Слежка

Дазай знал, что то, что он делает, жутко и нарушает права человека, но, честно говоря, ему было всё равно. Кроме того, демон Фёдор всё равно не человек, отсюда и прозвище. Ну, не буквально, но его действия настолько бесчеловечны, что с таким же успехом у него можно отозвать лицензию на право зваться человеком. Но, независимо от подходящего прозвища, Дазай уверен, что Фёдор потерял право на частную жизнь, когда стал самым опасным террористом в мире. Прошло 10 месяцев после событий Мёрсо. 10 месяцев, начавшихся с его партнёра, извиняющегося со слезами на глазах и пытающегося успокоить себя тем, что Дазай здесь и жив. В конце концов рыдания превратились в яростные крики, когда Чуя прошёл 5 стадий горя по человеку, которого отказался убивать, даже будучи лишённым человечности. Когда Чуя достиг стадии принятия, он поехал в общежитие агентства и втянул Дазая в самый страстный поцелуй, который у него был. Воспоминания об этом вызвали тёплую улыбку на губах Дазая, пока он перетаскивал ноутбук с прикроватной тумбочки на живот. Благодаря Катаю Дазай взломал камеры, установленные в убежище крыс. Зачем? Спустя месяцы после проделанного Фёдором трюка с тюрьмой и месяцы бездействия со стороны «Смерти Небожителей», план которых провалился, Дазай взял на себя ответственность позаботиться о том, чтобы подобное не повторилось. Самый эффективный способ сделать это — следить за каждым шагом их вдохновителя, пока он либо не сделает что-то подозрительное, либо не умрёт. Достаточно просто. Однако, чего и следовало ожидать, выследить демона Фёдора оказалось не так просто. Теперь, когда Дазай нашёл убежище, самое похожее на постоянное место жительства его приятеля по шахматам, он хотел использовать ситуацию в своих интересах по максимуму. Это, очевидно, означает возможность посмеяться над неловкими привычками крысы, из-за которых Фёдор будет казаться почти человеком, и делать неловкие скриншоты, чтобы шантажировать ими. Дазай сменил позу, садясь с опорой на подушки позади, и включил ноутбук «для несерьёзных материалов». Да, у него 4 разных компьютера. Такой человек, как он, должен быть осторожен в этом жестоком мире! Он открыл одноразовую электронную почту и перешёл по ссылке, которую предоставил Катай. Вскоре перед ним предстало неожиданное зрелище. Фёдор производил на Дазая впечатление мужчины с нездоровыми привычками, подобного самому Дазаю. Или, вернее, Дазаю в молодости. Ужасный график сна, отказ от еды ради работы, грязная обстановка, отсутствие гигиены и так далее. Вместо того, чтобы увидеть свидетельства указанных привычек, восприятие Дазаем Фёдора было выброшено в окно, подобно некоторым людям из «Портовой мафии». Личная комната русского… безупречна. Не валяются запутанные провода, в которых невозможно определить, какой провод к какому компьютеру идёт. На столе не разбросаны кипы бумажной работы, необходимые для ресурсов управления «Крысами Мёртвого Дома», а также «Смертью Небожителям», лидера которых устранил неизвестный одарённый. На полу спальни не разбросана нестиранная одежда. Хотя это и не то, чего ожидал Дазай, учитывая, что за всё время, что он знает Фёдора, он видел его всего в трёх разных комплектах одежды. И нет признаков недоеденной еды, которая наверняка привлекла бы муравьёв. Но, пожалуй, самым странным в комнате является сам Фёдор, крепко спящий и прижимающийся к кому-то, кто зарылся в одеяле. — Хм, — про себя произнёс Дазай, щурясь глядя на экран ноутбука. Фёдор Достоевский всегда был загадкой. Тайной, которую не смог разгадать даже уважаемый Рампо из агентства. Но одна из вещей, в которой Дазай был уверен касательно русского — помимо его высокого уровня интеллекта, — заключалась в том, что он одинок. Это стало очевидным из-за того, что Фёдор много раз указывал на сходство между ним и Дазаем. Будто пытался убедить себя, что есть кто-то ещё похожий на него, что он не одинок в этом холодном и беспощадном мире. Русский воспринимает людей как пешек, которых можно использовать ради собственной выгоды. Из-за этого Дазай был уверен, что Фёдор никогда не сможет понять красоту человечества. И в