Одна мелодия

Маша с интересом заглядывает в телефон друга. С началом пятиминутки пол группы убежали к автомату, в аудитории остались единицы, а преподаватель открыл окна, проветривая помещение. Эд: У вас пятиминутка?

Вы:

Ага. Все убежали, пару человек всего

осталось.

Эд: А ты?

Вы:

В аудитории сижу. Страдаю ((

Эд: Ооуу, бедный. Как там Наташа? Нугзар в недоумении хмурится — сам у нее спросить не может?

Вы:

Да все как всегда. Стабильно двойки

по алгебре. А чего сам у нее не спросишь?

Эд: У меня нет ее номера. — Че за блять, а он разве не ее брат? — хлопает глазами Маша, положив голову Нугзару на плечо и даже не стыдясь того, что смотрит в чужой телефон. Парень глубоко вдыхает и лишь мычит что то невнятное — что хотел сказать и сам не знает.

Вы:

Почему???

Нугзар улыбается в ожидании ответа. Чайникова разделяет его волнение и рукой зачесывает волосы, вместе с другом наблюдая за одним лишь словом с неким трепетом: печатает. В дверной проем кучей влетели их одногруппники. Глянув на время Нугзар разочаровано вздохнул — пятиминутка кончилась. Он, в целом, мог бы и забить на пару — переписка с Эдом явно была важнее, однако именно сейчас, именно, сука, на этой паре, препод объяснял некоторые задания, которые, по его словам, они должны будут делать, когда настанет сессия. Ещё раз грустно вздохнув Херейд убрал телефон в карман. Маша одарила его непонимающим взглядом, и даже толкнула в бок, но парень предпочел остаться непроницаемым и уставился на препода, с недовольством следившего за некоторыми опоздавшими. — Да за что ты такой правильный. — словно в отчаянии прошептала девушка, утыкаясь лбом в твердый стол. *** — Это. — выдыхает Наташа, пока в ее наушниках играет песня Щенков. Ее выражение лица непроницаемо, прочитать ее эмоции будто и невозможно. Нугзар, словно с надеждой, заглядывает в ее глаза, ожидая реакции, — Ну, неплохо, конечно. — Неплохо? — щурится парень. — Не моё. Для меня лишь неплохо — выносит наконец вердикт она, складывая наушники на стол, — я что-то более мягкое слушаю. Ну, Комсомольск, к примеру. Я слушаю, и представляю, что снова лето. Что я где-нибудь на речке, купаюсь, например. — Так сильно скучаешь по «Баба сеяла горох, и сказала деду ох»? — Херейд наконец тепло улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Кухню освещала только включенная комфорка. На столе, полу и подоконнике словно мазками оранжевой краски лежал свет. Наташа скользила по кухне глазами, словно выискивая что-то. — Кофе будешь? — Давай, — кивнул Нугзар. Лазарева поднялась со стула, подходя к новой, совсем недавно купленной кофемашине, — Вы с Эдом просто как огонь и вода в игре. Разные. — Огонь и вода? В какой игре? — не поняла Ната. Остановилась на долю секунды, но лишь для того, что бы обернуться и посмотреть на лучшего друга, как на идиота. Нугзар одарил ее ответным, точно таким же взглядом. — Ну игра. так и называется — «Огонь и Вода». Ты глупая? — Девушка закатывает глаза и, не найдя подходящих слов, показывает юноше средний палец и отворачивается, — Так вот. У вас вкус разный вообще во всем. Он, например, эту песню оценил. Вы точно родные? — Каким образом он эту песню оценил? Ты сам его реакцию представил? — Нугзар молчит долгую секунду, прожигает в худой спине подруги дырку, — Блять, мне бы такое воображение, я даже немножко завидую. может, самую малость. — Кто я в твоих глазах. Подружка хуева, — Наташа громко фыркает, — Мы, вообще то, общаемся, — у Лазаревой глаза из орбит вываливаются, она резко оборачивается, чуть не расплескав горячий, только что сделанный кофе, и смотрит на Херейда, как на самого настоящего психа, — прикинь, даже я с твоим братом общаюсь, а твоего номера у него даже нет. Не завидуй, пожалуйста. Девушка молчит, смотрит другу в глаза, но