Угадайте, кто придёт на ужин? (Хотя их никто не приглашал)

Теперь официально. Влюблённый Фёдор Достоевский — худшее, что случалось с Дазаем. После ситуации со слежкой начало казаться, что главная задача Фёдора — превратить жизнь Дазая в сущий ад. И он добивался этого худшим из возможных способов. Незначительными неудобствами. Например, исчезновение всех бинтов из его с Чуей квартиры (вероятно, трюк провернули через плащ Николая), что вынудило Дазая ходить на работу летом в шарфе. Телефонные оповещения «сломались», из-за чего он опоздал на работу на час, и шутки про попытки самоубиться больше не спасали. Компьютеры Вооружённого детективного агентства взломали на той же не деле, на которой Катай ушёл в отпуск. Всех крабов на местном рынке распродали. И так далее. Однажды, в день рождения, Дазаю поручили миссию, которую было позволено принять только ему. Его отправили на пустой склад, где не было ничего, кроме праздничного торта с надписью показушным курсивом «С днём рождения, Осаму». Когда портал Николая появился над тортом и зажёг все свечи, он должен был догадаться, что вот-вот произойдёт взрыв... Хуже всего то, что торт был шоколадным. Дазай ненавидит шоколад. Дазай, чёрт возьми, понятия не имеет, зачем Фёдор всё это делает. Конечно, у него было несколько теорий, но даже после того, как Анго изучил их, конкретика не появилась. Раньше он поступал с Фёдором гораздо хуже, чем шпионил. Так почему же именно сейчас Дазай стал мишенью? Судя по методам и комичности трюка, который крыса выкинула в день рождения, скорее всего, события направлены на удовлетворение тяги его домашнего клоуна к хаосу. Но это не объясняло того, почему всё происходило сейчас. Однако Дазай знал, что это к чему-то ведёт. Он не подозревал, что получит ответ на свой вопрос в виде очень неприятного ужина.

***

— В фильмах они всегда принимают самые глупые решения! — фыркнул Николай и швырнул попкорн в стоящий перед ним телевизор. Фёдор промычал и отвернулся от ноутбука, лежащего на животе. — Жертвы? — Нет! Убийцы! Я имею в виду, что этот убийца мог заманить её в подвал после того, как завоевал доверие, убить, запереть дверь изнутри и телепортироваться, чтобы всё выглядело как самоубийство! — объяснял Николай, активно жестикулируя. Но не слишком активно, чтобы не потревожить Фёдора, голова которого лежала у него на ногах. — Не у всех такая способность, как у тебя, — сказал Фёдор, возвращаясь к работе. — Как бы то ни было, убийца, похоже, больше заботится о признании, чем о возможности быть пойманным. Николай начал перебирать прядь волос Фёдора, поскольку раздражение на некомпетентность вымышленных убийц продолжало расти. — Да, но у убийцы может быть такая же способность, ведь его видели в двух местах одновременно. — Потому что убийц двое, — небрежно прокомментировал Фёдор. Николай посмотрел так, будто его предали. — Федя, как ты мог! Фёдор ухмыльнулся без намёка на раскаяние. — Каюсь, Коля. Я думал, что это очевидно. — Остался ещё час! — Ты ещё не знаешь, кто эти убийцы. Уверен, ты сможешь найти в себе силы насладиться кончиной жертв, — Фёдор беззаботно погладил бёдра Николая. — Ну, теперь это не то же самое, — заныл он. — И какой смысл смотреть, как жертвы умирают, если умирают не так, как я хочу? Фёдор покачал головой и сел рядом. — Некоторые люди не так умны, как ты, Коля. — Слишком очевидно не умны… — и надулся, скрестив руки на груди, словно бунтующий ребёнок. Фёдор ухмыльнулся и потянулся, чтобы схватить Николая за руки, на которых надеты перчатки. — Если тебя это беспокоит, я найду способ загладить вину, — предложил он, успокаивающе потирая большим пальцем бархатистую мягкую ткань. Николай оживился после этих слов. — Правда? Фёдор усмехнулся. Восхитительно. Он