Игрушка Асмодея.

Solus modus tentationis tollendi est ei cedere

Единственный способ избавиться от соблазна – поддаться ему.

Dream a Lot — Can't Get You out of My Head

      В тот вечер она, как всегда, пришла к нему с большой выручкой, несколькими документами на подпись, очередной порцией компромата, а еще, чтобы обсудить детали покупки новых наркотиков у Бельфегор. Прием был запланирован на вечер, и Астарта, получив письмо с приглашением, удивилась, увидя совершенно другое время. Они никогда так поздно не встречались, видимо, у Князя были какие-то важные дела помимо нее, раз он решил перенести их совещание. Девушка тихо открыла дверь, зашла в кабинет, осмотрелась и, увидя, что его нет, прошлась до его стола, аккуратно складывая бумаги.       Герцогиня немного занервничала, посмотрев на настенные часы, когда те, со звонким стуком, пробили девять: босс ни разу не опаздывал на их встречи. Она медленно вдохнула, моргнув несколько раз, втягивая в пустые легкие прохладный воздух. В комнате было темно, просторно и изысканно. Девушке неприятно было находиться здесь, в полном одиночестве, в этом истинном «злодейском» логове: обнаженные безэмоциональные статуи стоящие под стеклом, мрачные картины и одиноко горящий камин — все так и кричало о тьме и кошмарах, о том, что отсюда уже никогда не выбраться, она в самой настоящей ловушке… Демоница задумалась и не заметила, как Асмодей, подкравшись к ней сзади, неожиданно накинулся на нее из темноты, как дикое оголодавшее животное.       Он поджидал еë.       — Если ты будешь сопротивляться мне, то я трахну тебя, как одну из твоих распущенных грязных шлюх, моя дорогая. Знай, что это не принесет никакого удовольствия нам обоим, а не только тебе. Я бываю жестоким, поверь, но если ты подчинишься… Я обещаю тебе: ты не пожалеешь. Позволь же мне насладиться тобой…       Ей сразу вспомнились слова Лилит, говорившей о том, что рано или поздно он все равно должен был сломаться, поддавшись её красоте и обаянию. Она как всегда оказалась права… Перед ней никто не мог устоять, даже князь Похоти.       И Асмодей сорвался.       В следующую минуту она была грубо прижата сильной рукой к столу, пока другая зажимала ей рот. Мужчина не был пьян или под наркотой, шепча ей о своем давнем желании обладать ей и получить её, угрожая. Он был сильнее и выше демоницы по статусу, имея положение, авторитет и значимость. В тот момент ей показалось, что все так, как и должно быть. Вот она настоящая плата за её богатство, власть и репутацию. Архидемон мог бы взять одну из её девочек или даже несколько, стоило ему только попросить, но он хотел, нет, он по-настоящему желал, её и только её.       — Я так сильно хочу тебя…       Девушка собиралась ему что-то сказать, невнятно промычав, но рука, державшая ей рот, сжалась сильнее, заставив окончательно замолкнуть. Астарта случайно прикусила язык до крови, потому что в волнении ее «особенная» болтливость всегда играла против нее, даже здесь. Только это уже было неважно, потому что Асмодей язвительно скривил губы в усмешке.       Князь знал, что для неё самый худший вариант — если он попросту зажал бы её в одном из коридоров своего ресторана или её дворца, когда вновь приедет «с проверкой» в резиденцию, воспользовавшись ей как «вещью», не имея склонности к прелюдии и даже не снимая костюма, но вот если он предоставил ей выбор, то демоница обязательно должна бы оценить эту возможность как аттракцион «невиданной» щедрости. Астарта — великодушная и справедливая герцогиня, которая долгие годы умело правила вместе с ним на кольце Похоти, и он не мог позволить себе такой немыслимой «дерзости», особенно с ней. Он предложил ей помощь и она правильно ей воспользовалась, не просто отдав «долг», но и приумножив его состояние, с помощью себя и собственного удивительного таланта. Она была единственной из правительниц, кого мужчина действительно уважал.       Герцогиня, после своего фееричного «падения» с первым бизнесом, благодаря ему, словно на крыльях, вознеслась вновь, до самых сладких «сливок» высшего общества, став повелительницей королевских спален и измен, с лёгкостью восприняв атмосферу фаворитизма семей Гоэтии — аморальности, излишней роскоши, вседозволенности и дикой жажды секса. Гребанные лицемеры... Почти у каждого члена династии были любовницы, работающие на неё. Юные девушки в логове «врага» действовали получше профессионально-обученных спецагентов, получая всю важную информацию с помощью своего тела, обаяния и красоты. Всего лишь за сто лет она построила целую «тайную» империю, собирая компромат на высокопоставленных особ и мастерски им пользуясь. Он давно наблюдал за ней, втайне восхищаясь её умением вести бизнес самостоятельно, с какой-то «особой» ноткой изящества, присущей только ей.       Благодаря еë необычной «любви» к времяпровождению с Лордами круга Гордыни и развлечениям, вокруг неё всегда были самые легкомысленные и безнравственные особы, постоянно вызывающие непристойные скандалы, участвуя в весьма сомнительных сделках и интригах. Эти громкие исчерпывающие истории, постоянный разврат, царивший в еë «райском» клубе, собственная своевольность и презрительное отношение к установленному им порядку на круге Похоти, так привлекли Асмодея. Красива, умна, образована и талантлива. За ней тысячелетиями ухаживали многие высокопоставленные демоны, члены королевских семей, Лорды и Правители Преисподней, присылая бесчисленное количество цветов, дорогих подарков, шикарных украшений, но она была непреклонна, отказывая всем.       В Кристал Стадиуме «элитные» девушки всегда продавались по разной цене: те, кто был поглупее, – часто и дешево, а те, кто поумнее, — редко и дорого. Она была из последних. И знала себе цену.       К ней на протяжении всей её жизни в Аду было постоянно приковано всеобщее внимание. Она ничего не говорила о своей работе, личной жизни и будущих планах, из-за чего все, особенно сталкеры в даркнете, распространяли о ней грязные и весьма шокирующие слухи: будто бы она спит со своей лучшей подругой, будучи латентной лесбиянкой, или что она — гендерфлюид, на самом деле являющийся мужчиной, постоянно переодевающийся в женщину. Но самый интересный слух поражал воображение: что она была фавориткой самого Люцифера, которую он скрывает от общественности из-за жены и дочери. Прекрасной Астартой можно было только восхищаться или ненавидеть её, но никогда никто не мог остаться к ней равнодушным.       Она была плохой девочкой и любила нарушать правила.       Его правила.       И была обязана пополнить его «коллекцию»…       — Что же ты выберешь, Герцогиня?       Его горячий шепот обжигал, а её ответ был слишком очевиден. Девушка должна была быть сильной и независимой, не слушаться его, оттолкнуть, отбиваться до конца, кусаться в конце концов, однако она не дёргалась, не умоляла, не кричала, лишь сдавленно дышала, царапая ногтями его дорогую столешницу, начиная глотать обжигающие слезы унижения и возбуждаясь от единственной, но странной мысли, что она никогда не сможет вырваться из его хватки, что она по сравнению с ним слишком маленькая. Асмодей уже достаточно показал ей, что, если он чего-то хочет, он безоговорочно это получает. Она позволила ему взять над собой контроль, потому что не хотела разочаровывать. Его…? Или Лилит? Астарта нервно закивала, покорно опустив голову, стараясь расслабиться.       «У тебя всегда был выбор, но ты выбрала лечь под него, умница...»       Он тяжело навис над ней, влажно проведя длинным змеиным языком несколько раз по её милому личику, слизывая соленые дорожки, пробуя на вкус и упиваясь такой долгожданной чужой болью. Женские слезы всегда были чертовски приятны ему. Как и приятно было иметь в рот, в задницу, брать силой, чувствуя власть. Как он и любил. Асмодей любил себя. Он поклонялся и боготворил свою персону. Ему нравилось ласкать себя, возвышать себя, смотреть на себя, хотеть себя, молиться себе. Быть тем, кем не будет никто, — воплощением грешного порока и людских желаний.       Он с самого начала знал, что она не откажет ему.       Никто и никогда ему не отказывал.       Князь похоти и разврата был ужасным собственником, это знали всего его бывшие любовницы и любовники, которых он сразу выбрасывал на улицу, «наигравшись». Он был жаден, жаден до безумия в плане секса, новых, острых ощущений и «запретного» — ему всегда было мало. Он не был таким же, как на публике. Да, конечно, нарциссизм, ревность, обаяние, харизма и прочее сохранялись даже ночью, но его поведение – нет.       Асмодей был брезглив, до тошноты и омерзения ненавидя мелких демонов, бесов, грешников, без рода и происхождения, не имеющих прав и значимости в Преисподней. Других высокопоставленных монархов, которые были пойманы и уличены за такие противные связи, он презирал. А сам считал, что жалкие создания даже разговаривать с ним не смеют, а про то, чтобы его коснуться даже речи и быть не могло. Поэтому больше всего он получал удовольствие, трахая королевских особ, особенно тех, которые были слабее его и ниже по силе, наслаждаясь подчинением, буквально прижимая их своим серьезным авторитетом. Она его взгляды никогда не разделяла.       «Адом всегда управляли высшие демоны, могущественные, богатые и влиятельные, и у них были желания. Получается, мне действительно просто не повезло стать объектом такого желания. Или нет…?»       Князь захотел взять её именно в своей полной демонической форме, поэтому, обратившись, быстро задрал её платье, огромными когтями с треском разорвав кружевное бельё, оставив тонкие кровоточащие полосы на нежной коже. Астарта жалобно застонала, когда он отпустил её, а его горячие, издевательски мягкие руки прошлись по ее телу нагло и жадно — это близко не было похоже на ласку: он давил, впивался, остро царапая. Ей сразу понравилось такое болезненное к ней отношение, напоминающее о том, что всё, что между ними происходило, ненормально и нездорово. Это было похоже больше на зависимость, но уж точно не на любовь. А Асмодея возбуждала её молодость, слабость, преданность и настоящая красота, без всяких этих суккубских штучек и извращенств.       