My Universes

Сердца людей непостижимы и могут хранить в себе немало секретов.

Когда мы влюбляемся в кого-то, мы заточаем человека в своем сердце, но и тот может хранить в себе свой секрет и любить другого. Настоящая любовь туманна, словно облако в горах, она прекрасна, словно закат, но если она ясна и недвусмысленна — это не любовь, а сделка.

Многие говорили ему: « – Не ходи ты через эту гору. Нечего там делать. Никто не возвращался с неё, никого не видели больше после.» Но Чонгуку, торговцу домашнего скота, было всё равно на летающие среди крестьян байки. У него заказали двух упитанных гусей и он никак не мог лишиться хороших денег из-за древних легенд. Собственно, Чон и не послушал никого и пошёл через Гусиную гору в соседнюю деревню. Только со временем он понимал, что зря он это сделал, зря не пошёл в обход. На пути ему попадались диковинные создания. Вот мимо собака с ушами свиньи пробегала, а вот чья-то лошадь с головой медведя. Да и всякие звуки страшные ему чудились: разрывающий вой чей-то слева, а чуть погодя, пройдёт он по склону, так грохот грома как-будто бы, но на небе ни тучки. Пытался Гук убежать с горы... Пытается до сих пор. Через невиданное количество времени, что он скитался по горе, Чон встретил... человека? Нет, нет, это точно не человек. У существа была белоснежная кожа и зелёные глаза, у которых был вертикальный зрачок. Глаза как-будто были чем-то накрашены, вокруг глаз были красные пятна. Одет был "человек" в одежды знатных людей. И сидел он на тропе указывая куда-то в даль. Чонгук встретился взглядом с ним и аккуратно подошёл ближе. – Здравствуйте, господин. Знаете ли вы как мне выйти с лабиринта горы? – совсем тихо, даже почти шёпотом спросил Гук. – Знаю. Отчего же не знать. Я скажу тебе, но сначала отнеси меня к той вершине. Видишь ли, не могу я сам передвигаться, нога моя ранена и коль идти мне, так только если прыгая, – голос у незнакомца был гипнотизирующим. Таким бархатно-глубоким и низким. Чонгук как бы не сопротивлялся, а всё равно хочет слушать и слушать разговоры этого существа. Делать Чону было нечего, пришлось ему согласиться на условия как-будто бы лиса. Отвернувшись от своего уже нынешнего путника, Гук начал думать куда же ему деть гусей, чтобы донести человека к вершине. Решение нашлось быстро. Как только Чонгук снял сосуд где находились пернатые, увидел он как существо растворяется в воздухе словно и не было его. Повертев головой туда-сюда, Чон уже вдумал себе, что померещилось ему. Но быстро нацепив на свою спину сосуд обратно, почувствовал он тяжесть, которой не было раньше. Слегла повернув голову к горлышку сосуда, увидел он как там восседает тот самый лис. Прям между птицами пристроившись, он гладит их по белесным шеям. Деваться некуда, пришлой Чонгуку идти и идти к вершине Гусиной горы, чтобы наконец дойти и снять с себя ёмкость. Оттуда, таким же образом как и попал туда, лис выходить и умещается прям на земле, подогнув раненую ногу под себя. – Спасибо тебе, добрый торговец. Раз донёс меня до куда прошал, скажу я тебе как выйти отсюда. Хотя не вежливо после твоей доброты отпускать тебя вот так просто. Коль помог мне, садись ка и испей со мной чашу вина. Не хотел Чон соглашаться на это, ой не хотел. Но и отказать не мог. Его будто манили эти изумрудные глаза. Не хотели они его отпускать из своего плена, ой не хотели. Сел Чонгук напротив лиса и вспомнил, что даже имени его не знал. Хотя это взаимно. Спросит он его имя, так в ответ тоже поинтересуются, а говорить нельзя ни в коем случае! Раз скажешь и больше не вернёшься к матери в родимый дом. Тем временем, существо уже разлило вино по чашам, уже пододвинуло ближе к Гуку. Настаивает. Взял торговец чашу в руки и посмотрел на дно... И тут всё перед глазами закружилось, завертелось. Торговца словно по волнам носит. Словно он сейчас... Приходит в себя Чон внезапно и резко, неожиданно. От таких видений опрокинул он в себя чашу вина целиком, до дна. И вот тут всё стало ещё больше не в порядке, чем раньше. – Ах, маленький Чонгук-и. Не зачем было сюдой идти. Говорили же тебе, предупреждали, а ты совсем мальчишка не послушался, – громко цокнув острым языком, Тэхён подошёл ближе. – А коль я уже зная твоё имя, говорю тебе своё. Звать меня Ким Тэхён, я хранитель этой горы и раз сами вознесённые провозгласили тебя моей парой, да будет так. С тех самых пор, среди обычного народа пошли совсем другие байки. Говорится в них разное, но конец один. – Коль встретишь раненного лиса схожева на человека, не говори имени своего и не бери с рук его чашу с вином. Как только дашь перед ним ты слабину, заключит тебя в себе и не найдёшь ты больше пути в эту жизнь. Ныне станешь пищей для его возлюбленного, который также не послушав пошёл через гору и стал бессмертным сердцем лиса, которого все прозвали Тэхёном. – А есть ли шанс упросить существо оставить душу мою в покое? – Хитёр и опасен рыжий лис, но даже у него есть хозяин, который владеет его душой и сердцем. Который сам является его сердцем, которому возводят молитвы перед прохождением через гору. Чтобы тот уговорил, за путника попросил не трогать того. Не забирать душу его, – поставив пустой стакан на стол, закончил свой рассказ охотник. Хватит ему молодняк пугать, пора за работу браться. Рыжий лис сам себя не изгонит.