мог быть таким трудным, но в то же время лёгким. — Конечно. Всё-таки завтра особенный день. — А? — Николай наклонил голову, словно растерянный щенок. Он действительно забыл? Фёдор посмотрел в гетерохромные глаза, ища проблеск озорства. Николай, как и сам Фёдор, великолепный актёр. Этот навык сформировался там, где приходилось исполнять роль здравомыслящего мужчины, будучи сумасшедшим. Фёдор улыбнулся, обнаружив знакомый блеск, который стал причиной гибели многих. Он любил, когда Николай играл. Но как долго он сможет продолжать в том же духе? — Мы давно это планировали, голубчик мой… — с растерянным видом сказал Фёдор. Для драматичности он ослабил хватку на руках Николая. — Ты правда забыл? Но Николай был столь же неумолим и даже более драматичен, чем Фёдор. — Издеваешься, Федя? Ты такой злой! Ты же знаешь, что мне не нравится, когда ты играешь в эти игры! — разозлился он, вырывая руки из хватки Фёдора. Как бы Фёдору ни нравилось играть со своим Колей, выигрывать ему нравилось ещё больше. Поэтому пришлось вытащить козырную карту. — Я с нетерпением ждал этого дня долгое время… Должен признаться, мне больно, что ты не помнишь... Николай улыбнулся на его признание. Раскусил. Клоун снова сжал руки Фёдора в своих, позволяя маске треснуть. — Время викторины, Федя! В какой момент я начал врать во время нашего разговора?! — Фёдор на несколько секунд сделал вид, будто обдумывает, прежде чем Николай дал ответ, как он всегда и делал. — Вопрос с подвохом! Я всегда так или иначе выступаю перед публикой! Прежде чем у Николая появилась возможность по-настоящему осмыслить только что произнесённые слова, Фёдор привлёк его внимание, медленно снимая правую перчатку и нежно целуя кожу. — Я так понимаю, ты спланировал нашу поездку? — Конечно! Я даже брал уроки пилотирования, чтобы мы смогли угнать самолёт! — воскликнул Николай, почти подпрыгивая на месте. Фёдор улыбнулся нетерпению возлюбленного. — Что ж, тогда навестим старых друзей...

***

Это был трудный день для Дазая и Чуи. Несмотря на то, что на дне смерти Осаму Дазая присутствовало всего пять человек (в третий раз, но не важно), все помнили, какой это день. Все коллеги знали, что Дазай и Чуя не любят, когда их жалеют. Но всепоглощающее сочувствие всё равно обволакивало их, когда они входили на рабочие места. Даже Мори предложил Чуе взять выходной, если тот хочет. Но Чуя, очевидно, яростно отказался. Хотя, если честно, искушение принять предложение возникло. Чуя, может, и не видит сны, но, если бы мог, его кошмары были бы о событиях, произошедших в той жестокой тюрьме ровно год назад. Лёгкие медленно наполняются ядовитой водой, Дазай прощается. Оглушительный последний выстрел и последовавшая за ним ещё более оглушительная тишина. Разбрызганная кровь Дазая, подобная краске, а голые стены Мёрсо — полотно, которое Чуя мог пачкать, как заблагорассудится. Ощущение, что его лишили собственной воли и заставили подчиняться приказам крысы. Металлический привкус крови, от которого Чуя не может избавиться, сколько бы вина ни пил. Всё это преследует его… Он и Дазай сожгли одежду, которую носили в тот день. Партнёры наблюдали, как она превратилась в пепел. Их внимание было сосредоточено исключительно на огне, чтобы не пришлось видеть пустоту во взгляде напротив. Они держались за руки, а пламя полыхало, как и ярость Чуи, из-за которой им пришлось сжечь эти воспоминания. Достоевского давно бы раздавило гравитацией, если бы его не было чертовски невозможно убить, при этом не погибнув самому. Излишне говорить, что этот день не любят ни он, ни Дазай. Они планировали справиться с ним так же, как с самыми трудными: хороший романтический ужин, бокал дорогого вина, Дазай впервые в жизни серьёзно настроен