Дальше мужчина думал только о последовательности своих действий. А также о быстро бьющемся пульсе у него под когтями, когда он сжимал их на тонкой женской шее с такой силой, что у Герцогини расширились зрачки от возбуждения и недостатка кислорода. За каштановыми кудрями, с вплетенными в них золотыми нитями, не было видно, сколь она тонка и изящна, и сейчас Асмодей мог насладиться приятным сюрпризом. О пухлых губах, которые она держала так призывно, что член нервно дернулся в брюках, напоминая демону о себе. О тонких аккуратных пальчиках, слегка пробежавшихся по его шеи, когда мужчина, вскочив, коленом грубо раздвинул ей ноги и провел рукой вверх, по бедру, настойчиво сжимая кожу до синяков.       — Хорошая девочка… Папочка очень тобой доволен…       Сильнее дернув ее за волосы, слыша удовлетворенное шипение, он наконец прижался к её приоткрытым, алым губам резким, агрессивным поцелуем, заставляя демоницу всхлипнуть. Их первый поцелуй... Такой жестокий... И болезненный... Она пылко вцепилась в крепкие мужские плечи, сминая в пальцах ткань его дорогого костюма, поддалась вперед, ощущая на талии ладони, сжимающие её в животных объятьях. Князь не мог угомонить собственную ярость, но ей это нравилось — Астарта скулила, чувствуя, как он изучает её языком изнутри, обхватив дрожащими руками его лицо, осторожно касаясь хищной ухмылки, проводя дальше, по глубоким шрамам на его пушистой груди, оставшихся уродливым напоминанием ему после той злосчастной войны с Ангелами.       Асмодей — сухой и терпко-горький на вкус от сигарет и виски, а она — сладкая, как конфета, раскрытая, теплая — этот контраст просто нещадно рвал ему крышу. Он толкнул её обратно назад, девушка случайно ударилась о край стола, скинув к чертям его алмазную пепельницу. Плевать! На пол полетели ценные бумаги, документы, книги, за ними прокатился вниз хрустальный бокал — дзынь! — упал на пол, с хрустом разбившись, рассыпавшись тонкими кусочками. Весь его чинный и строгий порядок, весь жёсткий контроль — она просто снесла взрывной волной, за миг повергнув в хаос. Он не сказал ей ни слова, только несколько раз в наказание хлестнул её хвостовыми перьями по бедру.       Демоница все же оторвалась от его рта, чтобы просто вдохнуть воздуха. Губы горели от поцелуев-укусов, и она прошлась по ним языком, прежде чем мужчина вновь притянул ее к себе. Ещё более властно и с напором, почти вгрызаясь в ее нижнюю губу и потянул на себя, глотая металлический привкус её крови, словно вампир, утоляющий долгожданную жажду. Герцогиня сама переняла инициативу, откинув в сторону его цилиндр, запуская одну руку в его волосы, растрепав их и вжавшись в огромное тело Асмодея. Внутри нее медленно рос пожар возбуждения, заставляющий дышать тяжело и часто, вдыхая запах исходящий от кожи демона. Он пах мраком, похотью и хорошим парфюмом, и она алчно глотала этот ароматный «коктейль», напиваясь им.       Асмодей погладил её поясницу, нагло забираясь пальцами под белоснежное платье, провел длинным когтем вверх по выделяющимся позвонкам, разрезая шелковую ткань, обнажив её. Остатки шикарного наряда тонкими лоскутами медленно сползли со стола на пол, к самым ногам мужчины. Ему было абсолютно плевать на одежду — она купит новую. Его возбуждало не только её идеальное тело, а власть над ней, которой он так желанно упивался. Герцогиня устало повела плечами, дерганно выпрямляясь, когда мурашки пробежали по ее телу от контраста температур.       Князь похоти не стал сдерживаться, в открытую кусая её за всё, до чего мог теперь дотянуться: за шею, за плечи, за грудь и ребра, впиваясь острыми зубами до алых следов, до вмятин на коже, до криков, до срыва голоса. И вновь вылизывал её всю с таким наслаждением, словно она необычный леденец, наматывая её волосы на руку и оттягивал, чтобы Астарта изгибалась еще сильнее, навстречу его рту, языку, губам, которые издевательски так «насиловали» её.       — Ты такая красивая… Такая необычная….       Единственное, что Асмодей мог сейчас выдать охрипшим, севшим голосом, а потом подхватил ее, резким движением подтянул к себе. Она подумала, что, наверное, он так всем говорил, кого трахал, чтобы произвести впечатления уникальности у своих «жертв». Но если бы она только знала как, в тот момент, сильно ошибалась… Его рука опустилась ей на внутреннюю сторону бедра, провела выше, по впалому животу, и на мгновение демон остановился, прежде чем провести пальцами по влажному от ее естественной смазки лону. Астарта развела подрагивающие от нетерпения ноги, когда мужчина начал игриво её гладить, сняв белую перчатку, а затем возбужденно простонала, чувствуя сначала один острый палец, а потом второй. Он имел её языком во рту, сверху, зализывая укусы, пока трахал ее пальцами снизу. Какое наслаждение…       Когда князь начал медленно двигать рукой, задевая набухший клитор, ощущая, как демоница сжималась вокруг него и рвано выдыхала, ему пришлось собрать все свое самообладание, которое осталось. Потому что сраный шейный платок уже давно его душил, не давая нормально вздохнуть, как и рубашка для выступлений была мокрой на спине, а про полосатый пиджак, который сковывал его движения полностью, он вообще даже не заикался.       Сердце у Герцогини стучало в груди как сумасшедшее, разгоняя горячую кровь по телу; щеки были окрашены легким румянцем, она смущалась, ведь Князь разврата так старательно удовлетворял её, заставляя себя ощутить некой богиней в его умелых руках. Аккуратно подведенные тушью глаза вместе со стрелками небрежно размазались, а бордовая помада смешалась с кровью, всё ещё продолжая течь по лицу от её слез и слюны Асмодея. Астарта впервые совсем не обращала внимание на внешний вид, потому что ей никогда не было настолько хорошо.       — Асмодей… Умоляю вас…       Мольба — лучший способ общения, особенно обращенная к нему. Поэтому стоило ей в очередной раз издать протяжный стон, подавшись бедрами навстречу, насаживаясь, как демон громко зарычал, ускоряя движения, и через несколько секунд она, стиснув зубы и шипяще втянув воздух, дерганно сжалась на его пальцах. Девушка, дрожа, громко кончила, находясь у него в руках, после чего расслаблено устроилась на них, откинувшись на стол. Князь довольно убрал подрагивающую руку, облизывая пальцы и пробуя её на вкус, после чего стянул с себя пиджак и сорвал платок, наскоро дергая пуговицы на аметистовой рубашке, в конце концов вдохнув полными легкими воздух.       — Я ещё не закончил.       Но Асмодей не дал ей отдохнуть, мгновенно схватив её, притягивая к себе, а после ненасытно оскалился, когда она, хитро ухмыльнувшись, плотно скрестив ноги за его спиной, поцарапала его спину острыми каблуками туфель, потеревшись сильнее бедрами о твердый стояк, что давно напряженно упирался ей между стройных ног. Ловким движением демон выдернул ремень с брюк, приспустив белье, из-за чего глаза Герцогини округлились от шока и удивления. Нет, она знала, что у него большой член, но чтобы настолько… Он был просто громадный, пульсирующий, вымазанный весь в его предэакуляте, обвитый синими венками, немедленно требующий её ласки — у нее перехватило дыхание, заставив князя ухмыльнулся про себя.       Он её разорвет...       Прошло несколько секунд, прежде чем он тяжело навис над ней, почти навалившись всем телом, позволяя демонице удобно обхватить себя за шею руками, а затем одним быстрым движением вошел в нее. Они оба в голос застонали. У Астарты посыпались искры из глаз и снова потекли слезы, она болезненно вздрогнула, выгнувшись под ним, стараясь слезть, но у неё ничего не получилось. Асмодей в своем истинном виде, ощутил её восхитительную узость, горячность и то, насколько она мокрая, пока она жалобно выла, когда он растягивал стенки её лона до боли, упираясь прямо в матку, словно пытался порвать её изнутри.       Он снисходительно подождал пару минут, позволяя ей привыкнуть и чуть расслабиться, и только тогда начал медленно двигаться, спазматически, волнообразно, словно удав, глотками натягивающийся на мертвого крольчонка, чтобы навсегда сделать его своим. Герцогиня сильнее прижалась к мужчине, руками крепче обхватив его за шею, заставляя склониться ближе к себе. Она плавила жар его тела своим, прямо кожа к коже, стараясь слиться воедино. От криков охрипло горло, от движений архидемона болел низ живота, тошнота подкатывала к ней все сильнее. Слезы так и катились по щекам, никто не стирал их с ее заплаканного лица, те беспорядочно падали вниз, растворяясь на шикарном ковре. Асмодей, видя, как она старается для него, одобрительно прижался к ее рту губами, ловя каждый отрывистый вздох и тихий стон, начиная сбиваться с неторопливого ритма.       Девушка задыхалась от чувств, смешивающихся внутри её тела воедино: боль и удовольствие, сплелись вместе, на границе, с безумием, казалось ещё чуть-чуть и она взорвется от переполняющих её эмоций. С ней никогда такого не случалось… Да, у нее было много интересных любовников собеседников сначала в Раю, а потом и на Земле, с которыми она проводила время и развлекалась, но ни один земной мужчина, грешник или, прости Господи, святой не мог дать то, что мог дать настоящий архидемон, тем более Князь Похоти, контролирующий и подчиняющий разврату все живое.       Когда ты долгое время занимаешь высокое положение в обществе, а глупые графы, вместе с маркизами и губернаторами, валяются у тебя в ногах, унизительно ползая перед тобой на коленях, желая только прикоснуться, осыпая подарками и бриллиантами — все это быстро начинает надоедать, особенно в Аду. Хочется чего-то интересного… Необычного… Сексуального… И кто, как не сам Король Асмодей, мог исполнить её темные потайные желания? Неужели она не могла себе этого позволить, соблазнив его?       В Преисподней царил жесткий патриархат, как думал Люцифер, но все давно догадывались, что правила именно Лилит, пока муж находился в глубочайшей депрессии, после своего неудачного «божественного замысла» о выборе, прямо как и его милая дочурка, поэтому в своем эскорт-клубе «Оазис» Астарта сама устанавливала правила. Здесь властвовали матриархальные устои, где она была выше всех, здесь девушка могла стать, кем пожелает, получив хорошее образование, научившись соблазнять, чтобы продвинуться вверх по «карьерной» лестнице, пусть эта лестница и вела в королевские покои, здесь каждая, благодаря ей, сама выбирала свою судьбу, свой путь.       