Демонический папочка

— Сука! Сука-сука-сука! — Чимин бьется головой о дверцу шкафчика, с ненавистью смотря на свое отражение в зеркале. Взгляд пробегается по красивому, остро очерченному лицу с крупными, чересчур пухлыми, губами, аккуратным чуть широким носом и небольшим глазам. Опускается ниже, к узким плечам, стройному торсу, а потом еще ниже. Туда, где находится корень всех проблем старшеклассника Пак Чимина. Маленький. Какой же он, сука, маленький. Чимин еще пару секунд смотрит на скукоженный отросточек, который и членом-то назвать сложно, а потом с ненавистью натягивает штаны, пряча свой клитор-переросток обратно. Клитор. Так его назвали парни из школьной футбольной команды, на которых Чимин по неосторожности наткнулся в душе. Засидевшись до темна в танцевальной студии, он не ожидал, что в разгар водных процедур в душ вломится кто-то еще. Что ж, так глубоко он еще никогда не ошибался. Прижимаясь лбом к прохладному стеклу, Чимин прокручивает в голове все, что выслушал в адрес своего достоинства позора, пока пытался сбежать из резко ставшего слишком тесным помещения. Единственным плюсом было то, что ни у кого из участников события не было в руках телефона, иначе Чимин бы уже стоял на краю крыши, прощаясь с недолгой и не самой простой жизнью. Громко вздыхая, он отлепляется от зеркала, разворачивается и, громко шаркая, подходит к окну, понимая, что завтра в школе ему лучше не появляться. Да и не только завтра.

***

— Призываю тебя, демон перекрестка. Внемли зову моему! Не ради шутовской забавы кличу тебя, повелевать тебе хочу! Явись и выполни просьбу страстную мою! — девятый раз произносит Чимин, медленно поворачиваясь против часовой оси. Ничего не происходит. Он осторожно открывает один глаз и тут же испуганно выдыхает, смотря в кромешную тьму. Все шесть свечей, зажжённые для ритуала, больше не горят. Громко чертыхаясь, Чимин осторожно смотрит по сторонам, но никого не видит. Решая, что свечи затушил ветер, а на мистические форумы он больше ни ногой, Чимин разворачивается к брошенному неподалеку рюкзаку, но не успевает сделать и шага, как все тело сковывает табуном мурашек, вызванных первобытным ужасом. — Далеко собрался? — низкий, хриплый голос раздается за спиной, отбойным молоточком проходясь по каждому из напряженных позвонков. Чимин медленно разворачивается, чувствуя, как дрожат его колени. Как по всему телу проходит дрожь, а внутри загорается красная лампочка с призывом бежать. Как можно дальше и не оглядываясь. Всем известно, что если не смотреть на потустороннее, оно исчезнет. Но Чимину не нужно, чтобы оно исчезло. Ему нужно исполнение желания. Прямо напротив стоит невысокий мужчина. Чимину кажется, что они одного роста. Нет ни рогов, ни когтей, ни алых глаз. Мужчина выглядит… обычно? Строгий костюм, черные лакированные туфли. Темные волосы чуть небрежно отброшены назад. Вроде корейские черты лица. Ничего, что намекало бы на местожительство предполагаемого демона. Большего Чимин не видит, слишком темно. — Ну что, контракт заключать будем или ты меня полюбоваться вызвал? — в хриплом голосе прослеживается скука. Чимину становится неловко, будто он отвлек демона от чего-то важного. — Ты кто? — на всякий случай уточняет он, будто существуют другие варианты. Ну да, конечно, ведь вероятность встретить кого-то в таком прикиде посреди огромного поля на краю деревни в полночь крайне велика. Молодец, Чимин. — В смысле? — мужчина щелкает невесть откуда взявшейся зажигалкой, прикуривая сигарету. Огонь освещает приятное лицо. Чимин не ошибся, собеседник явно азиат. Он внимательно осматривает лицо перед собой, пробегается глазами по крупному шраму, пересекающему правый глаз. Почему-то он совершенно не портит общую картину. Аккуратный нос, красиво очерченные чуть пухлые губы. Внимательные темные глаза с лисьим разрезом. Незнакомец со скучающим выражением лица смотрит в ответ, медленно