предотвратить головную боли и обнимается, пока Чуя смотрит видео, чтобы заснуть. К сожалению, планы рухнули, когда в дверь постучали. Стук застал Чую в момент, когда тот был на кухне, пытаясь приготовить крабовые роллы для ужина из трёх блюд. — Дазай, можешь забрать посылку, пожалуйста? Это, скорее всего, то, что мы заказывали, — спросил он, раскладывая роллы по тарелкам. Дазай, сидящий за кухонным столом, вздохнул. Он очень хотел протестовать роллы и попросить Чую открыть дверь, но передумал, так как не хотел начинать спор, особенно сегодня. Он встал и подошёл к двери, пока рыжеволосый ставил тарелки на стол. Когда Чуя пошёл за бутылкой вина, звук открывающейся двери и стон Дазая привлекли его внимание. — Посылка не пришла? — спросил Чуя, параллельно откупоривая вино. — Насчёт посылки… — Чуя услышал расстроенный голос Дазая, но не понял, что произошло, пока тот не вернулся в комнату с двумя незваными гостями. — Её, кажется, забрал кое-кто другой… — вздохнул он, указав на Фёдора, который в одной руке держит пистолет, а в другой — пакет. — Здравствуй, Накахара, — сказал Фёдор с приятной улыбкой, словно не направлял сейчас пистолет в спину его парня. Чуя в шоке уронил бутылку, готовясь к звону разбивающегося стекла и неизбежному беспорядку, который придётся убирать, но тот так и не последовал. Чуя посмотрел вниз, задаваясь вопросом, не активировал ли он неосознанно способность, чтобы сохранить чертовски дорогое вино. Вместо бутылки, окутанной красным свечением, он увидел жёлтый портал на полу всего в паре дюймов от ног. Он поднял голову, видя, как Николай с ухмылкой вытаскивает бутылку из плаща и ставит на стол. — Тебе следует быть осторожнее, — усмехнулся Фёдор, осматривая пакет в руках. — Интересно, что там? — Просто бинты, — пожал плечами Дазай, пытаясь сохранить невозмутимость. Словно почувствовав, что брюнет лжёт (вероятно, так и было), Фёдор повернулся, чтобы взглянуть на Николая, и подбросил пакет в воздух. Николай с маниакальным хихиканьем вытащил из плаща нож и метнул в пакет, вонзив тот в стену. Дазай недоверчиво уставился на пакет, который теперь висел на стене. Чиби вряд ли обрадуется сколам краски… — Ублюдок! — крикнул Чуя. Дазай повернулся и посмотрел на Фёдора. — Ты заплатишь за это. Буквально. Она дорогая. Крыса улыбнулась в ответ и передвинула пистолет, чтобы усадить Дазая на один из кухонных стульев. Пока Фёдор держал пистолет, Николай схватил длинную верёвку и привязал Дазая к стулу. Чуя двинулся в атаку, но Дазай бросил в него острый взгляд, тем самым говоря, чтобы он не делал глупости. Чуя бросил ответный взгляд, который сказал Дазаю, что то, что он делает, уже глупо, поэтому нужно позволить добавить ещё больше глупостей. Дазай закатил глаза, что сказало Чуе, что он может либо умереть, либо пострадать, если Чуя попытается что-нибудь сделать. Чуя стиснул зубы в знак поражения и расслабился. Фёдор поднял бровь, переводя взгляд с двух молча общающихся партнёров. Он даже не собирался пытаться расшифровать их мыслительный процесс. Как только Дазая крепко привязали к стулу, Фёдор вытащил из кармана пару толстых чёрных перчаток и бросил к ногам Чуи. — Предлагаю надеть их, если хочешь, чтобы он остался невредимым. Чуя с сомнением посмотрел на перчатки. — Аннулирующие перчатки?! У тебя есть для этого аннулирующие перчатки?! — Краденные, если точнее, — ответил Фёдор и указал на Николая, который весело махал рукой Чуе через портал. Отличная демонстрация способа, которым им удалось украсть перчатки. — Господи Иисусе… — раздражённо застонал Чуя, подхватив перчатки и яростно надевая их. — Счастлив? — спросил он и положил руки на бёдра. — Только с моим Колей, — Фёдор ухмыльнулся отвращению на лицах Чуи и Дазая. — Ав-в-в, Федя! Ты