ, Чонгуку, конечно, хватало и простого наблюдения за ним, но он вроде и не в сопливом романе и не сталкер никакой. С другой стороны, было ужасно страшно. А вдруг Тэхен вообще посмеется над малолеткой? Сделает вид, что ничего не произошло? Но Чонгук ведь ощущает все эти чувства на физическом уровне, разве сможет он потом смириться с тем, что Ким посмеялся над ним? Тогда лучше и не пытаться даже заговорить? Да, отличная тактика, превосходная стратегия. Чонгук придерживался ей ровно столько, сколько мог. А потом все как по накатывающей, само собой случилось то, чего он хотел и боялся одновременно.
В этот день Тэхена заменял его одноклассник. Инчоль был бетой, вечно недовольный всем, что он видел, весьма раздражающая и раздражительная персона. Он колупался зубочисткой в своих кривоватых зубах, когда Чонгук и Соджун пришли одни из первых в этот класс. Чон, как и обычно, нес в руках пару баночек газировки, для Тэхена конечно же, не для Инчоля, но тот слишком настойчиво вытребовал банку, открыв ее с громким шипящим звуком. Он был грузным парнем с лоснящейся челкой и огромными прыщами по всему лицу, периодически устраивающим в школе взбучки вместе с другими учениками такими же, как он сам. Из-за того, что его отец спонсировал школу, учителя и директор обычно отмалчивались на выходки Инчоля, всячески старались его выгораживать перед родителем. Отцу самому-то дела до сына практически никакого не было.
— Сегодня с вами сидеть буду я, — он смотрел прямо на Чонгука, скривившись от недовольства. — Эти омеги такие непредсказуемые, вечное у них оправдание в лице дурацкой течки, ни на что негодные, — он отхлебнул газировки, издав противный звук отрыжки. — Особенно Ким Тэхен, на его прогулы даже учителя закрывают глаза, потом все равно хвалят его за прилежную учебу.
Услышав это нежное имя из уст настоящего отброса, Чонгук невольно поднялся со стула, собираясь защищать чужую честь, внутри закипело.
— Возьми свои слова назад, — с расстановкой проговорил Чонгук. Он уж точно не позволит кому-то вроде Инчоля говорить про Тэхена гадости и про омег в целом.
— Че сказал? — Инчоль нахмурился, готовый в любой момент отразить нападение.
— Я сказал, чтобы ты заткнулся, — в классе находились только трое: Инчоль, Чонгук и Соджун, последний, кстати говоря, активно жестикулировал другу, чтобы тот слегка сбавил обороты.
— Заступничек омег нашелся? А я считаю, что они бесполезные существа, именно по вине Тэхена я вынужден сейчас сидеть с малявками.
Чонгук, не выдержав, кинул в него пустой банкой из-под газировки.
— Совсем попутал… — Инчоль вдруг замолк, обдумывая в голове одну внезапную мысль. — Так ты принес газировку для… Так ты не просто заступник омег, а одного конкретного. Ты че, втюрился в него? А не слишком ли ты мал, чтобы о взрослых омегах мечтать? Тэхен узнает, не поверит…
Комната наполнилась гадким смехом, сотрясающим воздух, а Чонгук, потеряв землю из под ног, разозлившись напрочь, стал надвигаться на Инчоля. Только вот сделать маленький альфа ничего особенного все равно не мог.
— Только попробуй ему рассказать…
— И что ты сделаешь? Наябедничаешь кому-нибудь? — Инчоль возвышался над Чонгуком исполинской статуей, скрестив руки на груди, смотря на Гука, как на букашку.
Конечно, ничего такого Чонгук не сделает, он опозорится перед Тэхеном, не сможет дать сдачи, а о том, чтобы пожаловаться он даже и не думает. Ябедничать — дело не только унизительное, но и бесполезное в данном случае.
— Ладно, не скажу, но в большую перемену таскай мне газировку или еду какую, — заговорщицки лыбится Инчоль. Бета меньше всего любил использовать кулаки: слишком шумно, да и накажут ведь его в первую очередь. А вот шантажировать или манипулировать он любил куда больше.
— Карманы шире… — не выдерживает Соджун, но Инчоль быстро смеряет его загробным взглядом.
— Будешь это делать, и я ничего не расскажу. Ты ведь не хочешь опозориться не только перед Тэхеном, но перед всей школой?
Чонгук сжал руки в кулаки, прикусил нижнюю губу, мысленно уже отчисляя денежные расходы на этого придурка, с другой стороны, лучше так, чем позор до самого выпуска. Он бы хотел признаться Тэхену, но не так, уж точно не через посредника в лице противного Инчоля.
— Хорошо, — соглашается Чонгук. Потаскает ему газировку, но зато в покое оставит.
— Заметано, — Инчоль выглядит самодовольным, словно сорвавший куш заядлый игрок. Он считает себя гением, раз разгадал Чонгука так легко и просто.
Ученики один за другим стали вплывать в кабинет, рассаживаясь по местам, перешептываясь.
Это был тяжелый день. Но все еще впереди.