водя взглядом по лицу Чимина. — Юнги, — первым нарушает молчание демон. — Можешь звать меня Юнги. Чимин удивляется такому обычному имени, а потом резко вздрагивает от неожиданно загоревшихся свечей. Он пару секунд смотрит на огонь, а потом разворачивается обратно, тут же утыкаясь глазами в крупную ладонь, протянутую в приветственном жесте. С легким выдохом, Чимин рассматривает вздувшиеся венки, длинные фигурные пальцы с большой ногтевой пластиной. У Юнги чертовски красивые руки. Мужественные. Он нерешительно протягивает ладонь в ответ, снова громко выдыхая. Его небольшие пальчики утопают в чужой ладони. Юнги с легким смешком переплетает их пальцы, а потом подносит их к губам и целует. Чимин смущенно краснеет и тут же выдергивает руку. Он что, девчонка, чтобы его так целовали? — Прелесть какая, — тихо рокочет Юнги, делая глубокую затяжку и уже более открыто оглядывает Чимина, задерживаясь глазами где-то в районе губ. Чимин тяжело сглатывает, не в силах оторвать взгляда от темных глаз напротив. Возникает ощущение, что Юнги видит его насквозь. Каждый потаенный секрет. Каждую тайну, прячущуюся глубоко внутри израненной души Чимина. — У тебя имя-то есть? — Ч-чимин, — с легкой запинкой отвечает он, забыв, что ребята на форуме настоятельно советовали не называть демонам свои настоящие имена. — Пак Чимин, — добавляет он и на автомате делает глубокий поклон. Юнги на это только хмыкает. — Зачем ты меня вызвал, Чими-ин…? — он делает легкую заминку, чуть растягивая гласные, будто перекатывает имя на языке. — Пак Чимин. — Я… — Чимин мнется. Он стесняется вслух произносить то, ради чего решился на эту безумную авантюру, наплевав на все и умотав к бабушке в деревню. Это — единственный перекресток из тех, что он знает, где его точно никто не побеспокоит. Широкая проселочная дорога разделяет огромное поле на четыре равные части и в такое время суток тут точно никого нет и быть не может. — Я хочу… — Юнги насмешливо выгибает бровь, явно не собираясь облегчать его страдания. — Я хочу… — Чимин делает еще одну попытку, но безуспешно. Слова не желают слетать с его губ. Он поднимает робкий взгляд на демона и тяжело сглатывает. — Так забавно мнешься, — Юнги растягивает губы в улыбке, проходясь кончиком языка по ним. Чимин не может оторвать глаз, чувствуя, как внизу живота начинает тянуть. От демона веет силой. Скрытой страстью. Обещанием чего-то запретного, чего-то, о чем Чимин точно думать не должен. Но он думает, неосознанно считывая невербальные сигналы и чувствуя, как щек касается согревающий румянец. Он не ожидал, что демон окажется настолько привлекательным. Настолько… манящим? — Я… — Чимин будто тонет в черных глазах напротив. Из них на него смотрит бездна. — Я… — Ты… — Юнги мягко улыбается, но смотрит властно. Не моргает. Как хищник на загнанную в угол жертву. — Исполни мое желание, — быстро выпаливает Чимин и краснеет еще больше. — Желание… — Юнги снова облизывается. Медленно, ненавязчиво, скорее задумчиво, чем пошло. — То, что связано с… — он опускает глаза ниже, смотрит прямо на пах Чимина. Чимин, чувствуя, что пожар с щек расползается дальше, кивает. — Вот значит как… — Юнги жует губу, снова поднимая глаза на пылающее лицо Чимина. — А что взамен? — Д-душу? — Чимин спрашивает робко, на минуту думая, что все это ему снится. Не может быть такого, что он, кликнувший по глупой рекламе и случайно попавший на мистический форум, призвал реального демона. И собирается отдать ему душу. Чимин, к слову, в демонов так-то и не верит. Как и в ангелов, рай, ад, наличие души. От этого происходящее кажется еще более нереалистичным, будто происходит не с ним. — Нахуй мне твоя душа? — Юнги закатывает глаза, носком туфли туша докуренную сигарету. Чимин вздрагивает. Слышать что-то настолько банальное от мистического существа крайне странно. Он хмурится, непонимающе смотря на демона. Юнги вздыхает. — В аду уже не