такой милый! — просиял Николай и прыгнул вперёд, чтобы осыпать лицо Фёдора поцелуями. Чуя и Дазай наблюдали за проявлением привязанности с одинаковым отвращением. — Угх, навевает воспоминаниями… — вздохнул Дазай. Фёдор небрежно снял пистолет с предохранителя, всё ещё направляя его на Дазая, тем самым заставив его рассмеяться. Чуя примиряюще поднял руки вверх и медленно пошёл к столу, когда понял, что сделал русский. — Дазай, заткнись, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Тебе следует слушать свою собачку, Дазай, — самодовольно сказал Фёдор и поднёс пистолет ближе к голове, касаясь волос. Брюнет явно хотел высказать своё мнение о Фёдоре, но Чуя быстро подошёл и зажал рукой рот Дазая, прежде чем тот успел озвучить мысли. Фёдор использовал близость Чуи к Дазаю в своих интересах и направил пистолет и на него, и на Дазая. — Садись на стул, — приказал он, указывая на стул, стоящий справа от него. Чуя в отчаянии сжал руку, которая не прижата ко рту Дазая, но затем повиновался. Он подавил желание сопротивляться, когда Николай достал из плаща вторую верёвку и крепко привязал его к деревянному стулу. — Куда ты складываешь всю эту верёвку? — в голосе Дазая скользило искреннее любопытство. — В машину! — ответил Николай, закончив завязывать последний узел, который прочно удерживал Чую на месте. — Ты умеешь водить? — последовал недоверчивый вопрос от Чуи. Фёдор слегка прищурился, глядя на рыжеволосого. — Неужели это удивительно? — Да, — одновременно ответил дуэт Соукоку. Фёдор решил не обращать на них внимание и прошёл вперёд, садясь на стул во главе стола, прямо напротив Дазая. Николай последовал за ним и сел на стул справа. — Что ж, теперь, когда всё улажено, полагаю, что у вас есть вопросы. Не стесняйтесь задавать их, — сказал Фёдор и, положив пистолет, развёл руки в приглашающем жесте. — Сколько тебе пришлось заплатить крысиной няньке, чтобы иметь возможность прийти сюда? — тут же спросил Дазай с дерьмовой ухмылкой. Фёдор пустым взглядом посмотрел на Дазая, а Николай захихикал над его шуткой. — Актуальные вопросы, пожалуйста… — У меня к тебе актуальный вопрос! Какого чёрта ты здесь делаешь?! — требовательно спросил Чуя, его голос повышался на октаву с каждым словом. — Ну, в Йокогаме так хорошо в это время года. Я подумал, что нам с Колей стоит приехать в гости, — Фёдор приятно улыбнулся. — Прекрасно. Приятно осознавать, что вы решили отдохнуть от роли террористов и стать туристами, — Дазай выглядел невозмутимо. — Дазай. Заткнись, — выругался Чуя. — Я могу с этим помочь! — воскликнул Николай, вытаскивая из плаща рулон изоленты. Фёдор ухмыльнулся предложению клоуна и сплёл пальцы с пальцами Николая на столе. — В этом нет необходимости, дорогой. Це більше підходить для нашого будинку, ніж для їхнього. Чуя приподнял бровь, услышав украинский язык в последнем предложении, и посмотрел на Дазая с надеждой на перевод. Однако выражение лица Дазая и хихиканье Николая подсказывали, что лучше ему не знать, что было сказано. Он также увидел мгновенное осознание Дазая, когда тот прищурился, глядя на русского напротив. — Где он? — последовал резкий вопрос. Фёдор положил подбородок на сложенные руки и взглянул на пустой стул рядом с Чуей. — Коля, посодействуешь? — вежливо спросил он, наслаждаясь едва сдерживаемой яростью на лице Дазая. — Конечно! — прощебетал Николай, а затем вскочил с места и подошёл к пустому стулу. Клоун сунул руку в плащ, вытащил банку с печеньем и поставил на стол. — Закуска для нашего особого гостя! — хихикнул он. Затем снял плащ и расстелил его на стуле. Подождал несколько секунд, глядя на свои вымышленные часы на запястье, прежде чем резко сорвать их. — Та-да! Мой любимый ассистент прибыл! — объявил Николай, восторженно