Обострённые чувства

Молчание. Оно разносилось по спальне, словно оглушая простого обывателя. Иногда такому становилось неловко при длительном затишье и он всеми силами пытался поддержать разговор. В конце концов незваный гость лишь поспешил бы убраться из комнаты, называя атмосферу «неуютной». Но для Дзёно не существовало этой проблемы. Ему, наоборот, всегда было слишком шумно даже в полном молчании. Ведь люди, затыкая рты, не затыкают свой пульс, дыхание, движение суставов и мышц, которое разносится лёгкими вибрациями воздуха, доходя до невероятно чуткого слуха Сайгику. Это было как его проклятием, шумным и чертовски выматывающим, так и заточенным упорными тренировками и регулярными операциями даром, благодаря которому иной случайный мог и не заметить, что мужчина не видит. Слух, обоняние и осязание остались с ним и развились до небывалых показателей, заменяя зрение. Так и теперь. Молчание не означало тишину для Дзёно, тем более, что совсем рядом находился его коллега. Хотя, рамки их отношений давно расплылись и перестали быть рамками вовсе. Тэтте Суэхиро — невероятно раздражающий своим непоколебимым спокойствием мужчина, который, как назло, практически всегда находился рядом и бесил. А ещё вызвал к себе пугающее и неизведанное привыкание. Дзёно презирал его целиком: начиная от совсем уж неблизких принципов и заканчивая вкусовыми привычками, от которых становилось тошно. И Сайгику всегда напоминал об этом напарнику. Никогда не забывал о партнёре по работе, всегда обдумывал слова специально для него и самые колючие язвы пускал в ход лишь с ним. Иногда такое вызывало необъяснимую тревогу, будто одним из смыслов жизни Дзёно стал этот странный мужчина. Плавно выскальзывая из тягучего потока мыслей, незрячий Ищейка в повседневной одежде сквозь пару метров расстояния ощутил пульс Тэтте. Рабочий день закончился, и официальную форму разрешалось снять на время сна. А по ощущению тепла кожи напарника можно было понять, что тот без футболки. Впрочем, Дзёно и так знал о привычке Суэхиро ходить с оголённым торсом. Слух мужчины уловил момент, когда за окном затихает последняя нота стрекочущего насекомого, а после лишь шумит ветер в вышине, что характерно для наступления кромешной ночной темноты. В этой спальне не горел свет, Дзёно точно понимал, ибо ни особого источника тепла, ни треска накалённой лампочки не было. Что же, такие условия подстрекали к действию. Теперь никакие зрячие не увидят их с Суэхиро. Когда начались подобные порывы, желания? Раздражающе стыдно вспоминать. Не хочется изо всех сил, но иногда образы сами собой всплывают. Размытые и нечёткие ощущения, лишь представления о былом. Те потоки лёгкого ветра и солнечные лучи, обволакивающие тело, спокойствие, с которым Дзёно вместе с молчаливым напарником неторопливо возвращались с выполненной миссии, небольшая остановка для того, чтобы ощутить на слух окружающую природу… и Суэхиро, неожиданно подобравшийся намного ближе… Моментально преодолев жалкие пару метров, Сайгику больно вцепился в чужое плечо. Тэтте, как обычно, не выразил ничего по этому поводу — даже пульс не изменил своих колебаний. Возможно, тот и боли от впивающихся в кожу ногтей не почувствовал, что вероятно. Но мужчина точно обратил внимание на напарника — это ощущалось в чужом чуть замедлившимся дыхании. Дзёно тоже затаил его, чтобы не показывать собственных эмоций. От лёгкого волнения и раздражения самой сущностью Суэхиро, до плетущего узел внизу живота предвкушения, пред которым все остальные ощущения кожи меркли. …Воспоминание прошлого одолевает, и на лбу будто наяву ощущается мягкое, до одури нереальное