Банка упала в самый низ автомата, Чонгук присел, чтобы достать ее.
— Капец, друг, был бы ты хоть немного посильнее давно бы дал в глаз этому Инчолю, и все тут, — возмущается Соджун, разрывая упаковку чупа-чупса.
— Вообще-то это ты тут у нас никогда не против кулаками помахать.
— Может и так, — Сождун похлопал по плечу Чона, — но связываться с Инчолем я не хочу.
Никто не хочет. Говорят, он так какого-то беднягу, восставшего против него, до отчисления довел, причем так, чтобы тот все равно истинной причины не раскрывал. Естественно, никто не хочет иметь подобный опыт, лучше быть тише воды, ниже травы, тогда далеко уедешь. Никто так и не поставил Инчоля на место, а когда тот выпустится, все вздохнут спокойно, только школьные легенды о нем не утихнут. Инчоль в глазах преподавателей казался более или менее нормальным, он и выглядел вполне обычным учеником, драк не устраивал, но был в нем какой-то особенный талант убеждения или еще чего, позволяющий держать в страхе большинство учеников. Если бы бета какому-нибудь бедолаге сказал, что его будут поджидать вне стен школы, чтобы отпинать хорошенько, то паренек со страху отказался бы ходить в школу вообще. Пусть и не было еще пока такого, чтобы Инчоль кого-то в действительности отпинал, просто верится в это почему-то ну слишком уж легко. Именно с таким одноклассником и учился Ким Тэхен.
— Угораздило же тебя вляпаться в это, — Соджун кивнул на газировку в руках друга.
— Забыли. Я отнесу ему это и все.
Они встретились в коридоре. Как истинные дуэлянты сошлись на общем поприще взаимной ненависти. Чонгук смотрел в эти в подлые глаза, протягивая газировку в чужие руки.
— Молодец, Чонгук, — похвалил бета, забирая банку. — Отсрочил свой позор еще на день.
Чонгук хотел бы плюнуть ему в лицо, но даже слов не хотелось тратить на такого человека. Да и сказать нечего. Катился бы он к черту.
На протяжении недели Чонгук неустанно таскал Инчолю банки с газировкой, Чон надеялся, что тот однажды сляжет в больницу с гастритом, но бета был здоров как бык, принимая подачки и вечно запугивая Чонгука. Альфа пересчитывал деньги, осознавая, что он все дальше и дальше от покупки хотя бы одного сборника со стихотворениями. В какой-то момент Гуку даже перестало хватать на обед, а просить у родителей больше денег, как будто не позволяла совесть, он и так у них слезно выпросил отдать его в бокс. Порой Соджун покупал Чонгуку хотя бы что-то съестное, лишь бы друг пожил с ним еще немного. Хотя бы до выпуска главного злодея.
— Может, соберем наших, да наваляем ему? — вновь предлагает Соджун, уже не зная, что съесть со своего подноса, пока Чонгук давится соком с каким-то рисовым пирожком.
— Каких наших? Если бы и было, кого собрать, он же только посмеется с этого сборища детского сада, — пустая упаковка из-под сока в руках Чонгука скрепит, так сильно он сжимает ее.
Через стол сидит группа из класса Тэхена. Сам Тэхен и его друг, но рядом с ним сидел Инчоль, отдавая все внимание омеге, который то хихикал, то отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Однако бета старательно игнорировал чужие возмущения, продолжая сидеть рядом.
Чонгук от нервов стал сдирать торчащие заусенцы, а вдруг Инчоль возьмет и все расскажет? Ну, так, просто? От скуки, например? Что, если Тэхен уже давно все знает, а Инчоль просто смеется над Чонгуком? Но Тэхен ведь не такой, Чонгук знает, что омега не станет вести себя так отвратительно.
Инчоль настойчиво говорит что-то Тэхену, да так, чтобы только тот его слышал. Омега хмурится, отвечает ему явно не самым приятным образом, вставая, начиная искать свободное место в столовой, но бета держит того за предплечье, старательно превращая возникшую ситуацию в шутку, гадко посмеиваясь. Он поднимается следом, наклоняется к самому уху и что-то говорит своим змеиным шепотком. Тэхен, выслушав, начинает хмуриться, отталкивая бету от себя, забирает свой поднос и уходит, за ним встает и его друг, что-то тыкнув Инчолю напоследок.
Никак приставал, подонок такой…
Если бы Соджун не приостановил Чонгука, который хотел было пойти за кем-нибудь: за Тэхеном или же за Инчолем, то альфа наломал бы дров. В любом случае, идея не из лучших.
— Ты видел? Он что-то шептал ему! — Чонгук сам не свой, раньше он не замечал, чтобы Инчоль проявлял какой-то интерес по отношению к омеге, раньше Чонгук в принципе не обращал никакого внимания на горе-ухажеров, да и на омег тоже, зачем душой кривить? А сейчас отчего-то скребет, щемит, выворачивает душу альфе, заставляя метаться в поисках пятого угла. Да будь его воля… Да он бы…
— И что теперь? Они одноклассники.