Нугзару кажется, что в самую-самую душу. Ему даже неловко становится, он ежится под ее напором. Через пару секунд глаза ее расслабляются, она безучастно ставит на стол чашку и никак не комментирует его последние слова. Парень выгибает бровь, сначала не понимает, что не так сказал и смотрит в ее глаза, максимально стараясь сдерживать рвущийся наружу от длительного зрительного контакта смех. — Ой, ну извиняй, что в первую секунду не написал тебе. Я сам ахуел, немного не до этого было. — Ты разрушил нашу многолетнюю дружбу. Такого предательства я от тебя не ожидала, — как в самой настоящей драме шепчет девушка, театрально опуская взгляд на свои руки. Нугзар цокает, берет в руки свой кофе и делает маленький глоток. — Ну, хочешь, я могу рассказать, что он мне такого написал, — в ответ — довольный взгляд и улыбка. Ната складывает руки на груди, и, подобно Нугзару с минуту назад, откидывается на спинку стула. — Дерзай. *** Наташа смотрит на маленькую бумажку в своих руках. На ней — номер, однако Лазарева, раз за разом беря в руки несчастный листок, так и не решалась позвонить. Она уже и не думает, что милая девушка из кофейни ждёт ее звонка. Как на яву видит ее огненные волосы, словно лисий взгляд. Чувствует запах ее малиновых духов, да так сильно, что создаётся ощущение, будто та самая волшебная девчушка с именем Аня стоит рядом с ней. Смотрит ей в глаза. Прямо сейчас. Наташа вспоминает ее глубокие глаза и сердце ее пропускает удар, откидывается на кровать. Важная записка в руках мнется, однако сейчас ей плевать. Сейчас она вновь видит ее. Видит, как та пишет на маленьком, вырванном из блокнота листочке свой номер, смотрит нежно, трепетно, будто очарована Наташей так же, как та очарована ей. Поднимает руку и разжимает ладошку - цифры, выведенные черной ручкой, манят. Девушка хватает с тумбы ладонь, быстро, пока не передумала, набирает номер и подносит телефон к уху. Гудки. Ужасно томительное ожидание. Ната смотрит в стенку, поджимает губы, рассматривает рисунки на обоях, бегает глазами по всей комнате, лишь бы сейчас не зацикливаться на мыслях, что незнакомка не возьмёт трубку и лучше бы сбросить звонок прямо сейчас и не позорится. Ещё один длинный гудок. —Да? - наконец раздается нежный голос. Она замирает, делает глубокий вдох, но, словно загипнотизированная лишь одним ее словом, не может произнести ни звука, - Кто это? — А.. это Наташа! Ты, может, не помнишь, но.. - она замирает, ещё раз пробегаясь глазами по всей комнате, - ты дала мне свой номер в кофейне. Слышится копошение. Лазаревой хочется провалится под землю. Она поспешно встаёт с кровати, со стуком кладет телефон на письменный стол, предварительно включая громкую связь, и отходит к окну. — Ой, я помню! Прости, что молчала, я на смене сейчас! Я очень рада, что ты позвонила, - она легко посмеивается и в трубке снова раздаются шорохи, - Наташа, значит? Очень красивое имя! Я Аня, но, ты наверное, помнишь, хаха.. — Помню! - подрывается девушка, снова возвращается к телефону, - спасибо, у тебя тоже очень красивое, - смятенно шепчет. — Сходим, погуляем? Я уверена, что темы для разговора у нас найдутся, - пусть Наташа и не видит, но точно знает, что она улыбается, - просто я сейчас на смене, и разговаривать, - Аня прерывается, кричит кому то звонкое "сейчас!", но вновь возвращается к разговору, - мне, мягко говоря, не удобно. Сама понимаешь. — Да, да, конечно! Я все понимаю! Удачи! — Спасибо, - шепчет девчушка и сбрасывает. Ната закрывает рот рукой и, честно, старается не завизжать. Аня кажется идеалом - красивой, доброй, яркой. Конечно, этого не достаточно, что бы быть и вправду идеалом, но на эмоциях Лазарева превозносит ее минимум до греческой богини. — Волшебная, - зачарованно шепчет Наташа, падая обратно на кровать.