Но несмотря на все это, независимой и сильной Герцогине было неприятно себе признаться, она бы даже сказала «стыдно» в том, что она хотела дать себе слабости только с одним мужчиной, подчиняться, исполняя все его непристойные желания, однако, когда ты работаешь вместе с грехом Похоти, с каждым проведенным вместе десятилетием, сдерживаться становиться все труднее, особенно, когда твой босс долгое время не обращает на тебя внимание.       Демоница дико, прямо до состояния помешанности, возбуждалась от его голоса, взгляда, их очередных рабочих встреч, случайных прикосновений, приходя уставшая, заведенная до предела, домой, с насквозь промокшим нижним бельем. Астарте всегда нравилось, когда он хвалил её за работу, но больше всего она любила, когда он грубо отчитывал, с угрозой наказания, потому как Асмодей, даже в состоянии аффекта или злости, продолжал оставаться соблазнительным и сексуальным, шепча грязные словечки и страстные ругательства. Последний раз, был особенно ярким, когда они вместе были на деловом совещании с Маммоном, закончившимся дерзким спором двух князей, с криками и оскорблениями, после которой девушка вообще перестала носить трусики на работе.       Весьма горячо…       Вопреки собственным бурным мыслям, она не предполагала, что влажные фантазии о своем боссе, закончатся её изнасилованием на его рабочем столе, однако сейчас, находясь у него в руках, Астарта сходила с ума, от противного чувства долгожданного унижения и тянущей внутренней боли, смешанного с ненормальным возбуждением, которое Асмодей давал ей, заставляющие её только сильнее двигаться в такт с ним, поддаваясь ему навстречу бедрами, задыхаясь и до крови царапая ногтями его широкую грудь.       — Пожалуйста… Глубже…       Ее голос из-за рыданий был почти не слышен, но все равно заставил вздрогнуть Асмодея, от удивления чуть не подавившись воздухом. Он был поражен неутолимостью демоницы и больным желанием, несмотря на её состояние, доставить ему удовольствие. Мужчина послушался, начиная брать Герцогиню так, как ему «особенно» хотелось: дерзко вколачиваясь в её податливое, женское тело с мыслями, что теперь Астарта только его, показывая полное право на нее, как на его собственность. Однако ему все равно показалось, что этого недостаточно, он совершил еще несколько более грубых толчков, стиснув челюсти, мысленно понимая, что скоро подойдет к концу…       И когда Князь на выдохе обильно кончил, откровенно похабно простонав, ощущая, как волна оргазма прошлась по позвоночнику и распространилась электрическими импульсами, демоница лишь сильнее удержала его ногами, чувствуя, как его член пульсировал внутри нее, а она вся подрагивала от растекшегося удовольствия. Он неаккуратно вышел из нее, размазав мутные «сливки» об женские бедра и стройные ноги — вся её нижняя часть тела теперь была в его сперме, и она, хищно улыбнувшись, оттолкнула его от себя, в кресло, и, закинув ноги на стол, начала размазывать прозрачно-белую жидкость по коже, облизывая пальчики, не спуская с него своих пьяных глаз. От такого неожиданного зрелища у Асмодея перехватило дух, заставив мужчину на нее пораженно уставиться. Герцогиня мысленно поаплодировала себе, ведь она тоже его удивила, а затем, почти в состоянии обморока, откинувшись, обессиленно упала с грохотом назад, спиной приземлившись на пушистый ковер.       Всё, что она помнила последним: как смеялась и плакала одновременно, начиная судорожно задыхаться, всё ещё находясь в полной истерике от оргазма, дрожа и отползая от него, вся в крови, сперме и его слюне. Грязная, липкая, отвратительная. Сломанная и потерянная. Такая миниатюрная и хрупкая на фоне его. Голова кружилась, тошнило, в глазах все мучительно смешалось, отдаваясь жуткой болью в пульсирующих висках: неоновые статуи, странный свет, смеющиеся тени на потолке. Она не отдавала себе никакого отчета в своих действиях. Комнату заполонил одурманивающий фиолетовый дым, крепкими путами связав её и плотно прижав тело к полу, ядовито проникая в нос, а затем и в пустые легкие. Осознание наступило чуть позже: Асмодей ввел её в наркотический трип, заставляющий ловить экстаз и испытывать галлюцинации — маленькая плата за то, чтобы снять первые болезненные ощущения.       — Надеюсь, всё, что было сегодня между нами, останется втайне. Мне не нужны проблемы, милая.       Его томный голос послышался где-то далеко, за гранью сознания, неприятным эхом отдаваясь от стен кабинета. Герцогиня ему ничего не смогла ответить, тихо поскуливая, уткнувшись лицом в свои руки, но ей, действительно, стало гораздо легче, потому как она уже не дергалась в конвульсиях, всхлипывая и чувствуя, как наркотик попал в кровь, начав всасываться, снимая ужасную ломоту во всем теле. Асмодей, несколько минут, просто стоял в стороне, наблюдая за ней и её состоянием, увлеченно рассматривая, но всерьез забеспокоился, когда она, полностью обнаженная, вся съежилась в маленький комочек, переместившись с ковра на холодный пол. Архидемону стало её откровенно жаль, молча проклиная себя и свою невнимательность, он тихо подошёл к ней, накидывая свой полосатый пиджак, размером который был больше её в два раза, и она, завернувшись в него, все же забылась тревожным сном.       В ту ночь, между ними произошло что-то большее, чем просто секс, что-то большее чем исполнение сексуальные фантазий обоих, заставившее Асмодея изменить собственное решение, касающееся её.       Он передумал.       Она была не такая как другие.       И заслуживала «особого» уважение к себе.       Как Астарта с пола попала в душ, а после и в кровать к нему, она не помнила, но догадывалась. Потому как единственное, что отложилось у неё в памяти лучше всего: крепкие руки Князя похоти, мягко держащие её, приятная теплота его оголенной кожи на груди, где была расстегнута рубашка, и отчётливо въевшийся в сознание запах терпкого мужского одеколона. Ведь он бы мог бы оставить еë спать, здесь, в своем кабинете, дожидаясь завтрашнего утра, или же попытаться разбудить, когда безумные галлюцинации девушки закончатся, но он забрал её и был так добр к ней, что помог принять душ, а потом отнес к себе в комнату, прямо в свою постель. Для него все было словно впервые, особенно такое отношение, к очередной новой «игрушке», как он посчитал сначала, но Асмодей твердо решил для себя: она не уличная блядь, чтобы спать на холодном полу, когда он сам будет нежиться, лежа в теплой кровати.       Оба, перепачканные в собственной крови, уставшие, они долго принимали ванну. Асмодей стоя в душе, держал под прохладной водой измученную Астарту, когда та лежала почти без сознания у него на руках. Девушка смутно чувствовала как он дрожаще трогал её хрупкие коленки в синяках, длинные царапины на спине от его когтей, которые скоро затянутся, когда демоническая регенерация начнет действовать, избавляясь от всех «следов» их прошлой ночи, как почти невесомо гладил её по спящему лицу, убирая грязные, залипшие от крови, пряди шелковистых волос, пока она счастлива улыбалась ему во сне, что-то нелепо бормоча об их работе.       Все, с кем он так увлеченно «проводил время», мужчины или женщины, разницы не было, а может быть и одновременно, либо исчезали под утро, либо сразу как все закончиться — это была его инициатива. Это всего лишь секс и ничего более… Он никогда не привязывался и не был зависим: развлечение на одну ночь или несколько, только если он будет в хорошем настроение и если они его заинтересуют. Какими бы важными или значимыми особами бы они не были, здесь, в его обители, в его покоях — это не имело ни малейшего значения. Их статус, власть, владения — всё это, сразу меркло на фоне тех ощущений, которые они могли ему дать, если не разочаровывали, конечно. Он никогда не вел себя с ними романтично, не ухаживал, не обсуждал работу, а про то, чтобы спать с ними в своей постели и речи быть не могло, для этих плотских утех были специально подготовленные комнаты в его пентхаусе, отличающиеся особой скромностью и не таким великолепием… Как его собственная спальня.       За эти долгие тысячелетия он трахнул и отымел достаточно членов семьи Гоэтии, родственников других правителей Преисподней, не брезгуя королевскими, пусть и близкими, отношениями, связывающих их, а также многих вышестоящих Лордов, постоянно сменяющихся, столетия за столетиями, из-за кровопролития и междоусобиц на кольце Гордыни. Он как будто мысленно шел вверх по иерархической лестнице, намереваясь забраться ещё выше, не ощущая никаких препятствий и предела, ведь как сам считал: границы — это всего лишь иллюзия, придуманная для контроля несчастных. А у его неутолимой похоти никогда не будет границ, как и у Ада, — он был бесконечен.       Герцогиня вновь вырубилась у него на руках, когда Князь, её, завернутую в махровое розовое полотенце, уже нес по темным коридорам пентхауса, оставляя на ковре за собой мокрые следы, тянущиеся с самой ванны. Им нельзя было так рисковать, их мог кто-то увидеть из слуг, но как бы она себя долго не убеждала, его «странный» поступок был чертовки ей приятен. Зайдя в свою спальню, он осторожно положил её на кровать, а затем сам улегся рядом, откинувшись на прохладные простыни, аккуратно, почти «заботливо» обнял еë, чтобы не потревожить хрупкий сон девушки и наконец сам провалился в царство Морфея. Астарта, почувствовав себя в таких долгожданных объятьях, мурча, придвинулась к нему ещё ближе, скрещивая их ноги, и положила руку на мощную грудь архидемона, вызвав у того довольное хмыканье.       Асмодей лежал спокойно на спине, слыша в глухой тишине стук собственного сердца, бившегося прямо под женскими пальчиками с аккуратным маникюром и тихое размеренное сопение под боком, сквозь мутный сон, чувствуя аромат её пряных восточных духов. Шафран, медовая роза и корица... Он никогда не любил тошнотворные запахи, от которых начинала кружится и болеть голова, но сейчас поистине наслаждался сладостью её парфюма. Впервые за несколько тысяч лет, он ощущал себя по-другому, лежа, в восхищении, рядом с девушкой, подарившей ему такую шикарную яркую ночь, которая, к сожалению, была слишком коротка для того, чтобы запомнить это прекрасное сладкое чувство…       И ему хотелось ещё... Хотелось вновь попробовать её... И еë тело... Ощутить этот приятный вкус...