— Одноклассник не будет другому что-то мерзкое на ухо шептать, — сцеживает сквозь зубы, кожа уже начинает зудеть от злобы, хочется врезать даже Соджуну, который не понимает очевидных вещей.
— Успокойся, Чонгук, твоя ревность ни к чему хорошему не приведет…
— Моя что?! — вскрикивает Чонгук, подскакивая, привлекая этим внимание учеников с соседних столиков. Даже мерзотного Инчоля. Да как этот ублюдок может так спокойно поливать грязью Тэхена за его спиной, а потом трогать его и вообще разговаривать?
И ведь смотрит на Гука с таким презрением, словно ему трапезничать помешали.
Но Чон тоже не пальцем деланный, смотрит в ответ, взгляд не отводит, не хватает только шерсти дыбом. Смело, нужно сказать.
Соджун повел друга подальше, иначе тот точно что-то учудит, тогда всем не поздоровится. Соджун друг-то хороший, понимающий, но Чонгуку сейчас точно не белый флаг с перемирием нужен. С другой стороны, война с дракой тоже будет лишним сейчас.
Через несколько недель Чонгук готов был признаться прежде всего самому себе в том, что у него не хватает денег, ни на что. Даже на газировку одному придурку.
— Эй, Чон, — Инчоль легок на помине. — Почему я сам должен искать тебя? — он выглядит раздраженным, даже кулаки его начинают чесаться.
— У меня нет ничего для тебя, — прошипел Гук, разведя руки в стороны для наглядности.
— Прощу тебя на этот раз. Благодаря тебе я стал приглядываться лучше к Тэхену, никогда не обращал на него внимания раньше, — задумчиво протянул Инчоль, явно пребывая в хорошем расположении духа. Если он вдруг начнет приставать к Тэхену, по вине Чонгука, альфа никогда не простит себе такую неосторожность, ведь можно было промолчать, иногда молчание — золото. — Но ты не забывай о том, что я в любую секунду могу рассказать всем про тебя.
Чонгук проглатывает это высказывание стойко. Он ничего не сможет сделать, разве что поспособствовать плохому развитию событий и все испортить.
Тэхен снова сидел с классом Чонгука, когда тот увидел, что за Чоном в класс ввалился еще и Инчоль, то лишь нахмурился, утыкаясь в свои тетради.
Чонгук прошел мимо, а Инчоль прямо к столу, где расположился омега.
Что, если Инчоль начнет шантажировать Тэхена точно так же, как и Чона? Станет ли Гук смелее, наконец послушает Соджуна и наваляет подонку?
— Доброе утро, Тэхен, — говорит Инчоль, потом еще что-то и еще что-то, но Чонгуку с четвертой парты не слышно, но бета и не планировал разговаривать так, чтобы его слышал весь класс. Ким усиленно игнорирует непрошенного гостя, делая вид, что его тут вовсе нет. Спустя какое-то время Инчоль все же уходит, оставляя в покое и Тэхена, и Чонгука.
Светлые волосы омеги колышутся от ветерка из окна, он закусывает губу, когда пытается решить какое-то сложное уравнение, хмурится, стирает резинкой решение и все переделывает заново. Наблюдать за сосредоточенным Тэхеном очень… расслабляюще? Чонгук не против застрять во времени ради этого момента.
Чонгук впервые сравнивает свои чувства с влюбленностью и настоящим ядом, который убивает изнутри. Он боялся даже у себя в мыслях произнести такое страшное слово, как любовь или нечто из этого разряда. Они живут не в сказке и даже не в фильме, где герои влюбляются друг в друга с первого же взгляда. В жизни эти бабочки в животе ощущаются мерзкими существами, пожирающими внутренности. Почему он вообще вынужден чувствовать страх за свои мысли и эмоции? Почему любовь такая странная и страшная штука?
Чонгук хотел бы никогда больше не думать о Тэхене, словно в таком случае проблемы решились бы сами собой. Они, вероятно, вообще не возникали бы.
Когда Тэхен в очередной раз должен был посидеть с классом помладше, он не досчитался одного человека.
— А где Чонгук? — спросил Тэхен у Соджуна, вспоминая, что те ходили чаще всего вместе.
— В столовой вроде, — не долго думая, ответил Соджун, пожав плечами.
— Но сейчас ведь очередь не вашего класса, его не должно там быть в такое время. Почему он там?
Соджун в растерянности взглянул на часы, стойко выдерживая целую минуту молчания. Кажется, Соджун сделал что-то непоправимое…
Тэхен тут же направился в столовую за Чонгуком. Если того заметят преподаватели, в первую же очередь влетит именно Киму за то, что недосмотрел. Лучше пойти за ним, чем оставаться в классе и дожидаться, когда тот вернется.
Нашел он Гука стоящим спиной ко входу около столиков последних рядов, где обычно сидело не так много людей. Над альфой возвышался Инчоль, который с силой нажимал тому на плечо, грубо встряхнув.