целом, и ту непоколебимую человечность, которую Дазай видит в своих сослуживцах и определённом слизняке. Дазай знал, или, вернее, думал, что Фёдор не мог ни с кем установить значимую связь. И всё же вот он, выглядящий самым умиротворённым из всех, кого брюнет видел, прижимающийся к какому-то таинственному человеку. — Вот дерьмо, — красноречиво сказал Дазай. Ты проводишь почти месяц в тюрьме с кем-то, думая, что знаешь этого парня. — Дазай, какого чёрта ты делаешь? — спросил Чуя с возмущённым видом, входя в их спальню и забираясь на кровать рядом с Дазаем. На нём не было ничего, кроме роскошного шелковистого красного халата, который соскользнул с плеча, обнажая следы их вчерашней деятельности. Если бы Дазай был более ничтожным человеком, не обладающим самоконтролем, он бы пустил слюни при виде такого зрелища. — Наблюдаю за крысой в её естественной среде обитания! — ухмыльнулся он и повернул ноутбук так, чтобы партнёр мог как следует разглядеть экран. — Хочешь понаблюдать со мной? Глаза Чуи расширились, когда он увидел видеозапись. — Ты с ума сошёл?! — Присяжные ещё не определились, — пожал он плечами. — Это риторический вопрос, придурок! — закричал Чуя и ударил Дазая кулаком в плечо. — Ай! Вредная вешалка для шляп! — заскулил Дазай, потирая место, в которое только что попал напарник. — Я пытаюсь оказать обществу услугу, наблюдая за вонючей крысой, чтобы убедиться, что она ничего не предпримет, и это благодарность, которую я получаю?! Чуя закатил глаза на театральность скумбрии и отвернулся, с раздражением зарываясь в подушку. — Такая услуга тебя убьёт! — Не впервой, — небрежно заметил Дазай и повернул экран ноутбука к себе. Рыжеволосая голова резко повернулась вправо, выражение лица Чуи — прекрасный пример неверия, смешанного с яростью. — Не смешно. — Я не шучу, — ответил Дазай с безразличным выражением лица. — Тебе повезло, что я достаточно копался в твоём дерьме, чтобы понять, что ты не это имел в виду, — усмехнулся Чуя. Дазай ухмыльнулся и запечатлел на щеке Чуи смачный поцелуй. — Ты любишь меня! — пропел он. Если бы Дазай сказал это Чуе в прошлом, тот, вероятно, проворчал бы что-то вроде «Считай, как хочешь» и отвернулся, прикидываясь, что ему неинтересно занятие Дазая. Этот Чуя, однако, сказал: — Ага, знаю, — и придвинулся ближе, кладя голову на плечо Дазая и смотря видеозапись вместе с ним. Дазай чувствовал, как рыжие волосы щекочут даже сквозь бинты. Это вызвало желание сорвать их, чтобы как следует ощутить тепло своего чиби. Забавно, что что-то столь простое, как прикосновение кожи к коже, могло поставить бывшего демона-вундеркинда на колени. Дазай запечатлел ещё один — в этот раз более нежный — поцелуй на носу Чуи, наблюдая, как тот его сморщил. Мило. — Так нахрен мы этим занимаемся? — спросил Чуя, внимание которого теперь было сосредоточено исключительно на экране. — Мы занимаемся этим, чтобы не допустить повторение инцидента! — радостно объяснил Дазай, хотя Чуя заметил, как потемнели его глаза при мысли о событиях Мёрсо, а также Йокогамы, пока его не было. — Верно. Так кто же этот ублюдок рядом с другим ублюдком? — быстро сменил тему Чуя. Дазай пожал плечами, приподнимая этим движением голову Чуи. — Понятия не имею. Но мне жаль бедную душу, которая оказалась в лапах демона. Будто услышав разговор партнёров, таинственный человек начал просыпаться. Он медленно разогнулся и из-под одеяла выглянул маленький пучок белых волос. Дазай усмехнулся. У Фёдора всегда был свой типаж. Хотя его эйдетическая память подсказывает, что что-то в этих волосах кажется… знакомым. Когда человек полностью вылез из-под одеяла, Дазай впервые поймал себя на мысли, что его память, должно быть, подводит его. Ох. О нет… — Э-это?.. — с заиканием произнёс Чуя, глядя на Дазая в поисках подтверждения того, что у него не галлюцинации. — Ага. Человек, который убил нескольких чиновников отвратительно изобретательными способами. Человек, который готов был распилить себя пополам ради свободы. Человек, который создал игру о побеге из тюрьмы, чтобы убить своего «дорогого друга», из-за чего Дазай, Чуя и Сигма попали под перекрёстный