Chris Grey — Let The World Burn

      Проснулись они вдвоем только после полудня, когда несколько слуг, обеспокоенные поздним пробуждением хозяина, стуча, и громко перешептываясь, были вынуждены ломиться в дверь спальни, и Асмодею ничего не оставалось делать как устало разлепить веки, заставить себя встать с кровати и одевшись в халат, проклиная всех и вся, прогнать назойливых суккубов с угрозой увольнения, не забыв при этом забрать у них обед, точнее их «поздний завтрак» с Герцогиней. Мужчина поставил два серебряных подноса на прикроватный столик и избавившись от крышек, был приятно удивлен, увидя не мясо с овощами и салатом, как обычно, он ведь был на диете, а экзотические фрукты с разными сладкими соусами… Шоколад, карамель, мармелад… Помощники украсили десерт живыми цветами, красиво разложив все на тарелке, видимо догадавшись, что он сегодня не один. Этот факт было действительно сложно скрыть: они с Герцогиней вчера стонали так громко, на протяжении нескольких часов, что кажется их слышали в пентхаусе все, кто мог, и даже за его пределами.       Но тем не менее, подача выглядела весьма романтичной, и Асмодей закатил глаза, начав снова роптать: они ни разу не старались так для него, потому что хитрожопые маленькие засранцы всегда пытались произвести впечатление только на его гостей. Ничуть не удивляясь догадливости слуг, Князь пожал плечами, достав бутылку шампанского и лёгким движением руки открыл её, разливая игристое по хрустальным бокалам. Слыша лёгкий шуршаший шум и тихое недовольство мужчины, Астарта, потянувшись, открыла заспанные глаза, зевая и чувствуя ужасную головную мигрень после вчерашнего, сразу уставившись на Князя Похоти, который уже успел открыть теневые шторы и вернуться в постель, а сейчас лежал рядом, пристально разглядывая её.       Он так трепетно и с нескрываемым восхищением, рассматривал её, словно он никогда ничего прекраснее неё не видел, любуясь: её обнаженным телом, на этих дорогих простынях, её каштановыми кудрями, рассыпавшимися по подушке, её мягкой кожей, блестящей в свете, не потухших, со вчерашнего вечера, свечей. Никаких сомнений не было: у него в постели лежала истинная богиня, сошедшая прямо с небес, как бы тривиально и абсурдно это не звучало.       — Доброе утро, мой Князь…       Демоница задержала дыхание, замерев на месте, не отрывая собственный взгляд от неоновых глаз Асмодея, следящими за ней, когда он протянул руку к её лицу, прикасаясь к щеке. Кончик его острого когтя прочертил линию челюсти, нос и край губ. А потом, чувствуя его желание, она довольно улыбнулась, закусив потрескавшуюся губу, слизала запекшиеся бордовые корочки кожи, пробуя те на вкус. Асмодей, видя как у нее вновь выступила кровь, голодно потянулся к ней, влажно целуя, жадно накрывая её губы своими, глотая металлический вкус и девушка углубила поцелуй, сплетая их языки, приподнявшись на локтях, чтобы ему было удобно, обнимая его.       — Ты совершенна, я никогда и ни с кем такого прежде не испытывал, — опьяненный жарким поцелуем, прошептал мужчина, все же оторвавшись от нее, сглатывая еë кровь, вперемешку с собственной слюной, но не перестав гладить по лицу. Асмодей смотрел в выразительные глаза напротив, любуясь кристальными омутами удовольствия. Герцогиня была красива. Нет… Она была чертовски красива. Он, зная еë несколько тысячелетий, а потом и близко работая с ней много лет, не замечал насколько она прекрасна, пока не увидел её у себя в постели, без макияжа, немного уставшую и с распущенными волосами.       — Ну что ж, благодарю вас за чудесную ночь, однако мне уже пора, у меня много работы, Ваше Величество, — хитро ухмыльнувшись, произнесла Астарта, ловко увернувшись от его большой руки, в ответ слыша недовольное рычание. Девушка, взмахнув кудрями, встала с постели, вытянувшись в полный рост, демонстрируя ему вновь своё шикарное обнаженное тело: округлые бедра, тонкую талию и молочную кожу… Она знала как себя нужно показывать.       Князь засмотрелся на нее, блаженно улыбаясь, склонив голову набок: кровоточащие глубокие царапины уже затянулись, благодаря регенерации, но всё ещё оставались красные следы, тонкой полосой тянувшиеся от впалых ключиц и до конца стройных ног. Засосы и укусы, словно алые розы, причудливыми рисунками расцвели на груди, спине, попе. Он поставил свою «метку» и даже не одну, все так и говорило: теперь она — «его собственность».       Вид был великолепный, однако Асмодей продолжал чувствовать легкие угрызения совести за вчерашнее: он сорвался и не смог остановиться, пока сам не кончил, а мужчина не привык не контролировать ситуацию, тем более доставлять кому-то ещё удовольствие. За одну только ночь она вызвала у него такую бурю безумных эмоций, какие Князь никогда не ощущал, ни с мужчинами, ни с женщинами, а он много кого попробовал за тысячи лет, проведенных в Аду. Столько страсти, столько похоти и столько же наслаждения. Да, Герцогиня — демоница разврата и порочных удовольствий, и было бы странно, если бы секс с одной из главных соблазнительниц Ада, второй после Лилит, конечно, не мог бы принести ему столько поистине приятных моментов... Но к чему-то «такому» он явно был не готов.       Во всем Аду было только двое божественных искусительниц, возбуждающих одним взглядом, одна из которых сейчас лежала у него в кровати. Если она способна на такое, то не сложно было представить, что вытворяла жена Дьявола в постели… Да Люцифер, мать его, охренеть какой счастливчик, которому несказанно повезло! Многие правители были несчастны в своих браках, гуляя на стороне, из-за противных детей, пожирающих мозг жен и напряженной работы. Но такие девушки как Астарта — это было что-то невероятное… В момент их первой близости он впервые потерял власть над собственным телом, а потом даже немного испугался за её состояние, ведь никогда не заходил настолько далеко. Она отдала себя ему, целиком и полностью, обнаженную и беззащитную, и Асмодей хотел отблагодарить её за такую преданность. Девушка не просто его заинтересовала и поразила, она пробудила в нем внутренний голод: неистовый, бешеный, неутолимый.       Дьявол! Но, что же она творила вчера в его кабинете, с ним на столе!       Одна такая на миллион грешных душ… О, она должна была стать его фавориткой.       Между тем, Герцогиня, стараясь скрыть боль во всем теле, с величественной грацией кошки, как будто бы, это не она вчера плакала, трясясь в истерике, лежа на полу, медленно прошлась до туалетного столика и взяв мундштук, закурила. Астарта невозмутимо сняла с вешалки выглаженную чёрную рубашку Асмодея, приготовленную для сегодняшнего концертного вечера, надев её на голое тело, следя за его реакцией.       Её слова и поведение так и говорили сами за себя: «давай, покажи мне что тебе не плевать, что я тебе нужна, попроси остаться, заставь передумать…». И Асмодей удивлялся своим пугающим мыслям: он был готов переступить собственную гордость, наплевав на все условности, только бы она согласилась на его предложение. Противное чувство мучительного любопытства, смешанного с её темной загадочностью и странными тайнами, окутавшими всю её жизнь, накрыло его с головой. Она восхищала, возбуждала, притягивала к себе … Хитрая мегера искусно манипулировала им. Князь чувствовал это, ощущая всеми фибрами грешной, почти прогнившей, души, как медленно поддавался ей, играя в её игры.       То, что он видел вчера было лишь жалким «представлением», созданным специально для него, а «настоящая» Астарта, гордая и роскошная, равнодушно стала к нему спиной, делая вид, что рассматривает в окне оживлённый город, сложив руки на груди и ожидая от него ответных действий, пока фиолетовый дым, плавно поднимался вверх, рассеиваясь под створками расписанного потолка. Герцогиня уже давно не была той маленькой девочкой, которую он запомнил с начала времен и которая под покровом ночи, сто лет тому назад, пришла просить у него помощи. Она обрела власть и статус, не просто заслужив место рядом с ним, но и попав к нему в постель. Демоница была весьма последовательна в своих действиях.       На самом деле, девушка не хотела, чтобы он видел её обеспокоенное лицо, просто потому как внутренне её саму разрывало на куски, пробивая все тело мелкой дрожью. Было тяжело дышать, хотелось упасть на колени и разрыдаться от болезненных, но потрясающий эмоций. Она и сама не знала, что была способна соблазнить его. Ей удавалось с большим трудом держаться спокойно и уверенно перед боссом, не показывая волнение, мучительно душившее её ещё со вчерашнего дня. Столько лет одиночества… Ради одного вечера удовольствия. Они не просто переспали, а провели ночь в объятьях друг друга — для нее это много значило. И она надеялась, что и для него тоже, боясь, что теперь, после всего произошедшего, он мог ее оттолкнуть, слепо воспользовавшись. Сервеза говорила ей об этом, и девушка сейчас меньше всего хотела, чтобы она оказалась права. О её глупых переживаниях ему было не обязательно знать, однако они сделали то, что должны были, а дальнейшее развитие событий, зависело только от желание друг друга.       — Нет, прошу, останься. Пожалуйста… Я не хочу чтобы ты уходила. — Князь, всё ещё не помня себя после вечернего бешеного экстаза, молниеносно рванул с кровати, чуть не запутавшись в одеяле, притягивая к себе демоницу, как будто они танцевали на светском вечере, и легко закружив, слегка наклонил, придерживая за талию. — Астарта, я вчера был так груб с тобой, не знаю, что на меня нашло… Ох, где же мои манеры! — он, как бы извиняясь за произошедшее, поцеловал еë руку, пока в другой у девушки был зажженный мундштук, от его резкого порыва, лиловым пеплом осыпавшийся на пушистый белый ковёр. Асмодей втянул носом аромат, исходивший от её тела, наслаждаясь приятным запахом, а его губы нежно прикоснулись к её бархатной коже, протянувшись вверх по кисти, оставляя несколько смазанных поцелуев. — Ты окажешь мне невероятную честь, если станешь моей фавориткой. О, что ты скажешь, моя дорогая?       Она его сломала.       Ещё чуть-чуть и она бы почти заставила его умолять.       Чертовка!       — Как прикажете, мой Господин, — согласившись, она коварно улыбнулась и уверенно кивнула ему, умело скрыв, тот факт, с каким она облегчением внутренне выдохнула, когда услышала от него «неожиданное», но такое долгожданное предложение. Ей и не нужно было долго думать над ответом, она уже все для себя решила, однако последнее слово всегда оставалось за Князем. Их новый негласный «контракт» стал отличным завершением их «рабочей» встречи, и на этом можно было вполне закончить, но Астарта хотела большего и не стала останавливаться на достигнутом…       Она решила показать ему, что будет сама решать, как себя вести, и все равно будет нарушать правила, несмотря на её измененное положение в его жизни, поэтому легко подпрыгнув, притянула Асмодея к себе за края бордового халата и вновь страстно поцеловала, заставив мужчину наклониться к ней, обнимая когтями стройную талию. Её шаловливый язык мягко погладил его по губе, ловко проскользнул к нему в рот, проходясь по ряду белоснежных острых зубов, и мужчина застонал в поцелуй, восхищаясь её дерзким напором и потрясающим умением целоваться. Воспользовавшись минутной слабостью архидемона, девушка, резко вывернувшись из его объятий, толкнула его ногой в грудь, из-за чего Князь Похоти, не удержав равновесия, с грохотом упал на мраморный пол, неловко растянувшись на нем.

Bea Miller — Playground

      Начался второй раунд…       Он даже не успел возмутиться, как Астарта, словно фурия, молниеносно накинулась на него, залезая сверху, быстрыми движениями развязывая тугой пояс пушистой ткани, раздевая его, заставив мужчину на секунду растеряться. Она сладко постанывая, начала тереться клитором об его достоинство, чувствуя жгучее возбуждение между стройных ног, как бы растягивая собственное удовольствие, увлеченно играя с ним. И только Асмодей позволил себе отвлечься, поддавшись её обаянию, как ту же секунду демоница, привлекая его внимание, сначала ласково провела языком по его груди, задевая горошины сосков, а затем опустилась ниже, впиваясь зубами и глубоко кусая за живот, заставив Князя зашипеть от смеси боли и мазохистского наслаждения, пронзившего всё его тело.       Теперь она хотела, чтобы он посмотрел ещё раз на то, что теперь принадлежит ему, поэтому, немного приспустив рубашку с плеч, Герцогиня плавно погладила себя по обнаженным груди, животу и рёбрам, а потом, не отрывая свой собственнический взгляд, медленно и испытывающе облизала ладонь, опуская её вниз, торопливо лаская его большой член, взяв его в плотное кольцо рук. Мужчина задохнулся от возбуждения и её властного вида, который ему сейчас открывался с самого лучшего ракурса. Аккуратные пальчики, все измазанные в его предэакуляте, быстро скользили вниз и вверх по стволу, поглаживая набухшую головку, пока мужчина гортанно стонал под ней, дергаясь и выгибаясь навстречу её действиям.       — Только… Не останавливайся, моя… Ах…       Последнюю часть предложения Асмодей так и не смог выговорить, так как, не в силах больше сдерживаться, все же полностью сдался отдался настойчивым ласкам Астарты, неожиданно умеющей так хорошо манипулировать им и его ненасытным телом, что он стал задумываться о её возможностях, о которых он не догадывался до этого момента. Она была полна секретов, что делало её ещё опаснее для него: если она так действует на него сейчас, то что же будет дальше…? Она так крепко и с каким-то особым достоинством, держала его член, словно это был золотой скипетр всевластия, будто бы, если у тебя в руках находится сам Князь разврата, значит ты контролируешь весь круг Похоти. Однако это было именно так, ведь Асмодей никогда не позволял никому брать над собой вверх, тем более, когда сам был снизу, считая это достаточно унизительным. Он должен был быть всегда главным… Но не в этот раз.       Точно предугадав его мысли, демоница, выждав удачного момента, удобно устроившись на коленях, направила его член в себя, садясь полностью. Астарта вскрикнула, успев прикрыть рот, неприятно кусая себя ладонь, чтобы подавить в себе болезненные ощущения. Она зажмурилась, дрожаще смахнув пушистыми ресницами слезы, пытаясь сосредоточиться, аккуратно толкнулась несколько раз бедрами вперед, привыкая. Асмодей вздрогнул, выгнувшись и подавившись влажным стоном, а потом зарычал, точно дикий зверь, когда она начала двигаться, насаживаясь все быстрее и быстрее, сокращая стенки лона и размазывая свою прозрачную смазку об его пах. Приятно удивленный новыми гранями Герцогини, мужчина попытался протянуть к ней руки, чтобы прикоснуться, однако она, не собираясь отвлекаться на приятные ласки, больно хлопнула его пальцам, запрещая, вызвав из мужской груди очередной стон разочарования.       Становилось довольно жарко, не хватало воздуха, в глазах у обоих темнело от приближающегося экстаза, пот стекал по их уставшим телам, замирая маленькими бисеринками, слипаясь на коже, точно сладкий сок, пока они неистово трахались на полу его спальни, крича от наслаждения друг за другом. Реальность потеряла для них свои очертания, все, что сейчас существовало, — это лишь жар сплетенных тел, это громкий стук сердец, сбившееся дыхание, хриплые стоны: низкие и редкие — Асмодея, томные и протяжные — Астарты… И когда Герцогиня уже сорвала голос, тихо и жалобно скуля, скопившееся напряжение решило вырваться наружу умопомрачительным оргазмом: девушка, дёрнувшись, сжалась, обессиленно упав на него, а он обильно излился в нее, испачкав их обоих.       Немного отдышавшись, мужчина, не вставая, всё еще чувствуя слабость во всем теле, мягко взяв её за подбородок, подтянул к себе, увлекая в благодарный поцелуй, из-за усталости получившийся весьма трепетным. Он легко прикоснулся к её пухлым губам, впитывая их запах, чтобы запомнить чудесный вкус, а потом провел влажную дорожку по челюсти, шее, ключицам, вниз, опустившись в ложбинку между грудей. Астарта, мурча как кошка, довольно подставилась под ласки, чтобы он мог поцеловать там, где хотел, и до чего мог теперь дотянуться.       В этот раз у них не хватило сил даже пойти в душ, а про кровать и речи быть не могло, поэтому они в обед, в середине дня, голые уснули прямо на холодном полу, довольно обнимаясь, не обращая внимания на уличный свет, ярко освещающий всю комнату. Они так утомились, что даже не притронулись к сладкому десерту, приготовленную специально для них, хотя были сильно голодны, однако оба отдали предпочтение насытиться телами друг друга… Астарта расслаблено устроилась на его огромной теплой груди, удобно расправив руки, пока он обнимал еë, вдыхая аромат прекрасного женского тела, накрыв себя и её своим пушистым халатом.       Но только они планировали окончательно погрузиться в объятья Морфея, как их тихий отдых несколько раз грубо прерывали противные слуги, буквально «прилипнув» к дверям его спальни, и Князю каждый раз приходилось вставать, будить Герцогиню и выглядывать за дверь, слыша шепот и топот, сталкиваясь с ними и видя, как мелкие рогатые, разбегались в сторону, точно от огня, прячась по углам и в своих каморках, только бы он их не поймал. Наглые суккубы пытались подслушивали их, желая узнать первыми все «сочные» подробности новой пассии своего хозяина. В какой-то момент Асмодею это надоело и он, не на шутку разозлившись, окончательно прогнал их всех домой, не забыв предупредить свою главную секретаршу, чтобы та отменила все важные встречи на сегодня, а потом с грохотом закрыл дверь. Сегодня он планировал заняться только Герцогиней и ни чем больше. После этого, вновь заведенный до предела, он настиг её ещё несколько раз: в кровати, возле камина в кресле, даже в коридоре, благо теперь их никто не видел и не мог помешать.