— Что ты делаешь? — Тэхен возник из ниоткуда, своим голосом приводя в чувство не только Инчоля, но и Чонгука, который затаив дыхание тут же вперился взглядом в омегу, защищающего его перед этим увальнем. — Отпусти его!
Инчоль с силой отбросил от себя Гука, что тот чуть не упал.
— Почему ты ведешь себя так? Почему позволяешь себе такие выходки? Нравится издеваться над младшими?! — Тэхен кричал на бету с несвойственной ему злостью. Поведение Инчоля уже всем здесь осточертело, один омега не побоялся высказать ему все накопившееся.
Любопытные ученики уже не были так увлечены едой, как в самом начале, сейчас они внемлют каждому слову, боясь пропустить что-то поистине важное, то, что уже завтра будут знать все их друзья, а послезавтра — вся школа. Это же надо: Тэхен вступился за младшеклашку перед самим Инчолем.
К слову, Чонгук в это время находился за спиной Кима, будучи защищенным, но не чувствуя себя в безопасности от слова совсем. Как так вышло, что сюда внезапно забежал омега, став свидетелем такого унизительного действия?
— Ты отбираешь у него обед или что? — добивает своим вопросом Тэхен.
— Именно, — щелкает пальцами Инчоль, оглядываясь на внимательно слушающую толпу. — Я узнал, что этот альфенок к тебе неровно дышит. Он так сильно стыдится того, что влюбился в омегу из старших классов, что решил стать моим личным рабом, приносящим еду.
— Что ты несешь? — Чонгук выбежал из-за спины, силясь хотя бы разок все-таки ударить Инчоля, но тут его резко схватил под бок Соджун.
— Брось, Гук, еще ты виноватым останешься, — говорит тихо товарищ.
Уши и лицо у альфы горят от совокупности смущения, гнева и стыда. Этот подонок проговорился, сказал Тэхену, который словно к земле прирос, становясь таким же красным.
Вокруг пошел шепот. Кто-то смеялся над возрастом Чона, который влюбился в омегу старше его. Кто-то вздумал осуждать его за то, что повелся на шантаж и все равно остался пристыженным. Очень маленьким процентом оставались люди, которые не поддерживали вмешательство со стороны Инчоля и его издевательство над младшим.
— Ну ладно вам, хватит пялиться! — вскричал Соджун, силясь оттащить Чонгука, иначе тот рисковал быть пристыженным еще и за непрошенные слезы. Почему-то дико стыдно и досадно.
— Какой же ты придурок, Инчоль, — проговорил Тэхен, возвращаясь в класс.
Инчоль не видит проблемы, пусть вся школа теперь говорит о Чонгуке и его нездоровой тяге к омегам постарше, чем о бете, который застращал бедного младшеклассника.
— Однажды этот придурок все равно бы все рассказал, — беспечно говорит Соджун, идя по пустому коридору с другом.
Чонгук не отвечает, он хочет провалиться под землю или вовсе исчезнуть.
— Думаешь, Тэхен тоже так считает?
— Как?
— Что я стремный младшеклассник, который любит омег постарше.
— Да не неси чепухи, мы его всего на четыре с небольшим года младше. Люди вон с разницей в тридцать лет женяться, а тут гляди — проблему нашли, — Соджун взмахивал руками для пущей убедительности, однако Чонгуку это мало помогало, точнее вообще никак. Альфа привык к тому, что он практически никогда не бывает в центре внимания, а теперь о нем будут говорить все знакомые. Людям, сбившимся в толпы под названием “общество”, как правило, скучно и нечем заняться, им дай любую зацепку, они точно не упустят возможности промыть чужие кости.
Они остановились перед дверью в класс. От нервов внутренности Чонгука перевернулись — затошнило. Ему не по себе, словно за дверью скрывается не его класс с Тэхеном, а какой-то неизведанный монстр, которого нужно одолеть, а из оружия у Чонгука только свои кулаки.
Набравшись смелости, он все-таки открыл дверь, за которой в действительности не было никакого монстра, не было и никакого Тэхена. Лишь класс, смотрящий на Чона во все глаза.
На следующий день Гука ждало еще большее испытание. Конечно, над ним не смеялась вся школа или вроде того, не все знали Чонгука лично, некоторым было все равно. О нем говорили и посмеивались за спиной люди, которые его знали, например, одноклассники. Это происшествие стало для них не просто новостью, а целой сенсацией.
Чонгука нельзя было назвать в классе “своим”, он существовал отдельно. Просто никак не мог найти родственную душу среди таких разных, но таких одинаковых людей. Чонгук больше считал, что хорошие люди сами потянутся к тебе, как Соджун, например, совершенно необязательно делать для этого нечто особенное, необязательно искать кого-то самому, клеясь к каждому встречному. Суть в том, что никакой репутации у Гука среди одноклассников не было, даже чего-то похожего. Есть он, нет его — не так уж и важно. Тише воды, ниже травы, а тут хоть как-то выделился. Сразу пошли разговоры что-то про волка в овечьей шкуре, что-то про чертей в тихом омуте и остальной несусветной чуши. Ну кто станет переубеждать стадо в таком случае? Да никто.