касание губами. Тогда что-то в ненормальном мозгу Тэтте окончательно сломалось, и он решил поцеловать. Своего напарника, Сайгику Дзёно, совершенно обескуражив и его, и его обострившиеся органы чувств. До сих пор воспоминания бушевали самыми разными эмоциями, и из них преобладало неверие. Неверие в то, что это было реально. И что это продолжается по сей день, только разрастаясь. В действительности же Сайгику не позволял себе показывать глубоких душевных сомнений. Лишь нежная улыбка, растягивающая мышцы лица на ровно-выверенное мягкое выражение, красовалась на чистом лице с прикрытыми глазами. И именно она, обманывая своим доброжелательным видом, укусила чужие губы, остро ощущая их пряный вкус на языке. Лишь бы этот полудурок не успел перекусить чем-то из ряда вон выходящим на ужин. Сердцебиение самого Дзёно удивляло своей прытью, в отличие от пульса Тэтте. «А в тот раз ты был более живым, Суэхиро» — издёвка искрилась на кончике языка, но покинуть его не могла. Ладно уж, люди всегда быстро привыкали к хорошему. Так и быть, Дзёно простит напарника. Тепло тонких губ ощущалось разгоревшимся пожаром, а касание доставляло неведомую истому, сладостно отдающую удовольствием. Будто по заведённой привычке, что выработалась за несколько недель, после того невинного поцелуя в лоб: колючий поцелуй, обмен издёвок с языка на язык, потом медленная проходка до кровати Сайгику и… остальное. Всё было очень сложно. Мужчины не разговаривали о своих чувствах, не обозначали границы и всё время балансировали по тонкому острию лезвия. Обозначая себя как самых ярых спорщиков и абсолютно не подходящих друг другу персон на людях, и дополняя друг друга в постели после трудного дня. При том так и не разобравшись в собственных чувствах. По крайней мере, Дзёно. Слепец может говорить лишь за себя, ведь растрёпанная голова Тэтте — таинственный лес, в жёстких волосах которого возможно и запутаться. Суэхиро мягко и неторопливо ответил на кусающийся поцелуй, подставлялся под ощущения и предоставлял Дзёно полную свободу действий, отзываясь учащённым ритмом сердца на пылкие губы. Его горячие руки, обрамлённые сильными рельефами мускулов, аккуратно обхватили плечи незрячего. После Сайгику понял, что напарник пытается повести его в сторону кровати. И мужчина поддался, следуя по шлейфу запаха собственной постели и тихих, но отчётливых для Дзёно шагов Тэтте. Обоюдное молчание позволяло слегка расслабиться перед тем, как осесть на краю мягкого матраса. Близость для Дзёно была космосом. Тот, что для зрячих — воодушевляющий и бесконечно свободный. А для него лишь холодный, полностью бесшумный и лишённый гравитации. Чувства стали путающим бесконечным лабиринтом без стен: он не имел начала и конца, примерно так же, как и сама Вселенная. А потому заставлял напрячься крепкие плечи и задать себе вопрос: «Что с этим делать?» Неторопливые, но настойчивые движения Тэтте осязала кожа, каждой своей клеточкой желая их. Это раздражало, но ничего не поделаешь. Тем более, Суэхиро хотя бы не растягивал моменты, наклоняясь для очередного поцелуя и выдыхая прямо в губы Сайгику. Такое обычное, непримечательное действо, но Дзёно с благоговением уловил нотки изнемогания в тоне партнёра. Что же, он прекрасно понимает своего напарника. Хватаясь за — как и думал Дзёно — уже оголённую спину вместе с лохматым затылком и ощущая лопатки под своими ногтями, мужчина принял очередной поцелуй, на этот раз намного более влажный и развязный, приятно будоражащий острый слух и горячее осязание. Во тьме, беспроглядной и ужасающей, можно было уловить одно. И это — стойкость и честность Тэтте, странного, флегматичного, сильного