Bassline Drift, Deadly Avengers — Pull me Under

      Вернулась Астарта только глубокой ночью, уставшая, с очередными багровыми царапинами по всему телу и темными синяками на коленках, на нежной бледной коже, но довольная до безумства. Она совсем не выспалась и как бы ей не хотелось остаться здесь, рядом с ним, нужно было срочно уходить: в усадьбе было много запланированных дел на завтра, которые требовали незамедлительного решения и её присутствия, тем более, Самигина ждала её ещё со вчерашнего вечера, чтобы обговорить новую поставку вельзесока. Она и так сильно задержалась, не предупредив подругу, поэтому, дождавшись, когда архидемон крепко уснет, она нежно поцеловала его в щеку, после чего аккуратно вылезла из медвежьих объятий, стараясь не шуметь и не разбудить его.       Забрав любимые туфли и сумочку, Герцогиня достала из внутреннего кармана свою визитку, и, взяв с туалетного столика ручку, быстро чиркнула несколько слов: «Надеюсь увидеть вас завтра, мой Князь...», после чего, чмокнув, вишневыми губами, картонный уголок, оставила рядом с ним на подушке. Девушка не стала переодеваться в другую одежду, решив обратно накинуть рубашку Князя на обнаженное тело, потому как ей действительно было не во что: страстный и ненасытный босс разорвал на ней платье, превратив его в тонкие тряпки, которые теперь оставалось только выкинуть. Взмахнув в воздухе рукой, она открыла портал из спальни мужчины прямо в «Оазис»: комната вмиг озарилась фиолетово-сияющим светом, блёстками отражаясь в зеркалах, а свечи потухли, отбрасывая темные тени на картины и другие предметы интерьера.       Астарта на секунду остановилась, задумавшись: о проведенном вместе вечере, о самом Асмодее, своей дальнейшей работе на него и как новые совместные «развлечения» теперь отразятся на их взаимоотношениях. Она уходила, прекрасно понимая причину, но какое-то внутреннее неприятно-волнительное чувство не давало ей покоя, словно она боялась, будто бы она не вернётся к нему, будто Князь не будет больше заинтересован в ней и их бизнесе, будто бы она сделала что-то не так, а он не правильно её понял. В последний раз посмотрев на умиротворенно-спящего босса, Герцогиня с тяжёлыми мыслями и сердцем, покинула пентхаус.       — Добрый вечер, дамы! А что у нас за праздник? — поприветствовала она присутствующих, появившись неожиданно в хаммаме, не на шутку напугав отдыхающих там после вечерней работы девушек. Словно кошмар посреди ночи, с распущенными волосами, в кровоподтеках и полурасстегнутой черной рубашке, ухмыляясь, Герцогиня медленно вышла из искрящегося портала. Все на минуту замерли, чувствуя, что им сейчас очень сильно попадет, но не сдвинулись с места. Красавицы, растерявшись и открыв рот, начали между собой переглядываться, удивленно осматривая её с головы до ног. Настоящая ведьма… Пугающая и до ужаса красивая…       Астарта тоже смерила их презрительным взглядом: она поймала их, наложницы снова ослушались её, нарушив устав, ну конечно, «правила созданы для того, чтобы…» Мало того, что так поздно были не в своих комнатах, так ещё и пили, громко веселясь, видимо решили, что её сегодня не будет. Они явно не сами до этого додумались, потому что очень боялись её расстроить и она знала, ту, кто точно за всем этим беспорядком стоял, ту, кто разрешил и был готов принять удар на себя, ту, кто больше всех любил её злить. Увидя, что они замешкались, Герцогиня не стала долго с ними церемониться, повысив голос, заставляя одновременно вздрогнуть всех.       — Немедленно пошли все вон! Я хочу побыть одна!       Девочки, резко опомнившись от её крика, с боязливым визгом и недовольным причитанием, кое-как поддерживая полотенца, с мокрыми волосами, рванули со всех ног обратно в свои покои. Двое демониц бежали настолько быстро, что с громким всплеском поскользнулись на мокром полу и разлеглись голые посреди зала, вцепившись в друг друга. Однако, оставшись на секунду с Астартой наедине и увидя её убийственный взгляд, незамедлительно поднялись, неловко замотавшись обратно, но все равно, болезненно хромая, последние вышли из комнаты.       Она посмеялась им вслед, видя их пораженные глаза и представляя, что теперь они долго будут о ней сплетничать, обсуждая её «дерзкие выходки» и поведение, боясь её ещё больше, а ей было это было только на руку. Усадьба, как и девочки, принадлежали ей, она была вправе здесь делать все, с кем и что ей захочется. Но она, действительно, не часто возвращалась «домой» в таком устрашающем «облике», устраивая вокруг себя хаос и повергая всех в шок, хотя для Самигины это был привычный ежегодный образ после зачисток.       И тем не менее, все смотрели на нее как на ненормальную, подозрительно оглядываясь, ведь никогда не видели свою Госпожу в настолько непотребном «не королевском» виде. Обычно Астарта тщательно подбирала свой гардероб, когда встречалась с ними по работе или чтобы выйти в «свет» — разницы не было. Она всегда должна была выглядеть идеально: подобранные со вкусом украшения, шикарные платья и костюмы, которых у нее было несколько сотен, неповторяющихся между собой, элегантные туфли и заколотые, в замысловатые прически волосы. Сейчас же, вся в крови, растрёпанная, без макияжа, бледнее, чем обычно, с безумными глазами, она напоминала больше маньячку, убившую кого-то только что, чем главную герцогиню круга Похоти. Самой девушке было абсолютно плевать, что они о ней подумают, она так устала, что даже не хотела их наказывать за непослушание. Единственное чего действительно хотелось — это окунуться в прохладную воду, выпить любимый коктейль и точно не один, выкурив сигарету.       Хаммам был специально построен для отдыха девушек — это была её инициатива, она всегда старалась заботиться о своих сотрудницах, давая им выходные и разрешая отдыхать в заведении, однако Астарта сама часто им пользовалась и звала «особых» гостей, у которых на первом этаже был только бассейн. Огромный зал, похожий на «райский уголок», выложенный золотистой плиткой, с живыми цветами, картинами, баней и сауной, всегда нравился её клиентам. Здесь приятно пахло душистыми маслами, травами и восточными благовониями. Даже когда на улице шел проливной холодный дождь, здесь можно было хорошо отдохнуть и согреться, теплый пар стоял во всем помещении. За дополнительную, достаточно большую плату, каждый мог забронировать зал с вечера, чтобы провести целую ночь с группой девочек, делающий массаж, танцующих, развлекающихся между собой и не только…       В «Оазисе» она сама задавала стиль, не обращая никакого внимания на моду, господствующую во всех развлекательных клубах Ада в последнее время: яркие цвета, латекс, неон и блеск. Её тошнило от дикой «современной» безвкусицы, поэтому она отдавала предпочтение Востоку, полупрозрачным тканям, множеству украшений, золотыми эскизам, инструментальной музыке — что особенно привлекало заказчиков девочек, уставших от скучного однообразия, окружавших их повсюду, начиная с кольца Гордыни и заканчивая кругом Лени. Её эскорт был только для настоящих ценителей искусства.       Наконец оставшись одна, она полностью разделась, скинув чужую рубашку на пол, после чего нырнула в бассейн с лепестками роз, задерживая дыхание, медленно погрузившись на самое дно. Вода тут же окрасилась в лёгкий бордовый цвет, становясь насыщеннее с каждой минутой… Она закрыла глаза, слушая биение собственного сердца под толщей воды и расслабляясь, стараясь успокоить безумный рой мыслей в голове. Однако у нее не получилось долго наслаждаться спокойствием, ведь через несколько минут послышался грохот и шум на поверхности, заставивший её вернуться обратно.       — Нимфы мои, кто хочет ещё выпить?! Я принесла вкусное пиво. Пока Герцогиня не вернётся, мы можем…. — толкнув массивную золотую дверь ногой, громко выкрикнула Сервеза, ввалившись в купальню, неся с собой много разных бутылок с цветными наклейками, держа их с такой нежностью и осторожностью, почти обнимая, как будто у нее в руках были маленькие пушистые котята. Она явно была на веселе: на ногах она стояла ровно, руки не дрожали, нельзя было ничего уронить, но бурное настроение и пьяный голос говорили сами за себя.       — Здесь только я, — довольно обратилась к ней Астарта, с большими брызгами вдруг вынырнув из воды, застав девушку врасплох, чуть не поскользнувшуюся, но успевшую схватиться свободной рукой за край золотого комода.       — Блять! Какого..!? — недовольно выругалась, барменша, от удивления чуть не выпустив из рук несколько бутылок, а затем осмотрелась, и, увидя, что еë девочек нет, резко изменилась в лице. — Где ты вчера была, нахрен? Я переживала.       — Разве это имеет значение? На тебя не похоже, — закатив глаза, ответила ей Герцогиня, усмехнувшись про себя, подумав о мнимой «заботе» Сервезе о ней, равнодушно дёргая плечами. Подплыв к краю бассейна, и удобно устроившись на расписной ступеньке, она взяла сочный нарезанный грейпфрут с подноса, откусив кусочек. Сок тропического фрукта потёк вниз по подбородку, по шее и Астарта, совершенно забыв про манеры, не аккуратно вытерла лицо руками, пошло облизываясь.       — У тебя сучка, секреты от меня? Ты издеваешься? — Маркиза, видя, что она не в настроении это обсуждать, устало потерла виски, расставляя пиво на мраморной столешнице и внутреннее начиная медленно закипать. Герцогини не было в клубе с вечера пятницы, а теперь она заявилась в субботу, за полночь, как ни в чем не бывало, совершенно наплевав на их совместные планы, а именно на разговор о делах клуба и такой «важной» покупке алкоголя. Безрассудный глупый поступок не свойственный ей — пунктуальной до тошноты бизнесвумен и серьёзной владелице самого элитного эскорт-клуба на всех семи кругах Ада. Еë вообще не интересовало, когда она отменяла деловые встречи или, в последний момент, отказывалась от решающих договоров — это были проблемы остальных, но вот она, она — это совсем другое.       — Странно слышать этот вопрос от человека, который сам держал в тайне несколько лет, что вскрывает по ночам «плохих» парней за моей спиной. Не делай вид, что тебе не плевать, — с укором отчеканила Астарта, не обращая внимания на неё и гордо отвернувшись в другую сторону, только бы не видеть этот очередной осуждающий взгляд. Ей не нужны были еë нотации. Кого угодно, но только не еë. Сервеза вела достаточно разгульный образ со всеми основополагающими: постоянный секс со случайными девушками, много алкоголя и отменной наркоты, прекращая свои «загулы» только из-за любимой работы и строгости Герцогини с угрозой увольнения, но одним из еë обожаемых занятий было нравоучать других, а особенно еë — правильную, со своими ценностями о семье, планах на будущее и управленческих обязанностях на кольце Похоти, напоминая о еë «важном» статусе.       — Ты не ответила на мой вопрос.       — И не буду.       — О мой Сатана…Как же ты не понимаешь… Я не хочу играть с тобой в твои игры. — Самигина чувствовала, что Астарта специально выводит еë из себя, заставляя разъяснять такие очевидные вещи. — Что с тобой случилось? Ответь мне: кто тебя так покалечил? — она указала на большие синяки, бордовые царапины и тёмные гематомы на шее от чужих больших пальцев. — Назови мне имя, и я убью любого, кто посмел к тебе прикоснуться без твоего разрешения. — Барменша тут же достала острый кинжал из кармана и угрожающе сделала им несколько рассекающих взмахов в воздухе, а затем остановилась, осматривая её, неодобрительно качая головой. — Ты выглядишь так, будто тебя выебал сам Дьявол.       — Какая ирония, успокойся, нет, это был всего лишь Асмодей. Я сама согласилась на его предложение и мне понравилось, — ответила ей Астарта, а её губы растянулись в длинной хитрой усмешке, она уже предвкушала грандиозное шоу и то, что последует после него.       Маркиза панически ненавидела её ухажеров, причем неважно каких, всех, постоянно трущихся рядом с клубом или за его пределами. Стабильно, раз в несколько месяцев, они нарушали их общий распорядок дня: могли прислать миллион разных букетов, из-за аромата создающий безумную идиллию тошнотворных запахов, от которых у нее болела голова, или много подарков в больших коробках, неудобно валяющихся в главном коридоре, выстраиваясь в пизанские башни до потолка, из-за чего поставка алкоголя или серьезная уборка, запланированная на определенный день, на территории или внутри клуба приостанавливались, так как у охранников много времени уходило только на то, чтобы разобрать и отнести все в её спальню. Герцогине нравились приятные сюрпризы, чем больше, тем лучше, а вот Сервезе казалось, что все эти влюбленные идиоты между собой сговорились, чтобы испортить её день.       Но также была и отдельная, самая противная каста, которая больше всего её бесила — князья и великие господа, приезжающие с неожиданными визитами, чтобы провести с Астартой свое драгоценное время, обсудить дела и работу, наслаждаясь её «запретным» обществом, ради них она отменяла все свои планы. Они отдыхали, пользуясь всеми доступными услугами клуба, вместе пили, она приглашала их на веранду или в свой кабинет, где они сидели по несколько часов, разговаривая. Основная проблема таких приездов заключалась в том, что их нельзя было просто впустить в «гости», нет, нужно было готовить целое меню, составлять развлекательную программу, покупать ответные подарки и многое другое — именно эта спешка, суета прислуги и нервы девочек, постоянное огромное количество мужчин в доме так нервировали её.       — Чего блять? Ты сейчас шутишь? Если так, то это нихера не смешно, — девушка застыла на месте, недоверчиво повернувшись к ней, вопросительно изогнув бровь. Выглядела она весьма устрашающе: зрачки расширились, когти вытянулись, губы сомкнулись в плотную линию, так как она сцепила зубы настолько сильно, что у неё начало сводить челюсть от боли и напряжения. Астарта молча отрицательно помотала головой, игриво закусывая губу и не спуская с неё свой вожделенный взгляд, намекая — этот жест стал последней невидимой точкой невозврата для Самигины, молниеносно, словно цербер, сорвавшуюся с цепи, держащую её в «себе».       — Да ты совсем рехнулась!? Он же буквально изнасиловал тебя, грёбанная ты больная извращенка! — заорала она, в секунду преодолела все расстояние между ними и, не обращая внимание на одежду, с большим всплеском залезла к ней в бассейн, крепко вцепившись в её плечи, начиная трясти с такой силой, что казалось ещё чуть-чуть и она переломает ей все шейные позвонки. — Пиздец. Ты только посмотри на себя: всё тело в следах укусов, засосах, а эти уродские кровоточащие царапины по всему телу? Выглядит отвратительно, — она небрежно трогала её руками за лицо, шею, спину, осматривая ужасные следы, злясь, скрипя зубами и больно щипая её за покрасневшую кожу. Будто бы ей от этого легче станет, если она все увидит своими глазами. Девушке было абсолютно плевать на то, что она нарушила её личные границы, и на то, что сейчас Герцогиня была полностью голая рядом с ней. — Разве ты этого хотела? Я же предупреждала тебя, — она вся нервно дрожала, откровенно негодуя на её тупость, хотелось задушить сначала Астарту, а потом прирезать этого мудака, чтобы выпустить свой гнев. Они вдвоём определенно стоили друг друга: князь-извращенец, трахающий всё, что движется, и его самая преданная фанатка соблазнительница, с больными наклонностями и любящая «постарше».       Её мерзкая лживая фраза «мне понравилось» вызвала у нее приступ ужасной тошноты, отдающей на языке едкой желчью, который она кое-как смогла внутренне подавить. Кому может понравиться такое отношение к себе? С болью и насилием? Когда огромный мужик грязно трется об тебя членом, шепча на ухо пошлости? Она могла выбрать кого угодно… Но только не его. Манипулятивного, наглого, самодовольного нарцисса, думающего только о себе и о возможности присунуть кому-нибудь. Она даже верить не хотела в то, что они переспали, и умная и рассудительная Астарта попала под чары этого похотливого петуха. Это насколько нужно быть тупой, чтобы решиться лечь с ним в постель, позволив себя использовать?       Было такое ощущение, что у неё неожиданно появилось какое-то редкое заболевание мозга, из-за которого она не смогла принять правильное решение и все обдумать. А как давно у Астарты проблемы с головой? Это лечится вообще? Или, может быть, передаётся по половому? Да и слово «согласилась» в данном контексте звучало для барменши не сильно правдоподобно: конечно, сложно отказать, тем более Князю Похоти, когда он насильно прижимает тебя к своему столу одной рукой, пока другая настойчиво гладит тебя под платьем. Чёртовы мужчины!       — Будь уверена, он просто без ума от меня. А теперь пожалуйста, приготовь мне какой-нибудь коктейль. Я страшно хочу выпить, — мечтательно заверила еë Астарта, смеясь и невинно улыбаясь, попытавшись перевести тему разговора. Она протянула к ней руки, обнимая еë, стараясь буквально отцепить от себя подругу, но барменша, шикнув на неё, легко выпуталась, дерганно избавившись от её объятий. С демоницей было просто бесполезно спорить, если она уже приняла решение и сделала, то что хотела, тем более, она сама её научила отстаивать свое мнение и не жалеть о последствиях... Но легче ей от понимания этого факта не становилось.       Она знала, что у них не было будущего из-за его поведения и образа жизни, девушка не хотела, чтобы он делал ей больно, да и никто либо другой вообще. Герцогиня столько лет была одна, несмотря на огромное количество поклонников, хотя сама Самигина считала, что никто из этих идиотов не был достоин даже её ногтя. Но всё это было явно не ради того, чтобы какой-то охреневший князь разбил её сердце вдребезги, уничтожив. А ведь потом собирать и клеить её «душевные осколки» придется именно ей и никому больше. Да всего алкоголя мира не хватит, чтобы заглушить эту внутреннию боль и пустоту! У Астарты никого, кроме нее, не было, видимо, из-за этого они обе друг друга терпели, помогая и поддерживая, хотя иногда им обоим это давалось с большим трудом, с криками, угрозами и почти постоянным желанием послать друг друга к черту.       — При всех твоих достоинствах, я не думаю, чтобы ты могла его заинтересовать, тем более, зная его специфические интересы и вкусы, это было удовольствие на один раз, — окончательно психанув, фыркнула она, скосив на нее презрительный взгляд, но все же отпустила еë. Это была маленькая победа Астарты, Сервеза проиграла, но не сдалась до конца: она ещё успеет промыть ей мозг и прочитать нотации, высказав, всё, что она об этом думает, но позже, ей необходимо было дать остыть... Барменша медленно вылезла из воды, выжимая мокрую холодную одежду, неприятно прилипшую к её горячему телу, после чего, шлепая босыми ногами по мраморному полу, прошлась до мини-бара, доставая из холодильника: джин, лёд, ломтик лимона и содовую, чтобы приготовить тоник, рецепт которого она сама придумала, специально для неё.       Уже мешая в шейкере ингредиенты, Самигина спокойно выдохнула, чувствуя, что наконец приходит в себя, ей нужно было срочно выпить, поэтому, ни медля ни секунды, она взяла любимое пиво и, клацнув салатовым ногтем по крышке, быстро открыла, жадно прикладываясь к горлышку, осушив ту полностью. Сегодня ночью эта бутылка явно будет не последней, впереди её ждал серьезный запой. Закончив, она вернулась к Герцогине, подавая ей полный бокал, с её любимым напитком, и как только их руки коснулись друг друга, демоница сделав невинные милые глаза, влажно надув губки, хлопая пушистыми чёрными ресницами, заинтригованно подмигнула ей.       — Так… Ты ко мне присоединишься?       Так, словно у нее был выбор.       — Ха, ты ещё спрашиваешь…?