Имя Чонгука прогремело и в классе Тэхена. Насколько бы Чонгуку не было наплевать на себя самого, но ему было жаль омегу, которому тоже достались насмешки от одноклассников. И все из-за альфы.
Тэхен всегда пытался поддерживать хорошие отношения с абсолютно каждым знакомым человеком. Знал ли он о том, что люди способны в один миг забыть все хорошее, что ты им когда-либо сделал? Не знал. Да и подумать не мог, если честно. А тут вот как получается. Стали ползти слухи о том, что это Тэхен начал проявлять по отношению к младшему знаки внимания, ведь он часто приглядывал за тем классом. Как бы омега не отрицал, это казалось бесполезным занятием, только раззадорило других больше. Вечно общительный Тэхен внезапно закрылся в себе.
— Очень странная ситуация, — начинал единственный друг омеги, поправляя очки с толстым стеклом и тщательно пережевывая нечто похожее на брокколи. — Если он тебе вдруг признается, лучше будет, если ты мягко намекнешь ему на то, чтобы он шел куда подальше.
— Разве это не прозвучит грубо?
— Тэхен, ты так яростно отрицаешь все эти слухи, хорошо бы, если бы они так и остались лишь бредом от Инчоля.
Тэхен наблюдал за тем, как несносное зеленое растение из семейства капустных скользит по тарелке, упорно не желая быть наколотой на вилку и съеденной.
Единственный человек, который в такой ситуации вышел сухим из воды был Инчоль. Он больше всех был “в курсе” происходящего, так что рассказывал все, что знал всем желающим, распуская новые слухи, либо что-то приукрашивая. Больше всего помоев он вылил в сторону Гука, разумеется, говоря о Тэхене чуть меньше. Однако все, что шло дальше разговора с ним, выходило из-под контроля. Людям в любом случае было интересно поговорить на необычные темы, и в их же интересах сделать ситуацию настолько необычной, насколько это вообще было возможным.
Через какое-то время до Чонгука стали доходить бредни о том, что он и раньше увлекался омегами старше него или то, что он западал даже на учителей.
— Вот если бы ты хоть раз встречался с омегой младше себя или одного возраста, у нас было бы больше аргументов в твою пользу, — говорил Соджун, заталкивая в рот чупа-чупс.
— Я же просил тебя не докладывать мне все эти разговоры, я не хочу ничего знать, — сказал Чонгук.
— Мне казалось, ты хотел знать о том, как себя чувствует Тэхен.
Чонгук тут же остановился, переглянувшись со своим другом, с которым чуть не столкнулся. В последнее время альфа неистово боролся с желанием просто увидеться с Тэхеном. Но Чонгуку стыдно, а еще немного страшно.
— Ну не молчи, — Чонгук сжал плечо друга.
— Ай, — от боли Соджун даже сморщился. — Да плохо он себя чувствует, плохо. Я видел, как он сидел один в столовой со своим странным другом, поедающим брокколи. Боже, существуют люди, которые едят брокколи просто так…
Чонгук тяжело вздохнул. Меньше всего сейчас Чон хотел бы, чтобы по его же глупости страдали другие, особенно Тэхен. Ведь ничего бы не случилось, будь Гук немного осмотрительнее и более молчаливым.
— Лично я предлагаю разок ударить Инчоля, — задумчиво протянул Соджун. — Пусть знает свое место, пусть знает, что ему не стоит связываться с тобой… В следующий раз просто вмажь ему.
— Нужно не забыть сказать, что это ты мне посоветовал, — Чонгук усмехнулся, посмотрев на побледневшее лицо друга.
— Ты так больше не шути, — заикнулся Соджун.
Конечно, больше всего Чонгук хотел бы сейчас хорошенько отпинать Инчоля, потому что как бы сильно альфа не винил в этой ситуации себя одного, а на самом деле виноват во всем был именно бета. Хотя вот с другой стороны, проблемы Чону не нужны точно так же, как они не нужны Инчолю. Ведь драки всегда влекут за собой наказание для того, кто их устроил.
Принимать позицию жертвы вроде как тоже не входит в планы Чонгука. Соджун из раза в раз повторяет, что люди — странные, сегодня они обсуждают одно, а завтра уже забудут это ради чего-то нового и более интересного. Ну не хочет Гук ждать этого “завтра”, он хотел бы, чтобы о его существовании все забыли именно сейчас. Ни минутой позже. Жаль, что ничего в этом мире не делается от простых желаний.
Именно поэтому Чонгук решает ничего не делать, от простых желаний ничего не изменится, но и от активных действий тоже. В конце концов снова выделяться он не хочет, а там, глядишь, действительно все обо всем забудут. Только вот это ничегонеделание распространяется и на омегу. Чтобы слухи побыстрее спали, Чонгуку не стоит общаться с Тэхеном. Это не так уж и трудно для альфы, ему очень даже стыдно показаться перед юношей, поэтому мир не придумал ничего лучше для таких ситуаций, как простое избегание.