разворачиваясь. Названным ассистентом являлся парень с двухцветными волосами. — Сигма?! К сожалению, Сигма не смог ответить из-за куска изоленты, которая заклеивала рот. Он многозначительно посмотрел на Николая, давая знак снять её. — Упс! Прости! — хихикнул Николай без толики раскаяния и медленно снял изоленту. Сигма потёр челюсть, а затем посмотрел на Николая. — Наконец-то! Меня заперли в машине на десять минут! — он кипел от злости. — То, что ты пробыл на Земле всего четыре года, не значит, что тебя должны ставить в тупик детские замки́, Сигма, — усмехнулся Фёдор. Сигма закатил глаза и осмотрелся. Он повернулся и ахнул при виде Дазая и Чуи, привязанных к стульям. Затем дёрнулся, чтобы освободить их, но был остановлен руками Николая, опустившимися ему на плечи. Фёдор вздохнул в фальшивом разочаровании из-за попытки Сигмы. — Это позор. Я надеялся, что нам не придётся связывать и тебя, Сигма. Мы взяли верёвку только на двоих… — У нас в спальне есть наручники, — с ухмылкой вмешался Дазай. Все головы повернулись в сторону брюнета. Следующие пару секунд стояла тишина, поэтому Дазай продолжил. — Две пары. Они пушистые, так что нашему дорогому Сигме не будет неудобно. — Дазай был уверен, что, если бы Чуя мог достать до него ногами, его бы уже пнули по голени. После этого тишина простояла ещё некоторое время, пока Николай не заполнил её своим смехом. — Это гораздо более хорошая идея, чем изолента! — воскликнул он. — Где вы их храните? — Второй ящик левой тумбочки, — небрежно ответил Дазай, как будто просто называл дату. Николай ухмыльнулся и быстро подбежал к двери спальни. Фёдор проводил его взглядом с улыбкой, которая, к несчастью для него, не осталась незамеченной остальными за столом. — Боже, ты взволнован, — засмеялся Дазай. — Ты даже представить себе не можешь… — усмехнулся Сигма, скрещивая руки на груди, пока ещё мог. — Однажды во время встречи он притворился, будто у него обострилась анемия и он вот-вот упадёт в обморок, чтобы появился предлог полежать на ногах Николая. Фёдор пристально посмотрел на Сигму и схватил со стола одну из льняных салфеток. — Кажется, ты только что потерял привилегию разговаривать, — он подошёл и засунул салфетку в рот Сигме в качестве импровизированного кляпа, игнорируя его приглушённые протесты. — Это мои лучшие салфетки, ублюдок! — крикнул Чуя. Прежде чем Сигма успел её вытащить, Николай вернулся с обеими парами наручников. Клоун захихикал при виде Сигмы с салфеткой во рту и помог её вытащить. — Сигги, не стоит есть салфетки, они вредны для тебя! — шутил он. — Я не пытался её съесть! Фёдор пытался запихнуть мне её в глотку! — возразил Сигма, хотя знала, что спорить с Николаем бесполезно. Николай наклонил голову и «в замешательстве» посмотрел на Фёдора. — Зачем ты это сделал, Федя? — Он раздражает, — прямо ответил Фёдор, садясь на своё место. — Встретились горшок и котелок… — пробормотал Дазай так, чтобы услышал только Чуя. — Это всё равно нехорошо... В конце концов, сегодня праздник. Мы давно его планировали, — проворчал Николай, надевая наручники на запястья Сигмы и прикрепляя их к подлокотникам стула. — Так вот для чего были все эти «несчастливые» события! — осознал Чуя. — Они не просто хотели отомстить за шпионаж, а подводили к этому дню! — Бинго! — воскликнул Николай, а затем восторженно развернулся, закончив надевать наручники на Сигму. Дазай откинул голову назад и застонал. Он ненавидел, когда мог предвидеть, что что-то надвигается, но при этом не иметь возможности остановить это. Показательный пример: Фёдор заметил на столе крабовые роллы и начал подтягивать тарелку к себе, глядя прямо в глаза Дазаю. — Ты худший. — Как грубо, Дазай... — ухмыльнулся Фёдор и взял один из крабовых