Лаборант

Сон Ханбин стоит, прислонившись лбом к прохладной стене в университетской столовой. Прикрыв свои тëмные глаза, он сильно впивается пальцами в поднос с обедом, надеясь хоть немного привести спутанные мысли в порядок. Выходит не очень успешно, так как парень полностью сбит с толку. Если рассуждать логически, то можно счесть Ханбина сумасшедшим, потому что ненависть к незнакомому человеку, как минимум, глупое явление. Если не знаешь человека, то и причин на то, чтобы его ненавидеть не должно быть. Элементарно ведь! Даже дети усваивают подобную информацию. Но, если рассуждать по-биновски, это вполне себе оправданное чувство, поскольку новый лаборант из Китая с пышными каштановыми волосами и до безумия пухлой нижней губой бесит настолько, что хочется подойти к нему и стукнуть чем-нибудь по голове. Без всякого чувства сожаления. Ибо невыносимо терпеть его жесты, улыбку, смех, внешний вид. Просто жутко раздражает эта его излишняя вежливость по отношению к преподавателям и остроумные шутки, которые он пускает в ход время от времени. Да всего его просто невозможно терпеть! А почему так происходит Сон и сам не может понять. Ненависть без причины – разве такое возможно? Конечно, так случается, но только если ты что-то попробовал и тебе до жути не понравилось и впоследствии начал это ненавидеть. Например, если говорить о еде, в далёком детстве у Ханбина проявилась подобная ненависть к безвредному гороху, когда он проглотил зелёную муху, спутав её с треклятым зёрнышком. Тогда у него случился сильный стресс и расстройство желудка, и с тех самых пор парень ненавидит зелёный горох, зеленых мух и всё, что связано с зелёным цветом. Внимательный взгляд Сона ещё раз проходится по подносу с едой, что говорит о желании убедиться в отсутствии на нём чего-то даже приблизительно напоминающего зелёный оттенок. Хоть парень и уверен в том, что университетский повар, Ким Джиун – доброжелательный мужчина с красивой улыбкой, всегда учитывающий личные предпочтения каждого студента – никогда не ошибётся с этим. Но, как говорится, лучше сто раз проверить. Стараясь поддерживать моральный дух положительными мыслями, Ханбин движется в сторону пустого столика, расположенного в самом отдалённом углу помещения. Старшекурсники, можно сказать, жёстко поиздевались над бедным предметом мебели, не оставив на нём ни одного живого сантиметра, который не был бы исписан чернилами. Но, несмотря на весь глум, Сону нравится именно это место. Ему попросту плевать на то, что оно считается самым отстойным во всей столовой. Студенты обходят его десятой дорогой и тем лучше – Ханбин не особо любит находиться в компании кого бы то ни было, предпочитая гордое одиночество. А ещё сюда долетают лишь отголоски байек ненавистного лаборанта, собравшего вокруг себя оживлённых девушек и парней, на чьих лицах читается нескрываемый интерес к его персоне. Сон и правда не может понять, что такого интересного находят окружающие в этом бесячем шатене в поттеровских очках и с серьгой в левом ухе, когда у него самого лаборант вызывает лишь непонятное раздражение и злость. Ханбин и сам не знает, на что именно злится и есть ли на то причины, ведь этот парень не сделал ему ничего плохого. Да и не знакомы они вовсе. Впрочем, Сон как-то и не горит желанием с ним сближаться. И так неплохо живëтся... Безразлично ковыряя вилкой в обеде, он настолько глубоко уходит в свои раздумья, что совершенно не замечает подошедшего к столику человека. – Привет. Не против, если я присяду? – подняв глаза, Ханбин застывает. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не раздражающего лаборанта – держа в одной руке поднос с обедом, шатен доброжелательно улыбается и, кажется, вовсе не собирается уходить. Сон искренне недоумевает, что происходит, но медленно кивает, всё ещё пребывая в некой прострации. Лаборант аккуратно выдвигает потрёпанный стул и бесшумно присаживается под внимательный ханбиновский взгляд. – Я тут подумал, что мы могли бы подружиться с тобой, – шатен мягко улыбается, а Сон, в свою очередь, совсем не ожидал такого поворота. – Я Чжан Хао, кстати. – Сон Ханбин. – и почему-то злоба и ненависть, душившие Ханбина каждый раз при мысли об этом парне, вдруг куда-то улетучиваются вместе с прикосновением тёплой, чуть шершавой ладони, осторожно сжавшей его собственную.