Они с Тэхеном занимаются на разных этажах, омега пока не приходит следить за его классом, так что процент вероятности столкновения небольшой. Чисто случайно они могут встретиться в столовой, куда сейчас и направлялись Соджун с Чоном. Теперь альфе больше не нужно было ограничивать себя в потреблении еды ради того, чтобы оставить деньги для Инчоля. Он должен быть этому рад, а непонятная кошка все равно скребется в районе грудной клетки: уж лучше бы таскал ему газировку, чем вот это вот все.
Как только Чонгук встретился взглядом с Тэхеном, привычно сидящим возле окна со своим другом, то резко подался назад, чуть не сбив с ног Соджуна.
— Ты же сказал, что к этому времени они обычно уходят, — шипел Чонгук прямо в лицо товарищу.
— Обычно уходят, в этот раз решили задержаться. Да ладно тебе, мы не будем подходить близко.
— Ладно, без паники, судя по всему они уже съели свой обед и скоро уйдут, — только приложив огромные усилия, Чонгук смог заставить себя разморозиться и сделать пару шагов.
— Вы поглядите, кто это у нас здесь, — раздалось за спинами друзей противным скрипом, словно гвоздем по стеклу.
— Вот черт, — выругался тихо Чонгук.
— Давно вас двоих не было видно, — Инчоль положил свои огромные ладони на чужие плечи. — Как поживаете? — по-особенному зловеще проговорил бета, чуть склонившись.
Неужели ему хватает наглости говорить с Гуком, еще и издеваться? Разве он не видит, как поживает Чонгук? Строит из себя идиота?
Некоторые ученики уже начали обращать внимание на происходящее.
— Зачем пришли сюда, кто вас приглашал?
— Послушай, мы всего лишь пришли пообедать… Это ведь не твоя столовая в конце концов, — вмешивается Соджун, уже видя, как начинает злиться Чонгук, находясь в одном шаге от ошибки.
— Захочу и станет моей. И не только столовая, — голос падает и словно мгновенно грубеет. Второе предложение звучит, правда, неоднозначно, и именно оно действует на Чонгука как спусковой крючок.
Лишь после этого Чонгук перестает замечать все вокруг, подрываясь с места, хватая Инчоля поперек талии, чтобы повалить на пол и нанести хотя бы пару ударов, прежде чем его начали оттаскивать. Как же бета надоел Чонгуку, просто нет слов, нужно было хотя бы раз подраться с ним, чтобы больше не связывался. Инчоль довольно неуклюж, потому до драки обычно не доходит. Однако бета был достаточно грузным, больше Чона почти в два раза, поэтому практически сразу же взял главенство переворачивая на спину Гука и возвышаясь, чтобы ударить так же и еще сильнее, ведь он защищается от малолетки и хочет преподать ему урок, всего-то.
Чонгук не слышал никого и ничего, он видел перед собой мутную пелену и одного единственного Инчоля с все-таки разбитым носом.
Хотя отдельными звуками все же доносились просьбы остановиться от разных школьников, Соджуна, кажется, еще кричал Тэхен и некоторые учителя.
Инчоль сидел прямо на животе Гука, когда через толпу пробился омега.
— Остановись, — спокойно говорит Тэхен, когда понимает, что внимание беты сейчас приковано к нему.
— А то что же? Расскажешь все отцу?
— Твоей бабушке.
Лицо Инчоля сразу же изменилось. Лицо Соджуна тоже, он удивился осознанию, что у них с Инчолем похожие проблемы с бабушками — обе строгие, что даже страшно и подумать.
— Отец перестал влиять на тебя уже очень давно, а вот бабушку ты до сих пор боишься. Я как-то приносил для тебя конспекты, мы пили с ней чай. Очень милая женщина.
Инчоль тут же вскочил на ноги, испуганно глядя на Кима. Другие подхватили эту новость. Неужто сам Инчоль боится собственной бабушки?
— Вставай, друг, — Соджун приложил массу усилий для того, чтобы поднять временно отключившегося Гука.
Рядом появился Тэхен, который договорился с преподавателями о том, что поможет отвести Чонгука в медпункт и обязательно вызовет скорую, если потребуется.
Чона подхватили с двух сторон, помогая идти. Еще ни разу Чонгук не был настолько близок к Тэ. Кажется, словно голова кружится не от тяжелых ударов, а лишь от омеги рядом. Чонгук в действительности не был бы против получить от Инчоля только ради того, чтобы оказаться рядом с Тэхеном. Однако раздражающее кряхтение друга прямо над ухом портило абсолютно все, притупляя приятное чувство. Когда Чонгук полностью очнулся, то попытался слабо оттолкнуть друга, словно тот только мешал ему идти.
Кабинет в медпункт был ожидаемо открыт, но пуст. Тело пострадавшего мягко опустили на кушетку.
— Слушай, почему бы тебе пока не попробовать найти врача? — спросил Тэхен у стоящего столбом Соджуна, уже набирая в руки все то, что могло бы ему пригодиться в оказании первой помощи.