роллов. — Ты вломился в наш дом. Было бы глупо ожидать, что я буду любезен с незваными гостями, — продолжил Дазай, демонстративно отводя взгляд от Фёдора. Ухмылка Фёдора стала резче после потери зрительного контакта. — Ты впустил нас. — У тебя был пистолет. Прости, но я не хотел быть расстрелянным тобой, — «опять» осталось невысказанным, но не незамеченным. — Ах да, в который раз? Шестой? — самодовольно спросил Фёдор. — Где-то около того, да. Хочешь, чтобы я отплатил тем же? — Дазай оглянулся на Фёдора со слащавой улыбкой. Фёдор взглянул на Сигму и снова положил руку на пистолет. Он подавил желание потереть плечо, вспомнив, как Дазай в последний раз пытался сравнять счёты. — Нет, спасибо, — ответил он и с усмешкой отправил крабовый ролл в рот. Дазай снова отвёл взгляд. — Угх, даже палочками не воспользовался, — проворчал он. Чуя закатил глаза на его драматизм. — Ты их тоже не используешь, тупица. Прежде чем брюнет успел заныть о предательстве Чуи, Фёдор решил ещё больше травмировать Дазая. — Коля, хочешь? Николай с энтузиазмом кивнул и сел обратно на место. Фёдор улыбнулся и взял с тарелки ещё один крабовый ролл, но вместо того, чтобы передать его Николаю, ко всеобщему ужасу, сказал... — Открой. И с усмешкой положил крабовый ролл в рот Николаю. — О нет, опять, — простонал Сигма. С этого момента гримаса отвращения должна была навсегда остаться на лице Дазая. — Думаю, мой обед вот-вот вылезет обратно на свет. — Ты сегодня не обедал, — упрекнул его Чуя, пытаясь отвлечься от… этого. — Ты сказал, что не хочешь. — Ложь! Я съел яблоко. — Яблоко — это не полноценный обед! Ты не лошадь! — Лошади не едят яблоки на обед! — Откуда тебе знать?! Ты не лошадь! — Мне не нужно быть лошадью, чтобы знать, что они не едят на обед яблоки! Это общеизвестный факт! — В жопу этот факт! — Они едят стог сена! Ты же достаточно умён, чтобы знать это! — Если ты такой грёбаный гений, почему мы сидим связанные перед двумя террористами?! — О, ты собираешься винить меня в этом?! — Чёрт возьми, да, потому что это твоя вина! Соукоку продолжали спорить следующие пять минут, что для них было в порядке вещей. Фёдор не собирался их останавливать, обычно ему нравилось смотреть, как они цапаются, особенно сегодня, но вместо этого он чувствовал, что ему становится скучно. Настолько скучно, что его глаза начали закрываться, и он едва смог подавить зевок. Даже Николаю они надоели... подождите-ка... что-то не так. На его лице, должно быть, отразилось замешательство, поскольку Дазай сразу это заметил. — Хочешь спать, Фёдор? — спросил Дазай с ухмылкой, больше не обращая внимание на «спор» его и Чуи. — Сбой часовых поясов жесток, правда? — Что… ты… сделал?.. — медленно и невнятно выговорил Фёдор, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Дазай рассмеялся в ответ. — Не всегда во всём виноват я, знаешь? Думаю, ты снова забыл, что делает Соукоку таким идеальным дуэтом. — Об… объясни… — прохрипел Фёдор. — С радостью. Особенность Соукоку в том, что мы не просто мозг, работающий вместе с мускулами. У мозга тоже есть немного мускулов, а у мускулов есть немного мозга. Мы не только уравновешиваем друг друга, но и дополняем, — сказал он с явной гордостью. — Ты… сказать?.. — произнёс Фёдор, теряя терпение и контроль над сознанием. — Я хочу сказать, что ты слишком сосредоточен на наблюдении за доской и моими фигурами и не улавливаешь момент, когда роль игрока меняется с меня на Чую. Сигма слушал с благоговейным трепетом. Он внезапно вернулся в тот же день годичной давности, когда впервые встретил пару, которая смогла перехитрить Фёдора Достоевского. — Ты… — начал Фёдор. — Верно, — пропел Дазай. — Это не мой план, а план Чуи. — У придурка Дазая иногда проблемы со сном, поэтому в трудные