огонь. Человек, который, несомненно, станет погибелью Фёдора Достоевского. Это также мужчина, который, возможно, только что занимался с ним сексом. — Николай ёбаный Гоголь, — недоверчиво прошептал Чуя. Дазай солгал бы, если сказал, что у него никогда не было подозрений. Полное отсутствие страха в глазах Николая, сжимающего руки Фёдора и без умолку говорящего о том, как сильно по нему скучает, отчасти подсказало ему, какие чувства клоун, вероятно, испытывает к крысе. Также был момент, когда Николай снял плащ, чтобы использовать его как реквизит во время своего театрального объяснения тюремной дуэли и её правил, и Дазай поймал Фёдора на том, что тот пялится на... достоинства Николая всякий раз, когда тот поворачивается. — Ты это сказал, — заметил Дазай вместо того, чтобы объяснить свои подозрения. — Дазай, я тебя опять ударю, — пригрозил Чуя, прежде чем переключить внимание на видеозапись. На экране Николай передвинул руку Фёдора, которая лежала на талии, чтобы потянуться, не потревожив сон русского. Однако Дазай мог сказать, что Фёдора уже разбудило предыдущее движение Гоголя. Дазай мог только догадываться, почему он притворяется спящим. Как только Николай достаточно наподтягивался, он повернулся к якобы спящему Фёдору и захихикал. — Дос-кун, ты же знаешь, что тебе меня не одурачить! Дазай удивлённо поднял брови. Николай отнюдь не глуп, но уличить во лжи такого гениального актёра, как Достоевский, мягко говоря, впечатляюще. Фёдор позволил улыбке тронуть губы и медленно, с урчанием, открыл глаза. — Ммм, ты слишком хорошо меня знаешь, Коля. — Ну, иначе было бы невесело! — воскликнул Николай и отвернулся, доставая из тумбочки расчёску, а затем протягивая её Фёдору. — Будь так добр, Федя? Фёдор сел и взял расчёску с притворно-вопросительным видом. — Я много чего могу сделать расчёской, Коля. Есть ли пожелания, как использовать её в этот раз? — В этот раз? — с гримасой спросил Чуя, надеясь на то, что ход мыслей повёл его не в том направлении. К сожалению, румянец, который появился на щеках Николая, растоптал надежду в пух и прах. — Ты знаешь, чего я хочу, Федя, прекращай играть в игры, — и притворно надулся. — О, но наши игры такие весёлые, — ухмыльнулся Фёдор, придвигаясь ближе к клоуну, чтобы поцеловать в плечо. — Особенно когда ты проигрываешь. — Федя! — заскулил Николай. Фёдор продолжил движение и положил свободную руку на талию Николая. — Что, к счастью для меня, случается часто. — Николай фыркнул в ответ, зная, что ему не выиграть эту битву. — Если ты чего-то хочешь, то придётся это озвучить, — поддразнил Фёдор, явно забавляясь за счёт Николая. — Я… хочу тебя, расчёсывающего и заплетающего мои волосы, — драматично вздохнул Николай. — И всё?! — вскрик Чуи эхом отразился от стен спальни. — Вытащи разум из сточной канавы, Чиби, — ухмыльнулся Дазай, щёлкнув по носу, чтобы разозлить ещё больше. Чуя дёрнулся, чтобы ударить его снова, но передумал, не желая иметь дело с нытьём скумбрии. — Ох, заткнись! Ты тоже об этом подумал! Дазай улыбнулся в ответ и повернулся обратно к двум по-странному домашним террористам. Фёдор закончил расчёсывать Николая и начинал разделять волосы на три части. — Прекрасно, — прошептал Фёдор. — Твои волосы прекрасны. Шелковистая мягкость, лёгкие волны, с которыми не сравнится море, и, конечно же, великолепный белоснежный цвет. Если бы снег в России был хотя бы вполовину таким красивым, как волосы моего Коли, я бы никогда не уехал. — Ого, кто же знал, что этот ублюдок может быть таким поэтичным? — Чуя задумался. — Фёдор, вероятно, может сделать что угодно, если захочет, — ответил Дазай, внезапно подавившись. — Ты в порядке? — Чуя обеспокоенно посмотрел на него. — Хм? А, да, в порядке. Это случается всякий раз, когда я вслух делаю комплимент Фёдору, — Дазай пренебрежительно махнул рукой. Чуя приподнял бровь, но затем покачал головой и решил не спрашивать. Когда Чуя вернулся к просмотру, Фёдор продолжал говорить о волосах Николая. — Мне не понять, как ты можешь заставлять себя стричь их. Николай, привыкший получать подобную лесть, хихикнул. На этот случай у него заготовлен идеальный