Секунду подумав, Соджун глянул на Чонгука, который смотрел в ответ как-то неоднозначно, нуждался ли он сейчас в компании друга или же стоило оставить его наедине с причиной разбитого носа?
Тэхен вроде как ясно дал понять, что ему следует оставить их, поэтому Соджун недолго думая, все-таки вышел из кабинета, не совсем представляя, откуда стоит начать поиски.
— Да, пойду найду врача, — Соджун виновато пожал плечами, посмотрев на Чона.
После того, как дверь закрылась, комната погрузилась в комфортную тишину, светлые стены беспокоили глаза, запахло аптекой и чем-то железным. Чонгук потянул руку к носу, чувствуя, как по губам течет что-то теплое.
— Что вы оба устроили? — Тэхен присел на кушетку рядом с Чонгуком, он достал ватку, мягко придерживал Чона за подбородок, осторожно убирая кровь.
Чонгук внимательно следил за омегой, за каждым его движением, за выражением лица — тот выглядел так, словно злился, он взаправду был раздражен. Хотя у Чона в животе патокой разливалось тепло от осознания, что за него переживали. Пусть заставлять переживать кого-то — не очень правильно, но это щекочет грудную клетку.
— Я считаю, он получил за дело, — прозвучало хуже, чем Чонгук себе представлял: так беспечно и по-детски. Пожалуй, даже как-то жалко, ведь у героев не спрашивают, почему они защитили чью-то честь, подравшись со злодеем. А вот глупому мальчишке, не отдающему себе отчета в своих действиях, часто задают такие вопросы.
— Дело не в том, получил он за дело или нет, — Тэхен приложил к чужому носу лед, завернутый в платок, — а в том, как теперь ты объяснишь все директору. Насколько я правильно понял, ты был тем, кто первым начал. Как ты собираешься теперь все исправлять?
Тэхен начинал злиться еще больше, Чонгук это понимал, вся его уверенность в своих действиях уступала свое место вине — отвратительному чувству. Он действительно глупый мальчишка, раз понимал, какие будут последствия, а все равно полез. С каждым словом омеги Чонгук все больше ощущал, как уменьшался. В конце концов, они живут не в Средневековье, где у рыцарей было принято бороться за даму сердца. Они живут в современном обществе, где драка считается дикостью, если, конечно, она не имеет никакого отношения к профессиональному спорту.
— Я что-нибудь придумаю, — говорит тихо Чонгук, ощущая покалывание холода ото льда, он передается и рукам тоже, которыми он держит платок. Никаких теплых рук на его лице. — Я понимаю, что поступил, как ребенок…
— Ты и есть ребенок, Чонгук. Все твои действия говорят об этом. Я не понимаю, как можно воспринимать тебя и твои слова всерьез. Пора взрослеть, хватит быть таким беспечным, — с этими словами Тэхен вышел из медпункта, оставив альфу совсем одного.
Вот и поговорили. Чонгук понимал, что разговор им действительно необходим, он желал этого и будто боялся его одновременно. Хлесткой пощечиной оказались озвученны опасения альфы. Тэхен не воспринимает его всерьез… Как же больно слышать нечто подобное. С чего Чонгук вдруг взял, что на деле все должно быть иначе, чем твердили другие, делясь слухами? С чего он взял, что на этот счет у Тэхена могло быть совсем иное мнение? Его только что бросили. Отказали. Да еще так унизительно, назвав ребенком, снова макнув в его возраст. Так больно и неловко, что непонятно даже от чего сейчас пылают щеки: от непрошенных слез или от стыда.
И ведь Тэхен прав: если бы Чонгук не вел себя, как ребенок изначально, если бы только так беспечно не обнажил свои чувства, позволяя пользоваться ими Инчолю, все было бы иначе.
Чонгук наконец дождался врача, который пришел всего спустя пять минут, он был без Соджуна, так что стал единственным человеком, который застал слезы альфы. Врач не сделал ничего особенного, порекомендовал пойти домой и развел руками, Тэхен все равно уже сделал все, что требовалось.
Чонгук черкнул короткое сообщение Соджуну о том, что идет домой и отключил телефон. Он хотел бы побыть один сейчас, чтобы как можно меньше странных советов от друга.
Даже дом встретил его довольно странной атмосферой. Дома находилась мама, она не отвечала на приветствие, ожидая, пока Чонгук сам придет на кухню, чтобы найти ее сидящей за столом, держащей в руках остывший чай.
— Мам?
— Чон Чонгук, — альфа закусил губу, понимая, что сейчас будет. Она называла его полным именем только, когда тот творил что-то плохое, она как бы намекала этим своим строгим голосом, что сейчас будет разговор не из простых, и Чонгуку следует отнестись к нему серьезно. — Звонили из твоей школы и сказали, что ты подрался. Не потрудишься объясниться? Мы разве в бокс тебя отдавали для этого? Чтобы ты кулаками направо и налево махался?