протолкнуться, перенаселение у нас, понимаешь? — он разводит руками. И выглядит это так обычно, что Чимин ненароком улыбается. — Так что душами больше не принимаем, ссорян. — А чем принимаете? — Чимин старается оставаться спокойным, но ответ Юнги его поражает. Что значит — не берут души? Это где такое видано? Хочется топнуть ногой и надуть губы. Он что, зря проделал весь этот путь? От мысли, что все напрасно и ему придется вернуться в школу, где на него свалится град насмешек, Чимину дурнеет. — Натурой, — совершенно обыденно отвечает демон. Будто заказывает чашку кофе. — В смысле? — Чимин не верит услышанному. Кажется, будто Юнги над ним смеется. Так же, как одноклассники в душевой. — В прямом, Чимин, в прямом, — Юнги складывает руки за спину, начиная наворачивать вокруг Чимина неспешные круги. — Что издавна ценилось у жителей нижнего мира? — не дав Чимину ответить, он сам продолжает. — Правильно! — указательный палец поднимается вверх. — Девственность. — Чимин сглатывает, понимая, куда тот клонит. — А ты, Чимин, — Юнги делает резкий шаг к нему, носом практически утыкаясь в дрожащую шею и глубоко вдыхая прежде, чем Чимин успевает шарахнуться в сторону. — Ты пахнешь невинностью, Чимин. — Я не… — Чимин делает еще один шаг прочь, но спотыкается. Чувствуя, что вот-вот упадет, он инстинктивно вытягивает руки вперед. Но вместо соприкосновения с пыльной дорогой, Чимин чувствует рывок назад. Его спина врезается во что-то твердое, а сильные руки обвивают за талию, удерживая так, что вырваться совершенно не получается. Юнги сильный. Очень сильный. Нечеловечески сильный. — Соглашайся, — жаркое дыхание опаляет его пылающее ухо, пока длинные пальцы глубже впиваются в кожу, проминая ее. Футболка Чимина совершенно не спасает. Сквозь тонкий хлопок он чувствует жар чужой кожи, тут же проникающий глубже, разгоняющий кровь по начавшему дрожать телу. Чимин не понимает, что происходит. Не понимает, почему внизу начинает приятно тянуть. Почему все тело покалывает, а дышать становится так тяжело. — Юнги, — он обхватывает чужие запястья, пытается оторвать от себя, но не может. Юнги не позволяет, еще крепче прижимая к себе, пахом упираясь в попу. Чимину от этой мысли становится дурно. Он не для того свой зад столько лет качал, чтобы какой-то демон в него так откровенно вжимался. — Ты получишь то, чего так сильно желаешь, — соблазнительный шепот отдается в каждой клеточке трясущегося тела. Именно в эту секунду Чимин понимает, что Юнги действительно демон. Ни один человек не способен вызвать такую сильную реакцию так быстро. Он подавляет, подчиняет, демонстрирует не только физическую силу, но и ментальную власть. — Просто представь, — крупная ладонь спускается с талии, ползет ниже, с силой хватая пах Чимина через тонкую ткань спортивных штанов. — О-о, — Чимин протяжно втягивает воздух, неосознанно выгибаясь, пытаясь убежать от ладони, сильнее вжимаясь задницей в чужие бедра. — Тут будет то, чего ты так сильно хочешь, — Юнги сжимает пальцы, давит ими на растущую выпуклость. — То, что заставит других тебя хотеть. То, что сделает тебе так приятно. Ты ведь еще даже ни разу по нормальному не кончал. Обещаю, со мной кончишь, — он делает короткий толчок, заставляющий Чимина всхлипнуть. — А потом будешь кончать снова и снова. Так много, как сам захочешь. Тут, — Юнги тянет ладонь выше, запуская под резинку и касаясь члена. — Тут все изменится, Чимин. Станет отзывчивым, желанным. Тебе понравится, сладкий. Твоя мечта исполнится. Чимин закрывает глаза, не сумев противиться так приятно обхватывающим его пальцам. Никто и никогда не касался его там. Даже он сам этого почти не делал. Стеснялся. Не знал, как правильно. Он громко всхлипывает, чувствуя, как сзади твердеет. Как прямо в шов упирается чужое возбуждение. Уже понятно, что размер Юнги больше. Не по-корейски больше. Чимин тоже такой хочет. — П-подожди, — он не может