ответ. — Глупый Федя. Если бы я не стриг волосы, то был бы похож на принцессу Рапунцель. Хотя жить в такой сказке звучит заманчиво... — Изначальная сказка о Рапунцель мрачная. — Федор несколько раз перекинул пряди волос через среднюю, пока не закончил заплетать косу наполовину. — Что ж, тогда придётся сделать более мрачную версию нашей истории, — безумно ухмыльнулся Николай. — Вместо колдуньи, заточившей принцессу в башню, её заточил принц, но не ради вечной молодости, а ради любви. У принцессы нет иного выбора, кроме как убить принца и разбить своё сердце, если она захочет обрести желанную свободу. Фёдор весело напевал, приближаясь к концу заплетания косы. — Как бы она это сделала? Николай ответил мгновенно, будто ему не требовалось время на придумывание: — Возможно, она вытолкнула бы его из башни и смотрела, как он падает навстречу смерти. Или ударила бы сзади осколком разбитого зеркала. Или, может быть, задушила волосами, тем самым убив его тем, что он так любил в принцессе. — Что, если принц достаточно умён, чтобы избежать покушений принцессы на его жизнь? — Фёдор взял чёрную ленту и перевязывая ею конец косы. Николай посмотрел через плечо прямо в глаза Фёдору. — Тогда, полагаю, ей придётся продолжать попытки, пока они оба не умрут. Злая ухмылка Фёдора мгновенно вернулась. — Звучит превосходно, — и наклонился, чтобы нежно поцеловать Николая в манящие губы. — Угх, они такие странные… — с гримасой сказал Дазай. В ответ Чуя закатил глаза. — Ненавижу признавать, но мы ненамного лучше, мистер «Это был жестокий способ разбудить Белоснежку». Дазай резко отвернулся от экрана и посмотрел на Чую, явно шокированный предательством партнёра. — Шибусава мог заставить людей совершить яблочное самоубийство, это же правда! — Белоснежка не пыталась покончить жизнь самоубийством! — Ты не можешь быть в этом уверен! — Я больше не буду с тобой об этом говорить, — Чуя вздохнул и снова посмотрел на запись. Его глаза расширились от того, что он увидел. — Э-э, Дазай? Дазай тоже оглянулся, и его снова чуть не стошнило. — Ох, отвратительно! Фёдор и Николай всё ещё целовались, но поцелуй, кажется, стал более жарким за время, пока партнёры спорили. Руки Фёдора скользнули на талию Николая и сжали её, что заставило клоуна прервать поцелуй со вздохом. — Скажи, Коля. Почему ты попросил расчесать и заплести волосы, хотя вполне мог сделать это сам? — спросил русский, целуя и кусая обнажённую шею Николая, что стало проще, когда волосы были убраны в косу. Ухмылка Николая стала резче. Он наклонил голову, открывая Фёдору лучший доступ. — Тому що я знаю, як сильно тобі подобається це робити, — прошептал Николай по-украински. Дазай пожалел, что выучил его. Судя по блеску в глазах Фёдора и страстному поцелую, в который был втянут Николай, он не ожидал ни такого ответа, ни языка, на котором была произнесена фраза. Это его воодушевило. В этот момент Дазай начал понимать их странную связь. Она основана не на доверии, как у него с Чуей, а на сложности человеческого разума и сердца. Фёдор — единственный друг Николая, единственный человек, который его понимает. Но, несмотря на глубокое понимание, Фёдор порой не мог точно предсказать следующий шаг Николая. Он привык играть в шахматы, но Николай умел превращать доску в совершенно новую игру. Фёдор очарован ходом мыслей Николая, его стремление к свободе непохоже ни на что, что он видел раньше. Он признал, что Николай Гоголь, вероятно, когда-нибудь убьёт его. — О боже… — недоверчиво, голосом едва громче шёпот, произнёс Дазай, — Фёдор влюблён... Чуя недоверчиво посмотрел на него и положил руку на лоб Дазая. — Ты заболел? Дазай перехватил руку и переплёл со своей. — Просто посмотри! Чуя собирался возразить, что не хочет смотреть, как целуются два террориста, пока не взглянул на экран. Фёдор и Николай лежат лицом к лицу, откинувшись на подушки. Русский с лёгкой улыбкой поглаживает правую сторону лица Николая. Дазай прав (как всегда): они действительно выглядят… влюблёнными. — Чёрт подери, — ошеломлённо произнёс Чуя. — Ты озвучил мои мысли, — усмехнулся Дазай. — Похоже, они были заняты последние 10 