Dream a Lot — Just The Two of Us

      Однако они обе оказались правы, только каждая по своему, но, к большому разочарованию Сервезы, Князь Похоти, настроенный серьезно, не оставил демоницу в покое: он стал приезжать в клуб каждый день, не по делам, а только ради того, чтобы увидеть её, дарил ужасно дорогие подарки, звонил и писал до сумасшествия, только бы она не передумала, держа её на полном контроле. Астарта впоследствии часто вспоминала их разговор, думая о том, что прими она другое решение, послушав подругу, все могло бы закончится совсем иначе. Потому что, с того момента, как Герцогиня переехала к Асмодею, решив заняться совместным бизнесом и стать полноправной владелицей пентхауса, многое изменилось…       «Моя дорогой Князь, не сомневайтесь, я в вашей власти. Целиком и полностью…»       Две израненные и одинокие души нырнули в этот глубокий темный омут страсти с головой, захлебываясь собственными безумными чувствами. Для двух влюбленных все развивалось слишком быстро: их «отношения», если их можно было так назвать, были похожи на странную болезнь, сумасшедшим коматозом окутавший их обоих и доводящий до полного беспамятства. Много секса, много алкоголя и много страсти. Каждую свободную минуту они старались провести рядом, поэтому дни превращались в недели, недели в месяцы, а месяцы в года. В конце концов они оба сбились, потеряв счёт времени. Их не интересовал никто, кроме друг друга.       «Ты моя главная одержимость — Герцогиня… И я положу весь Ад к твоим ногам…»       Асмодей выделил целое крыло под еë новый кабинет и даже перепланировал одну из комнат, чтобы она устроила в ней гардеробную. Она быстро стала любимицей у всех слуг, а они в свою очередь выполняли идеально всю работу под четким руководством женщины. Чтобы Князь Похоти лишний раз не нервничал, а она была спокойна, девушка почти полностью поменяла весь прошлый состав сотрудников, уволила ленивых и безответственных, а наняла новых, в ком она была точно уверена. Дом архидемона преобразился до неузнаваемости, чистота, порядок, а самое главное вкус — Герцогиня все обставила так, как ей нравилось! Комнаты, залы, кабинеты и библиотека поражали своим великолепием и красотой: много золотого, фиолетового, синего, дорогой посуды, изысканных предметов интерьера и мебели. Особенно это касалось их семейных портретов, заказанных у лучших художников Преисподней и висящих почти в каждой комнате, но отличающихся между собой образами и стилем рисовки.       «Вы только взгляните, как он на неё смотрит, словно сожрать хочет… Никогда не думала, что Асмодей может быть на ком-то так сильно помешан… Ей так повезло…»       На всех балах, встречах, совещаниях все с придыханием смотрели на них, обсуждая их шикарную пару. Для всего Ада это стало настоящей сенсацией: «Князь и Герцогиня — неожиданный, но красивый дуэт!», «Король Асмодей наконец нашел ту самую!», «Династия Гоэтии серьезно закрепилась на поле власти в Аду!» «Демоница Астарта соблазнила главного холостяка круга Похоти!». Пресса, газеты, толпы желающих вместе с папарацци ждали под окнами их компаний, не оставляли парочку ни на минуту, чтобы запечатлеть их совместный выход, сопровождая повсюду. Как бы мужчина и его пассия не хотели держать всё в тайне, так как «официального» заявления не поступило от фамильного дома, но на страницах в даркнете и новостях постоянно мелькали их фотографии из разных уголков Преисподней, особенно это касалось корреспондентов «666 NEWS», преследовавших их даже тогда, когда они изредка, но находились по одиночке.       «Детка, папочка сегодня так устал. У него был трудный день, иди ко мне…»       Князь никогда не влезал в её работу, как и она в его, а в их отношениях царило полное доверие и взаимопонимание. Если он задерживался, она уже ждала его в спальне с приготовленным ужином и в одном белье. Если она вновь была расстроена из-за проблем с бизнесом и сложных отношений с клиентами, то он всегда был готов подставить своё крепкое мужское плечо, вместе со своей кредитной карточкой. Мужчина старался прислушиваться к её мыслям и чувствам, а она делала всё для того, чтобы он был счастлив рядом с ней. Она была предана ему, а он распустил полностью свой «гарем», наслаждаясь только её обществом. Часы разлуки были для них сущим мучением, когда им приходилось покидать свои личные покои только для того, чтобы немного отдохнуть друг от друга и заняться своей демонской работой, после того как в очередной раз приходило «гневное» письмо из Адской Канцелярии, подписанное Люцифером, с жалобой на то, что они вновь не выполняют его поручения. Но несмотря на загруженность своими официальными делами, они все равно продолжали активно вести светскую жизнь, вместе появляясь в шоу, давая интервью и устраивая элитные закрытые вечеринки у себя в компаниях. Оба — похотливые, ненасытные и властные, их дует очаровывал и поражал, как и совместный бизнес процветал: они открыли секс-шопы на всех кругах Преисподней, принося большие деньги в королевскую казну.       «Асмодей, мне иногда кажется, что ты слишком меня балуешь. Но потом я смотрю в зеркало и понимаю: я все это заслужила…»       Он переписал на неё многое имущество, принадлежавшее ему на всех кольцах Преисподней, но один, самый главный подарок, она ждала больше всего, он знал об этом, поэтому на их первые пятьсот лет, проведенных вместе, он преподнес ей «особенный» сюрприз: романтический ужин, на крыше самого высокого небоскреба Пентаграмм-Сити, где после сладкого торта и вкусного алкоголя, попросил девушку загадать желание, написав его на обратной стороне бумаги, которую он сам ей предоставил, после чего самостоятельно поджег еë волшебным синим огнем, затушив игристым из бокала. Астарта так и не призналась ему, что она действительно загадала, но была приятно шокирована, когда увидела в тлеющих маленьких окурках уже бывший договор о разделе их бизнеса. Как бы по-детски это не выглядело, он только что подсунул ей самые важные бумаги, связывающие их, а потом самолично поджег их, из-за чего их соглашение было больше недействительным и теперь эскорт-клуб полностью принадлежал ей, а она была полноправным владельцем своей компании. Герцогиня с радостным визгом бросилась к нему на шею, обнимая, целуя и шепча слова благодарности на ухо, а потом Асмодей почувствовал, как изящные пальчики расстегнули ремень на его брюках, и Астарта, не медля ни секунды, опустилась на колени, вниз под стол.       «Иногда ты нервируешь меня настолько, что я начинаю задумываться о том, чтобы убить тебя!»       «Будь уверена, моя милая — это взаимно!»       Они бывало сильно ссорились с утра, били стекло, портили бумаги, швыряли в друг друга вещи, всегда промахиваясь, спорили, чтобы потом громко мириться ночью, за закрытыми дверьми их спальни или его кабинета, нежно выстанывая имена друг друга в унисон. Астарта даже не успевала вылезти из постели с утра, как Асмодей, возбужденный и чертовски горячий, настигал еë, прижимая обратно к кровати, и брал прямо в такой позе, ставя на колени. Она кончала от его языка, члена и пальцев, громко срываясь на стоны, извиваясь у него в руках, с его именем на губах. Он любил её откровенную одежду, и поэтому обожал с треском рвать на ней белье, платья, чулки, а она — любила царапать его широкую грудь и большую спину ногтями, впиваясь в кожу, крича от удовольствия, оставляя глубокие следы, которые очень быстро заживали, благодаря демонской регенерации, из-за чего их постоянно нужно было «обновлять». Князь жёстко трахал её на полу в гостиной, в ванной, на веранде, держа за волосы, пока девушка тихо скулила, прижатая его сильной рукой, не в силах пошевелиться. Словно два паразитических организма, находящихся в тесном симбиозе, они питались энергией друг друга, утоляя долгожданную жажду тел.       Шампанское с клубникой в сливках на завтрак, а устрицы с вином на ужин.       Сначала он мог ей долго жаловаться с недовольным лицом на очередную ссору с Маммоном или серьезные проблемы на работе, а потом она с особым наслаждением седлала это лицо, пока он стонал под ней, задыхаясь от экстаза. Она сопровождала его везде, будь то его выступление в клубе или очередное торжественное мероприятие, где он аккуратно обнимал еë, когда они танцевали вальс, кружа в пируэтах, а потом кидал с лёгкостью на кровать, тяжело нависая сверху, и размашисто входил в неё, закидывая её ноги себе на плечи, меняя угол проникновения. Ему нравилось нарушать правила заседаний или собраний, организованных членами династии Гоэтии, рискуя не только своей репутацией, но и её тоже. Поэтому Астарта никогда не сидела рядом с ним на стуле, нет, она сидела всегда на его коленях, особенно это касалось тех частых моментов, когда она была в очень коротком платье, без трусиков, которые он всегда хранил в кармане пиджака, снимая их с неё заранее, чтобы при удобном случае нагнуть её прямо в семейном дворце. Его заводила не столько сама мысль, что она, среди множества демонов, совсем голая и только он об этом знал, сколько сам секс в «запретных» местах.       «Ты — самое драгоценное, что есть в моей жизни…»       Он боготворил еë, одаривая бесчисленным количеством подарков: алмазы, рубины, изумруды. Асмодей не жалел для неё ничего, даже свои кварцевые кристаллы, предназначенные только для работы суккубов на Земле: у Астарты было много украшений ручной работы от него, которые она с гордостью демонстрировала на балах, вызывая жгучую зависть и неумолимое восхищение. Ожерелья, колье, кольца, браслеты… Машины, квартиры, усадьбы. Теперь у нее была недвижимость на каждом круге Ада. Она была богата, а благодаря ему стала одной из самых влиятельных женщин на всех семи кругах — главной Герцогиней Преисподней. Она не хотела останавливаться на достигнутом, поэтому, чтобы заслужить уважение и поддержку королевских жен, демоница стала заниматься благотворительностью, взяв на себя содержание нескольких сиротских домов и приютов, расположенных на всех семи кольцах Преисподней, чему Князь был несказанно рад, ведь в глазах общественности девушка выглядела «идеальной» кандидатурой для будущей роли великодушной и справедливой королевы круга Похоти.       Для них обоих это тысячелетие пролетело незаметно.       И в тот момент, когда Астарта стала задумываться о семье, да и весь Ад с придыханием ждал красивого предложения руки и сердца, а после и шикарную свадьбу, Асмодей решил иначе…