сдержать стон, когда длинный язык проходит по его шее, оставляя за собой влажную дорожку. Легкое касание ветерка закрепляет результат, пуская еще один табун мурашек. — Он будет такой же? — Чимин еле протискивает ладонь между их телами, стеснительно касается твердой выпуклости. — Нет, сладкий, — Юнги толкается прямо в ладонь, притирается, вращает бедрами, давая Чимину возможность лучше понять, что его ждет. — Такого у тебя не будет, — демон низко смеется, хватая подбородок Чимина второй рукой и широким мазком языка очерчивает линию челюсти. — У тебя будет лучше, — обещание отдается в Чимине жаркой волной возбуждения. — Л-лучше? — Чимин стонет. Открыто. Потому что больше не может. Не может терпеть эти горячие пальцы, горячее дыхание, горячий язык. Он понимает, что Юнги из ада, но еб твою мать, не обязательно гореть так, будто только вылез из солярия. Чимин чувствует себя плавящейся плиткой шоколада. — Да, лучше… — Юнги влажно вылизывает шею, пальцами наминает поджимающиеся яички, находит тазобедренную косточку и нежно ее потирает. Чимина выгибает. Шумное дыхание перекрывается громким стоном. — Подпишем контракт, я возьму оплату и дам тебе то, что сделает тебя самым желанным мальчиком в школе. Стоит кому-то посмотреть между твоих ножек и тебя будут хотеть, Чимин, я обещаю. А мы, демоны, врать не умеем. Ты должен был прочесть это там же, где нашел инструкцию призыва. Чимин часто кивает, соглашаясь. На форуме и правда упоминалось, что демоны не способны лгать. — Л-ладно, — он сипит, плавясь в умелых руках. — Я подпишу. Неси. — Как скажешь, милый, — Юнги резко делает шаг назад, но не успевает Чимин понять, что происходит, как оказывается оторванным от земли. Демон, крепко обхватив его, несет прямо в высокую траву. — Что ты делаешь? — пищит Чимин, крепче обхватывая горячую шею и мысленно закатывая глаза. Боже, какой ужас, сидит на руках у мужика из преисподней, готовясь отдаться ему посреди поля. Для полноты картины осталось только ножками помахать. И Чимин машет. На пробу. Потому что… потому что кто знает, выпадет ли ему еще хоть раз шанс покататься на ручках у кого-то настолько же сильного и красивого. Это он должен носить слабых девочек на себе, а не наоборот. Почему-то Чимину кажется, что он больше не хочет никого брать на руки. Он хочет, чтобы на руки брали его. Или просто… брали. — Ты как пушинка, малыш, — Юнги рокочет ему в висок, сильнее впиваясь пальцами в бедро. — Такой легкий. Такой… — он опускается, аккуратно укладывая Чимина на спину. Почему-то он не чувствует травы под собой. Такое ощущение, что его положили в нежнейший шелк. — Такой красивый, — Юнги нависает сверху, коленом разводит бедра, притирается между. — Такой желанный. — Горячий язык касается его шеи, заставляя Чимина громко всхлипнуть. — Такой отзывчивый… Чимина ведет. Впиваясь пальцами в материю под собой, он убеждается, что это точно не трава, но разглядеть не может. Свечи остались далеко позади. Ветер шумит вокруг них, тяжелое дыхание смешивается, когда Юнги накрывает его губы, утягивая в самый невероятный поцелуй из всех, что у Чимина были. Не то чтобы он много целовался, но кое какой опыт имел. И ни одни девичьи губы, которых он касался в прошлом, не были похожи на то, что он чувствует сейчас. Юнги целует жестко, властно, проталкивая язык внутрь, вылизывая небо, прикусывая губы. Чимину не хватает воздуха, но демон не дает отстраниться, кладет руку на шею, сжимает ее. Второй касается вставших сосков. Чимина выгибает, он задыхается в чужих руках. Внутри, снаружи так жарко. Боже, ему так жарко. В какой момент он оказывается полностью раздетым, Чимин не понимает. Когда горячие губы освобождают его из плена, Чимин порывисто вдыхает, наполняет опустевшие легкие кислородом, теряя связь с реальностью от сильного головокружения. А потом случается это. Боль резко накрывает тело, миллионом маленьких иголочек вонзается