болвана. Который за время совместной работы стал постоянным слушателем и собеседником, который не ломался и даже заставлял трескаться Сайгику, хоть тот и не оставался в долгу. И он был спасительным звуком, на который можно было положиться. Иначе взаимные споры, выученные привычки друг друга и слаженная работа была зря? Нет уж. Это всё — тоже разряд близости, но непохожий на ледяной космос. А раз Суэхиро смог согреть первый коридор лабиринта отношений, пусть и не своей эмоциональностью, значит, ему можно доверять. Удивительно. Правда, лучше о таком не распинаться перед мужчиной, больно много ему чести. Пришлось разорвать смазанный поцелуй, чтобы затянуть недостающий кислород в лёгкие. Таков был шанс на выживание в этом жарком эпицентре, каким бы сильным ни было желание довести и себя и партнёра до лихорадочной одышки. Пока руки Тэтте принялись стягивать с напарника штаны, а затем и мягкий хлопок футболки, открывая на растерзание холодному воздуху подтянутые грудные мышцы с ключицами. Очередной выразительный, будто восхищающийся вздох сорвался с губ Суэхиро, приторно лаская чувствительный слух. Дзёно не знал мыслей своего напарника по поводу этого всего: их отношений, развязных поцелуев, навязчивых желаний и возбуждения, что отныне могло утолить лишь чужое разгорячённое тело. Но пока даже не думал об этом говорить. В моменты близости слова будто переставали быть необходимыми, по крайней мере, так казалось. Сладковатый укус, нежное движение по телу, разгорячённые нравы. Что здесь непонятного? На самом деле, очень многое. Но разве Дзёно был готов хотя бы до конца признать серьёзность? И Тэтте, и его самого. Ответом служило отрицание. Нет. Пока что нет. Дзёно самыми кончиками нервов ощущает каждый трепетный поцелуй на мышцах и слегка выпирающих косточках. Ключицы, надплечья и заветная шея с нежной кожей. Ещё никому не удавалось свободно касаться самой важной части тела с невероятно хрупкими позвонками и сонными артериями. Но Тэтте, такое чувство, сверхчеловек. Никогда не причинял серьёзной боли и даже в прелюдиях соблюдал исключительную нежность. Не то чтобы это очень нравится Сайгику, но очаровательные касания и почти невесомые засосы приятны изрядно чувствительной коже. Тонкая верёвочка из поцелуев потянулась вверх, ближе к кромке челюсти и ушам. Это слегка напрягало, ведь до этого напарник старался обходить, очевидно, самое уязвимое и чувствительное место. Но лишь Сайгику, подстрекаемый подозрениями, готов был оборвать мужчину в самом разгаре действия, как по его позвоночнику прошёлся электрический ток, не иначе. Мочку уха нежно, аккуратно, касаясь практически кончиками губ, поцеловали, оставив лишь слегка влажный след и причмокивание, слышимое исключительно в тысячи раз обострённым слухом Дзёно. Господи, как же это было восхитительно. Суэхиро же, выждав мгновения реакции партнёра, продолжил невыносимые пытки. Именно так, чёрт возьми! Настоящие пытки его личной истомой, которые были в разы коварнее всех проведённых самим незрячим. Чуть выше, на кромке ушной раковины тоже послышался влажный звук поцелуя, дрожь волной окатила спину, а дыхание сбилось с более-менее выносимого темпа. Над мыслями клубилась то ли паника, то ли беспроглядный туман возбуждения, до изнеможения круживший голову. Бесподобные, едва уловимые, оглушающие разум Дзёно прикосновения к уху не заканчивались, каждый раз воссоздавая тот неповторимый звук, который готов был сводить с ума своей громкостью настолько же, насколько уже сводил возбуждением пах мужчины. Вздыхать равномерно не получалось, лишь задыхаться с каждым новым касанием губ, посылающим