My Universes

      Ночь в саду сёгуна была тихой, но неспокойной. Воздух, наполненный ароматом цветущей сакуры, замер в ожидании, а лунный свет пробивался сквозь плотные ветви. В этом полумраке стояли двое.       Тэхён, высокий и статный, в тёмно-синем хаори с вышитым фамильным гербом, сжимал запястье светловолосого парня. Его чёрные волосы, собранные в низкий пучок, делали черты лица более резкими — острый подбородок, тонкие брови и холодные глаза. На поясе висели два меча — символ его статуса, но сейчас его мысли были далеки от воинских заслуг.       Чонгук, напротив, казался порождением света. Его кожа, бледная и гладкая, будто бы впитала в себя весь солнечный свет. Длинные, вьющиеся волосы цвета самой яркой звёзды рассыпались по плечам. Но больше всего поражали его глаза. В темноте зрачки Гука светились мягким золотистым сиянием, словно в них были заключены яркие янтарные блёстки. Говорили, что он — дух сакуры, принявший человеческий облик, или дитя бога и солнечного взрыва.       — Ты знаешь, что скрывать правду от меня — бессмысленно, — голос Тэхёна был низким, почти безэмоциональным, но в нём проскальзывает едва уловимая нотка чего-то непонятного. Гнева или отчаяния?       Маленькое солнце не сопротивлялось. Его ресницы, неестественно длинные и белые, опустились.       — Я не скрываю. Я просто не могу дать вам то, что вы просите.       Ким резко наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу Чона.       — Ты думаешь, я не вижу, как твои руки дрожат, когда я рядом? Как ты отводишь взгляд, будто боишься, что я прочту в нём слишком много тайн?       Чонгук медленно поднял глаза, и в этот момент лунный свет упал на его лицо, делая его ещё более неземным.       — А если прочтёте? — его голос был тихим, почти неслышным. – Что тогда? Вы ведь знаете, кто я. И что будет, если другие узнают?       Тэхён замер. Его пальцы разжались, но не отпустили чужого запястья.       — Мне всё равно, – стойко произнёс самурай, без капли сомнения.       И тогда Гук сделал то, чего никогда не смел делать раньше — коснулся ладонью щеки воина. Его пальцы были тёплыми. От этого прикосновения Тэхён вздрогнул, будто обжёгся.       — Но мне — нет, – прозвучало так отчаянно.       Ветер спустил лепестки сакуры с деревьев, закружив их вокруг двух силуэтов, словно желая скрыть этот миг от посторонних глаз.       — Ты боишься за меня? — самурай нахмурился, но в его голосе уже не было прежней стали.       — Я боюсь того, что случится, если правда откроется. Вы — самурай, ваша честь — ваша жизнь. А я... я не принадлежу этому миру.       Тэхён глубоко вздохнул и неожиданно притянул Чонгука к себе, обняв его так крепко за талию, как будто боялся, что тот исчезнет в этот же миг.       — Ты ошибаешься. Ты принадлежишь мне. И мне плевать на то, что скажут другие или даже сам сёгун. Никто не может противостоять воле судьбы!       Маленькое солнце замерло в чужих руках, его сердце бешено колотилось в груди. Он хотел возразить, но слова застряли в горле, когда Тэхён наклонился и прижал свои губы к его лбу, а позже ниже к щеке.       — Я не позволю разлучить нас.       Луна, холодная и всевидящая, наблюдала за ними, а лепестки сакуры продолжали кружиться в танце, словно благословляя их союз.

🌸🌸🌸

      Прошли месяцы. При дворе сёгуна по-прежнему шептались о странном придворном с сияющими глазами, но теперь за его спиной и рядом с ним всегда был самурай в тёмно-синем хаори. Их связь была тайной, но те, кто видел, как самурай смотрит на маленькое солнце, понимали — это не просто привязанность. Это не просто чувства.