под кожу. Чимин кричит, выгибается, стучит ногами. Внутренности опаляет жаром. Кажется, что он горит заживо. Воздуха снова не хватает, крик переходит в немой вопль. — Терпи, детка, — кажется, ставший уже родным голос, доносится издалека, будто из-за пелены. Чимин пытается сконцентрироваться на нем, ухватиться как за спасение, спустившееся с небес. Черт, с каких еще небес. Оно вылезло из ада. Чимин начинает цепляться за мысли, складывать их в слова. Внутри своей головы прячется от боли, продолжающей выкручивать его наизнанку. А потом наступает облегчение. Всего на пару секунд, но их хватает, чтобы судорожно вдохнуть. Он распахивает глаза и содрогается от увиденного. Все тело покрыто красными, светящимися знаками. Кажется, что их поставили раскаленным железом, вплавили в его кожу. Боль снова накрывает, он стискивает зубы, но продолжает смотреть. Юнги опускается к его ключице и ведет кончиком языка по знаку. И снова все утихает. Снова облегчение. Покой. Чимин слабо улыбается, наслаждаясь секундами без боли. Это длится долгие минуты. Стоит языку демона коснуться очередного знака и Чимина отпускает, а символ исчезает. С каждым пропавшим знаком болит меньше. А там, где побывал Юнги, все покалывает. Возбуждает. Требует к себе внимания. Чимин теряется от двойственности ощущений. Он хочет, чтобы Юнги вернулся и снова коснулся тех мест, где его язык оставил такую приятную истому. Он хочет, чтобы Юнги продолжал опускаться ниже, постепенно избавляя его от боли. Он хочет, чтобы она закончилась, и чтобы продлилась вечно, лишь бы демон не отстранялся. Лишь бы продолжал так приятно ласкать. Боже, он еще ничего не сделал, а у Чимина уже стоит. Крепенький членик прижимается к впалому животу, смачивает его небольшими капельками предэякулята. Чимину даже не стыдно. Он не может перестать дрожать от контраста ощущений. Не может не выгибаться, подставляясь под язык, наработавший тысячелетия опыта. Мысль проносится горячей волной по голове, вызывая жуткую ревность. Чимин представляет, как Демон ежедневно ласкает других. Так же как его. Чимин злится. Он не хочет, чтобы Юнги трогал так кого-то еще. Он хочет, чтобы эти касания принадлежали только ему. Чимин хочет отдать не только себя, он готов подарить душу, спуститься за Юнги в недра ада и больше никогда не отпускать мужчину от себя. Чимин хочет принадлежать Юнги. И хочет, чтобы Юнги принадлежал ему. — А-ах, — широко распахнув глаза, Чимин кончает, стоит умелому языку выдавить боль из последнего символа на чувствительном теле. Он дергается, чувствуя, как вязкие струйки вылетают из его натруженного членика, оседая на животе. Смешиваясь с демонической слюной, не перестающей вызывать покалывание по всему телу. Чимин кончил, но Чимин хочет еще. Возбуждение никуда не уходит. Как и Юнги, сместившийся выше, нависший над ним. — Контракт подписан, твоя невинность принадлежит мне, — тихий рокот дрожью пролетает по ослабшему тельцу, вызывая легкое дерганье головки. У Чимина снова встает. — Забирай, — просто отвечает Чимин, впервые запуская пальцы в темные волосы и охая от того, насколько они шелковистые. В аду недостатка в хороших шампунях точно нет. Юнги не отвечает, вновь накрывая его губы, утягивая в еще один головокружительный поцелуй. Чимин больше не сдерживается. Не боится. Самостоятельно выгибается, подставляется, притирается. Стонет, трогает в ответ. Жадно щупает крепкое тело, откровенно лапает, двигает тазом. — Жаждущий мальчик, — слышит сквозь бешеный пульс. — Так сильно хочешь отдаться мне? Да, Чимин хочет. Чимин хочет хоть раз в жизни испытать то, что всегда маячило на самой периферии его сознания. В глубине мыслей, которые он не позволял себе думать. С тем, кто никому не расскажет. Кого не существует в мире Чимина. Один раз сделать то, что навсегда утолит жажду молодого парня, впервые почувствовавшего реакцию тела при виде полуголых качков из баскетбольной