месяцев. — Фу, Дазай, не хочу об этом думать, — простонал Чуя. Дазай рассмеялся и запечатлел поцелуй на их переплетённых руках. — Уже 10 минут прошло, слишком поздно. Приятная атмосфера, окружавшая партнёров, рассеялась после следующих слов Фёдора: — Коля, как ты относишься к публике? — Дерьмо, — пробормотал Дазай. — Люблю публику, которая связана и смотрит на то, чего не хочет. Это позволяет мне чувствовать себя менее загнанным в ловушку на сцене, — объяснил Николай с безумным ликованием. Звучало пугающе знакомо: события трагического воскресенья месяцы назад, в результате которых детективное агентство объявили террористами. Фёдор ухмыльнулся и передвинул руку, которая лежала на лице Николая, схватив его за челюсть и повернув голову в сторону камеры. — Кажется, сегодня твой счастливый день, — прошептал он на ухо. Как только Николай осознал, по его лицу расползлась маниакальная ухмылка. — О, Федя, не стоило этого делать! — Наслаждаешься шоу, Дазай? — самодовольно спросил Фёдор. Ублюдок. — Привет, Дазай! — восторженно закричал Николай, махая рукой. — О, это прекрасное раскрытие отношений, Федя! Даже лучше, чем когда мы убили Камуи! — Это сделали они?! — взбесился Чуя. Дазай вздохнул. Только Фёдор мог заставить его почувствовать то, что сам Дазай заставляет чувствовать остальных. Словно почувствовав раздражение Дазая, Фёдор притянул Николая ближе. — Твоя собачка с тобой? Кулаки Дазая сжались на клавиатуре. Грёбаный ублюдок. — Ты становишься небрежным. Твой маленький хакер был далеко не таким хитрым, как ты думаешь. Лучше найди ему новое жильё, прежде чем с ним снова случится что-то ужасное, — насмехался русский. — Этот ублюдок думает, что может делать всё, что захочет, — Чуя кипел от злости. — Очевидно, это же касается и Николая, — сказал Дазай с отвращением. Несмотря на то, что Дазай уже достаточно взбешён, Фёдору хотелось ещё больше разозлить его. Он сдвинул несколько слоёв одеял, которыми был укрыт Николай, чтобы показать следы укусов и синяки на его бёдрах. Фёдор словно следил за ними, глядя в камеру, отчего Николай захихикал. — Момент, в который ты вторгаешься, Дазай, очень личный. Считай, тебе повезло, что ты не находишься в радиусе 30 метров. — Дазай закатил глаза. — И не закатывай на меня глаза, — сощурился Фёдор. Дазай вздохнул, в то время как Чуя разинул рот. — Вы двое слишком хорошо знаете друг друга... — Как бы то ни было, — продолжил Фёдор, — если хочешь продолжать следить за нами, будь моим гостем. Но ты увидишь кое-что неприятное. — Угх, он загнал нас в угол, — встревожился Дазай. — Либо мы позволяем ему оставаться без присмотра, либо подвергаем себя… этому, — подразумевая две угрозы, которые слились в сладком поцелуе… опять. Фёдор прервал поцелуй, прикусив нижнюю губу Николая. — Я верю, что ты примешь правильное решение, — сказал он в камеру. — Коля, есть ли что-нибудь, что ты хочешь сказать, прежде чем собачка Дазая окончательно взбесится? Дазай посмотрел влево и увидел Чую, который едва сдерживал ярость. — Передай Сигме привет! — воскликнул Николай. Последним, что увидел Дазай перед тем, как Чуя захлопнул ноутбук, был самодовольный взгляд Фёдора, который смотрел прямо в камеру, притягивая Николая для очередного поцелуя. Его рука скользнула вниз по телу клоуна и схватила за задницу, идеально демонстрируя формы и давая понять, что он единственный, кто может так к нему прикасаться. — Господи Иисусе... — Чуя выдохнул, когда всё закончилось. — Я по-новому зауважал Сигму. — Да… — согласился Дазай. — Мне придётся сжечь ноутбук и купить новый, а также найти Катаю новое место жительства. Это не должно быть слишком сложно: пока у него есть техника и футон, он сможет уснуть даже в пустыне. Дуэт Соукоку одновременно повернулся друг к другу. — Я принесу вино... — сказал Дазай и двинулся, чтобы встать с кровати. — А я краба… — ответил Чуя, следуя за ним. Позже, когда они достаточно расслабились, Чуя задал главный вопрос: — Что будем делать с этими ублюдками? Нельзя оставлять их без присмотра. Дазай на мгновение задумался, прежде чем пришёл к решению: — Анго всё ещё в долгу перед нами обоими, верно?