дни я добавляю в его крабовые роллы специальное быстродействующее снотворное, — ухмыльнулся Чуя. — И я уверен, ты знаешь, насколько трудным был для меня этот день, не так ли, Фёдор? — голос Дазая звучал насмешливо. Фёдор воспринял всю информацию с полуприкрытыми глазами и тщётными попытками не заснуть. — Дазай. — Да? — с улыбкой спросил брюнет. — Я… ненавижу… тебя… — сказал Фёдор, прежде чем он и Николай потеряли сознание, а их лица опустились на стол. — Чувства взаимны. Сигма попытался пододвинуть стул как можно ближе, чтобы проверить, действительно ли они уснули. — Они… — Должны были, — его прервал шёпот Чуи. — Наконец-то. А теперь, Сигма, я хочу, чтобы ты внимательно выслушал и сделал всё, как я скажу, хорошо? — тихо произнёс Дазай. Сигма кивнул, давая невербальный ответ, чтобы не разбудить двух спящих террористов. — Хорошо. А теперь изо всех сил натяни левую руку с наручником, — проинструктировал Дазай. Сигма выглядел удивлённым, но Чуя успокоил его: — Не волнуйтесь, левые наручники — поддельная пара. Цепь порвётся, как только ты её потянешь. Дазай подумал, что было бы забавно приклеить на них мех. — Так оно и есть, лицо Фёдора было забавным, — тихо усмехнулся Дазай. Затем Сигма натянул левый наручник, и, конечно же, цепь с резким звоном порвалась. — Что дальше? — Теперь достань маленький нож, прикреплённый под поля уродливой шляпы Чиби. Он всегда там для чрезвычайных ситуаций. — Уродливая? Серьёзно, Дазай? — недоверчиво спросил Чуя. — Я думаю, что твоя шляпа прекрасна, — прошептал Сигма, наклоняясь и снимая ленту с маленького, но очень острого ножа. — Спасибо, Сигма. Хоть у кого-то здесь хороший вкус, — Чуя многозначительно посмотрел на Дазая, который закатил глаза. Сигма аккуратно разрезал узлы, удерживающие рыжеволосого, стараясь при этом не порезать его. Как только Чуя освободился и верёвки безвольно упали вокруг стула, он сорвал с рук аннулирующие перчатки. Затем встал и вытащил из волос заколку, чтобы освободить правую руку Сигмы. Закончив, он взял нож у Сигмы и подошёл к Дазаю. Чуя постоял перед ним несколько секунд, прежде чем озвучить то, что хотел: — Извинись. Дазай драматично вздохнул, но, тем не менее, повиновался. Не то чтобы у него был большой выбор. — Мне жаль, что я насмехался над твоей шляпой. — Чуя продолжил смотреть на него сверху вниз. — ...Опять, — закончил Дазай со вздохом. Чуя, казалось, успокоился и нежно поцеловал Дазая, прежде чем начать разрезать узлы. Когда Дазай освободился, он встал и вытянул каждую конечность долговязого тела. — Угх, а я думал, что застрять в камере — это хреново. Но хуже быть полностью неспособным двигаться, — простонал он. Сигма нерешительно начал приближаться к Фёдору и Николаю, чтобы проверить, спят ли они, но был остановлен сжавшим руку Дазаем. — Думаю, лучше я проверю, бродят ли крысы по стране снов, — а затем подошёл к столу, чтобы взять пистолет, и сунул его в карман. Дазай схватил Фёдора за волосы и приподнял голову настолько, чтобы увидеть закрытые глаза и нулевые признаки сознания. — Они уже должны быть в глубоком сне, даже ураган их не разбудит. Сигма заметно расслабился, но всё ещё немного нервничал. — Что теперь с ними делать? Дазай и Чуя повернулись друг к другу с одинаково озорными выражениями на лицах. — Ну, было бы расточительством просто выбросить всю эту верёвку…

Бонус

Дазай и Чуя притащили за собой связанных Фёдора и Николая, как мешки с картошкой. — Эй, Анго, спецдоставка! — Дазай, что ты здесь делаешь? И почему с вами два опасных террориста? — Длинная история, но мы надеялись, что у тебя есть, где их подержать, прежде чем они неизбежно сбегут. — У меня не… — Отлично! О, и не забудь поместить их в отдельные клетки, ты меня за это позже поблагодаришь…