команды, когда ему было четырнадцать. Поэтому он совсем не пугается, когда чувствует прикосновение пальца к своей дырочке. Удивляется лишь полившейся в нее влаге. Горячей, но так приятно отдающейся в каждом миллиметре внутренних стеночек. Это смазка? Откуда Юнги, черт возьми, ее взял? — Ох, — он с интересом смотрит вниз, но ничего не видит. Юнги, продолжавший его целовать, закрывает обзор. А звезды давно спрятались за плотными тучами. Даже луна предпочла скрыться от столь постыдного противобожественного акта. Чимину кажется, что он находится в небытие. Если бы не легкий ветерок, приятно ласкающий влажную кожу, он бы забыл, что все еще на земле. Темень вокруг лишает связи с реальностью, толкает его в пропасть наслаждения. Он громко выдыхает, чувствуя приятное натяжение внизу. Боли нет совершенно, стеночки, которые должны быть тугими, легко поддаются толкающимся внутрь пальцам. Юнги не спешит, мягко оглаживает Чимина изнутри, а потом… Потом пелену приятного томление разрывает волна, накрывшая Чимина словно цунами, лишившее воздуха. Заставившее громко простонать прямо в твердые губы напротив. — О… — он крепче цепляется за крепкие плечи, все еще стянутые рубашкой. — Ч… — Чимин чувствует, как в глазах защипало, пытается проморгаться. — Что это? — То, что подарит тебе самое яркое наслаждение в жизни. И будет дарить снова и снова, когда ты себя примешь, малыш, — Юнги тихо смеется, снова надавливая куда-то и вызывая новую волну. Чимину плохо. Чимин мечется, широко разводя ноги, пятками елозя по скользкой материи. Он задыхается в стонах, крепче притягивая Юнги к себе, желая слиться с ним в единое целое и больше никогда не отлепляться. — Разденься, — собственный голос кажется чужим. Сиплый, севший. Умоляющий. — Сними, — он требовательно тянет за чужой ворот, пальцами цепляясь за верхнюю пуговичку. — Не сегодня, сладкий, — Юнги отцепляет его пальцы, прижимая к все еще непонятной Чимину материи. — В следующий раз. — В след… — Чимин задыхается, прерываясь на стон, когда умелые пальцы снова задевают непонятную точку внутри. Он пытается уловить смысл сказанного. В следующий раз… У них… — А-ах, — Чимин скулит, поджимая половинки, крепче обхватывая ласкающие его пальцы. У них будет следующий раз? Глупо улыбаясь, он раскидывает конечности звездочкой, принимая такую приятную ласку и прокручивая мысль в голове. Следующий раз. Это не последний. Он снова это испытает. Чимину хочется смеяться. Петь, танцевать. Обнимать. Но пока что получается только громко стонать, понимая, что ему мало. Хочется уже дальше. Хочется большего. Хочется отдать Юнги то, что он ему пообещал за член. Ах, член. Чимин вспоминает причину происходящего и хмурится. Зачем ему вообще член, если у него есть попа. Попа с волшебной точкой внутри, которая дарит ему ранее неизведанное удовольствие. Это точно приятнее всего, что он испытывал, касаясь себя спереди. — Ты прав, — Юнги отстраняется, убирает ладонь под недовольное мычание и чем-то шоркает, а спустя всего несколько секунд ко входу Чимина пристраивается что-то побольше. Он тихо охает, ожидая боли, но она так и не приходит. Как и пальцы ранее, головка мягко толкается внутрь, проникает глубже, пока в его попу не упирается что-то мягкое. Чимин скулит, закатывая глаза и закидывая стопы на впалую поясницу. Скрещивая их, он давит, максимально близко притягивая Юнги к себе. — Тебе не нужен член, Чимин, — под недовольный писк, Юнги чуть отстраняется, а потом снова толкается. — Не нужен? — Чимин пыхтит, сгорая от нетерпения. Слишком медленно. Слишком плавно. Он хочет быстрее. Хочет сильнее. Грубее. — Зачем такой сладкой крошке член? — Юнги не перестает плавно толкаться, проникая в него так глубоко, что Чимину кажется, будто он чувствует натяжение кожи под головкой. — Ты создан, чтобы принимать, Чимин. — Ах, — Чимин скулит, обдумывая сказанное. Думается, конечно, плохо, но он