исключительно невыносимую симфонию развратного, чёрт пойми почему, звука. Руки Дзёно изредка потряхивало, и мурашки пробегались по спине — от копчика до самого мозга, из последних сил сдерживающего Сайгику от позорных, сводящих голос стонов. Невероятно сложно себе признаться, но тот готов разрыдаться от изнеможения. От того, насколько же ему сейчас хорошо. Мягкий поцелуй прямо в центр уха, балансирующий на грани острого и приторного, чересчур громкого и до сладостной боли приятного. Нежное, чувствительное ухо улавливало все, даже самые мельчайшие вибрации воздуха, и опаляло слух заводящими звуками. Пульс и собственное дыхание, вдруг ставшие в разы громче, непомерно отдалились на фон причмокивания аккуратных касаний губ. При которых Тэтте даже не дышал, ибо иначе острые вздохи прямо на ухо никак не понравились бы Сайгику. От Сайгику послышался судорожный вдох, отчаянный, больше не способный сдерживать напор ласкающих губ и обрамляющих поцелуй звуков. Сам мужчина, вероятно, даже не заметил этого, не придал значения, концентрируясь на собственных ощущениях. Чего не скажешь о Суэхиро. Остановив град нежный касаний, Тэтте не выдержал, выдохнув какие-то слова Дзёно прямо на ухо. Но это было лишним, крайне громким и чересчур болезненным для незрячего. Ему едва удалось подавить сжатыми зубами возмущённый крик. Но резко оттолкнуть явно удивившегося Суэхиро не было затруднительным. По его тихому удивлённому мычанию удавалось распознать все эмоции, что дарило желание скривиться от раздражения. Этот дурак совсем не умеет думать, прежде чем что-то делать? — Придурок, — ядовито процедил Дзёно, оглаживая острыми ногтями загривок напарника, — это было очень больно, — интуиция подсказывала, что Тэтте до сих пор сидит в недоумении. Пришлось объяснять, но лишь после глубокого вдоха и такого же выдоха, дабы успокоить измученную барабанную перепонку. — У меня же идеальный слух. Думай, прежде чем так громко выдыхать. Не счесть, сколько раз Сайгику затыкал дыхание мужчины. Что удивительно, тот всегда слушался, и даже сейчас чувствительный слух уловил затаённое дыхание. Подобное уже переросло в нелепую привычку, от наличия которой хотелось пустить нервный смешок. Но боль, пусть и мимолётная, не переставала бить звоном по чувствительному нерву. Висок нещадно ныл. Но со временем всё пройдёт. Всё, кроме претензий к Суэхиро, конечно же. — Прости, — тихо прошептал Тэтте, и Дзёно кожей почувствовал его сочувствующий взгляд. — Умеешь же всё испортить, — подавив тяжёлый вздох в уголках убийственной улыбки, привычно натянувшейся на лицо, проговорил Сайгику, выражаясь далеко не на полную. Какой же Тэтте болван. — Ладно. Я заставлю тебя поплатиться за это. Протяжная боль отпустила, позволяя вновь с лёгкостью вслушиваться в сердцебиение Суэхиро, после последних слов совершившее кульбит. Отчего настроение коварной улыбки Дзёно сменилось на довольное. Теперь уже он будет пытать напарника сводящей с ума от истомы пыткой, выбивая из мужчины слабые всхлипы и наслаждаясь звуками его беспомощности. Такое точно по душе Сайгику. С силой откинув Тэтте на подушки и нависнув над ним, мужчина слышал два сердцебиения, хаотично смешивающиеся в один ритм, и подсознательно ощущал сладостный взгляд напарника на своей коже. Такой приторно-предвкушающий, передающий как чувства Тэтте, так и самого Сайгику. Невероятно обжигающий. Такой же, как прохладные бёдра Суэхиро, оголяющиеся благодаря решительным движениям одной руки с острыми ногтями. Совсем скоро потаённые желания Дзёно воплотятся судорожными вздохами в ключицы, а его партнёр и не будет против, умирая от жара между ними.