Женщина встала, чтобы подойти к холодильнику и достать ужин для непутевого сына, мама есть мама, даже если ее что-то сильно расстраивает. Она повернулась к севшему на стул Гуку. Тем временем кухня мрачнела, тишина разъедала нервные клетки.
— Я подрался из-за омеги, — в итоге тихо выдал Чонгук, пряча лицо в руках. Голова после ударов болела, да и слезы как будто вновь просились наружу. Как же он хотел быть мужчиной, мужчиной, который не плачет при маме, а проливает слезы сугубо в одиночестве.
Но при родном человеке не нужно стыдиться плакать, даже если хочется показаться сильным, близким ты нужен и слабым. Лицо матери словно вытянулось в удивлении и больше не хмурилось, даже голос растерял все эти устрашающие нотки родительского разочарования.
— Из-за омеги? — мама присела на стул прямо перед Чонгуком, поставив уже разогретый ужин, глядя на него испытующе. — Ты впервые подрался из-за омеги. Настолько хорош? — мама прищурилась.
— Безумно, — ну, а что тут думать, кажется, за то время, пока Чонгук наблюдал за Тэхеном, он уже успел сделать для себя какие-то выводы.
В ответ послышался смешок.
— Твой отец в свое время тоже подрался из-за меня. Он был таким несносным мальчишкой. Вечно заставлял меня краснеть перед семьей и друзьями. Но погляди, что из этого вышло! — она развела руки в стороны, как бы намекая на Чонгука, который стал результатом неустанных ухаживаний. — Разве нельзя было все решить через простой разговор? Даже пират такой был, который большинство проблем решал, лишь поговорив с врагом, его так и прозвали “пират джентльмен”.
Чонгук посмотрел на маму. Как же она любила читать, читать и рассказывать Чонгуку много интересных историй, а как же он обожает слушать нечто подобное и мечтать вместе с матерью. Он разглядывал каждую ее морщинку и просто молчал, понимая, насколько сильно он обожает свою маму. Так странно слышать этот вопрос и еще страннее отвечать на него, драка ведь словно была неизбежной, как будто альфе все равно бы пришлось так поступить, даже если бы он попытался отложить это дело посредством разговоров. Было ли так необходимо бить придурка Инчоля? Скорее да, чем нет.
В ответ Чонгук только виновато опустил голову.
— В следующий раз постарайся без драки, — мама встала для того, чтобы принести приготовленный чай для сына, обязательно порадовав припрятанным шоколадным батончиком.
Чонгук поблагодарил маму и принялся есть. Она всегда была понимающей, Чонгук чувствовал, словно мог доверить ей все, а мама всегда будет на его стороне. Одна лишь мама могла заменить целую компанию друзей.
— Спасибо, — тихо произнес Чонгук, пока женщина была отвлечена. (Она услышала.)
***
Чонгук бы сказал, что жизнь его слегка изменилась после той драки. Да нет, она точно изменилась, просто он не мог понять, в какую сторону. Вроде и лучше не стало, но и хуже тоже нет. С ним поговорил школьный психолог и представители всего педагогического состава. Он во всем раскаялся, извинился, его не стали долго держать и даже не поставили на учет, как проблемного подростка, чему он был рад. Зато ученики в школе его стали побаиваться, а то и восхищаться. Ведь он дал отпор самому Инчолю, занозе в заднице у всей школы. Который, кстати говоря, больше не доставал Гука, да и вообще старался никак не светиться перед ним. Угроза от Тэхена пугала того до чертиков. Уже и не так важно, кто и кого, за что там побил, до выпуска ведь оставалось совсем немного. Тэхен больше не показывался, вместо него за классом стал следить какой-то его одноклассник альфа, чертов заучка, с которым нельзя было ни поговорить, ни договориться. Время шло, Чонгук пересекался с Тэхеном чаще всего в столовой, где они все равно не разговаривали, но Гук мог хотя бы понаблюдать за омегой. Он не мог и не хотел с ним разговаривать, Чонгуку было больно из-за его слов, зимний месяц сменял весенний, а громкие слова заевшей пластинкой проигрывались так, словно были сказаны лишь вчера. Соджун сказал, что Тэхен вообще-то за такое должен сам извиниться. Однако Ким никаких попыток извиниться или поговорить не делал. Чонгук хотел бы услышать пару добрых слов, хотел бы услышать, как Тэхену жаль за свои слова. Но… ничего. Улеглись слухи, а плодить новые вроде как странно. Ну и Чонгук особо не общался с ним. Не позволяла гордость, ведь перед ним все еще не извинились? Нет, вовсе нет, скорее Чонгук начал ждать, когда же он сможет наконец признаться в том, что он повзрослел достаточно для омеги. Кажется, вот так и наступил конец. Не все высшие силы в этом мире направлены на то, чтобы абсолютно каждый человек находил своего возлюбленного с первого же взгляда. К сожалению, все намного сложнее, чем кажется. А, может, высшие силы как раз здесь и ни при чем, а люди сами себе же строят препятствия, да так добротно, что построить-то построили, а вот преодолеть их — не каждому по силам.