старается, находя отклик в словах демона. Создан, чтобы принимать. Разве мальчики должны принимать? — Конечно, должны, — тихий голос звучит уверенно и Чимин понимает, что Юнги снова отвечает на его мысли. Значит, демон — телепат. Чимин не удивлен. Разве есть что то, что способно переплюнуть этот момент по его абсурдности? Чимин вызвал демона, чтобы получить большой член. В итоге его трахают посреди поля, пока сам он растекается в лужице удовольствия под плавными толчками. Это точно не то, что было в его годовом ежедневнике. — Боже, — Чимин хрипит, подаваясь навстречу. Умоляет о большем. — Не сквернословь, детка, — Юнги совершенно не торопится ускоряться, размазывая его негой плотного удовольствия. Чимин не знает, сколько проходит времени. Он хочет кончить, но не может. Кажется, Юнги часами медленно толкается, временами утягивая в глубокие поцелуи. Не трогает член и не дает Чимину прикоснуться к себе самостоятельно. Проезжается рубашкой по соскам, вырывая заполошенные всхлипы. И толкается, толкается, толкается. Все так же медленно. Все так же недостаточно. Чимин хнычет, потом начинает умолять. Плачет. Недовольно бьет кулачками по крепкой спине, но Юнги игнорирует. Продолжает не спеша брать, порыкивая в его распахнутый рот. Демон начинает ускоряться, когда небо светлеет. По ощущениям время приближается к четырем утра, а значит он и правда трахал Чимина несколько часов подряд. К этому моменту у Чимина уже нет сил ни на стоны, ни на всхлипы. Он из последних сил цепляется за Юнги, пока тот наращивает скорость, плавно приближая их к разрядке. Ветерок давно утих, Чимин весь мокрый. Тяжелое дыхание перекрывается громкими шлепками. С каждой минутой темп становится сильнее, пока Юнги не срывается на бешеную скорость. Чимин готов поклясться, что люди так быстро двигаться просто не способны. Голова начинает кружиться, дышать становится все тяжелее. Он напрягается, чувствуя боль в члене, который кажется таким тяжелым, неспособным разрядиться. Вылить наружу то, что часами копилось в его поджавшихся яичках. Чимин не помнит, как он кончил. Вот Юнги бешено вбивается в него, а потом Чимина выгибает. Тело трясется, содрогаясь от мощнейшей разрядки, пока член выстреливает крупными струями. Грозный рык в распахнутые губы, алые глаза и горячая влага, заполняющая пылающий проход, а потом все вокруг погружается в темноту.

***

— Что за?.. — Чимин пытается продрать явно опухшие глаза и непонимающе озирается по сторонам. Морщится от влажной травы, щурится от яркого солнца. Все тело болит, в анусе жжет, во рту настоящая Сахара. С трудом вставая на четвереньки, Чимин кое как поднимается, прикладывая ладонь к виску. В голове все пульсирует. Ощущение, будто он несколько дней пил без перерыва, постоянно понижая градус. Он бредет по примятой траве туда, где по ощущениям должен быть перекресток, отрывками вспоминая прошедшую ночь. Юнги. Боль. Секс. — Боже, — Чимин еле добредает до пыльной дороги, спотыкаясь об одну из свечей. Значит, ему не показалось. Значит, это все было взаправду? Конечно, это было, его задница чувствует себя так, будто ее трахали несколько часов подряд. Чимин с облегчением падает на колени возле аккуратно сложенной стопки одежды. Кроссовки стоят рядом. Рюкзак тоже здесь. — Слава богам! — громко вздыхая, он спешно натягивает на себя футболку. Берет в руки боксеры и встает, продевая их через грязные стопы. И только когда натягивает до конца, понимает, что что-то не так. Непонимающе оттягивая трусы, Чимин смотрит внутрь и крупно содрогается, не веря собственным глазам. Запускает руку в надежде, что ему показалось и чувствует, как пальцы проминают что-то мягкое, влажное. Что-то, что совершенно не похоже на член. Он резко стягивает с себя боксеры, отпихивая их подальше, тормошит рюкзак, вытягивая телефон и с громко бьющимся сердцем наводит фронтальную камеру на свой пах, пошире расставляя ноги. — О нет.