LUNCH BREAK

В крепости Меропид царит заметная напряженность, и хотя тюрьма не место для радуги и солнечного света, сегодня она ощущается особенно разрушительной. Похоже, что за это несет ответственность начальник тюрьмы. Задумчиво сидя за своим столом, Ризли время от времени поглядывает на часы на своем столе, становясь всё более нетерпеливым с каждым документом, который ему приходится читать. Он чего-то ждет: стука в дверь. Ждет, когда назовут его имя, и ни с чем не сравнимое волнение расцветет в груди. Затем ты проскользнешь в дверь с обедом на двоих, Ризли отодвинет для тебя стул прямо рядом с собой и замаскирует профессионализм, который выдает нетерпение, всегда проявляемое твоим присутствием. Твое отсутствие, должно быть, вызвано ссорой, которая произошла прошлой ночью. Той, которая осталась неразрешенной, потому что он лег спать раньше тебя, слишком разъяренный, чтобы попытаться поговорить. И всё же, когда Ризли проснулся утром, его захлестнула волна вины за то, что ты не прижалась к нему, как обычно. Вместо этого ты была на другой стороне кровати, дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, отвернувшись от него, и холодные утра Фонтейна ещё никогда не казались такими холодными. Если бы ему не нужно было идти на работу намного раньше тебя, он бы подождал, пока ты проснешься, но то, что он был лордом крепости Меропид, означало, что его присутствие там требовалось постоянно. Итак, поцеловав тебя в щеку, а затем в висок, он уходит в росистое утро Фонтейна, с нетерпением ожидая своего обеденного перерыва, который вы всегда проводите вместе. Вот только обед почти закончился, а в его дверь так и не постучали. Никто не позвал его по имени — по крайней мере, те, о ком он заботился. Ты не проскользнула через тяжелые двери. Ты не приехала из суда Фонтейна навестить его, и терпение Ризли на исходе. Его пальцы чешутся от желания обнять тебя, прижать к своей груди и просто подержать так несколько мгновений, пока проходит время. Особенно после вчерашней ночи, Ризли нуждается в тебе сейчас больше, чем когда-либо. К тому времени, когда до конца рабочего дня остается всего один час, он срывается. Встает со своего места с непревзойденным чувством воодушевления из-за пугающе тихого дня и хватает с вешалки пальто, оставляя документы непрочитанными, направляясь прямиком к выходу из тюрьмы. Охранники внимательно выслушивают последние распоряжения Ризли на день в его отсутствие, и как только информация закрепляется, темноволосый уходит, не теряя ни секунды. Ты, с другой стороны, сидишь в своем кабинете, утопая в грудах бумаг. Ризли — мимолетная мысль, возникающая время от времени, воспоминания о резком споре прошлой ночи тяжестью ложатся на твое сердце. Ты очень скучаешь по Ризли, и всё, чего ты хочешь — это уладить с ним отношения. Однако вид его разъяренных глаз и стиснутой челюсти приводит в невероятный ужас, ты даже не уверена, успокоится ли он к тому времени, когда вернется домой, поэтому впервые в жизни тебя пугает мысль о возвращении домой. Однако о чем ты совершенно не подозреваешь, так это о том, что твой возлюбленный штурмует путь, отчаянно желая получить лекарство, которое вылечит его капризность и раздражение. Стук в дверь отвлекает тебя от кип бумаг на столе. — Кто это? — спросила ты, и голос эхом разносится по простору твоего офиса. — Это Ризли, могу я войти? — мужской тон резок и не оставляет тебе возможности отвергнуть вопрос, но сам звук его голоса заставляет тебя напрячься, крепче сжать ручку, когда бумаги, лежащие перед тобой, уже забыты. Что здесь делает Ризли? Обычно он никогда не приходит в суд Фонтейна только для того, чтобы повидаться с тобой, ведь покинуть тюрьму было бы слишком неосторожно. Кроме того, оставалось полчаса до того, как он закончит работу на сегодня, так что, может быть, есть какие-то официальные дела, которые необходимо обсудить? Может быть, что-то срочное? Если это было срочно, то почему обратились к тебе, а не к месье Нёвиллету или даже к леди Фурине? — Д-да, ты можешь войти, — настороженно бормочешь. Когда дверь со щелчком открывается, Ризли практически залетает внутрь, дверь закрывается громким хлопком, и он направляется к тебе. Вставая со стула, ты пугаешься предвкушения из-за того, насколько напряжена его поза. — Что-то случилось? — начинаешь ты разговор, паника просачивается в голосе, когда он останавливается перед тобой, решимость зажигает его глаза, пока он смотрит на тебя сверху вниз, как на добычу. — Ризли, ты меня пугаешь, что-то случилось в тюрьме?.. — Где ты была во время обеда? — требовательно спрашивает он. Ты моргаешь. — Извини? — Почему ты не пришла навестить меня? — Это… это та причина, по которой ты пришел сюда? Спросить, почему я не навестила тебя во время обеда? Он кивает, выражение его лица, как обычно, суровое, за исключением небольшой надутой губки. — Я была завалена работой, — наполовину лжешь ты, указывая на стол позади себя, и хотя на нём есть явные доказательства в виде стопок папок и бумаг, в его голубых глазах зреет буря недоверия. — Я не смогла бы прийти, даже если бы захотела, приношу свои извинения. Темноволосый хмурится. — И это всё? — Да. Это всё. Его брови сводятся друг к другу, создавая складки на лбу, которые тебе хочется убрать поцелуем, облегчая его беспокойство, но ты сдерживаешь себя от этого из страха, что Ризли не хочет, чтобы ты прикасалась к нему. Однако щелкает выключатель, когда суровое выражение лица Ризли смягчается, превращаясь в выражение, напоминающее побитую собаку. — Значит, ты на меня не сердишься? — О, это тоже у тебя на уме? — Конечно, мне не нравится, когда ты расстраиваешься из-за меня, — бормочет твой возлюбленный, стыдливо отводя взгляд, чтобы скрыть румянец на щеках. — Но ты же не расстроена, верно? — Нет, не расстроена. Напугана, может быть, но определенно не расстроена. Его глаза блестят, смотря на тебя в ответ. — Напугана? Почему ты напугана? — Вчера вечером мы закончили не на самой позитивной ноте, — ты нервно потираешь запястье. — Я не знала, будешь ли ты рад меня видеть. Вдобавок ко всему, иногда ты бываешь очень пугающим, так что, по общему признанию, я немного побаивалась приходить к тебе на случай, если ты не захочешь, чтобы я была там. Ризли визуально сдувается от вашего последнего заявления, плечи опускаются, а глаза блестят, когда он тихо, патетично бормочет. — Это так? Ризли всегда хотел тебя рядом с собой, и мысль о том, что он напугал тебя настолько, что ты не смогла навестить его, расстраивает. Ты, должно быть, видишь это чувство в глазах напротив, так как лихорадочно начинаешь оправдываться. — О нет, дорогой, я не это имела в виду… Он снова отворачивается, разочарованный в себе. Одно дело, когда заключенные считают его пугающим, но совсем другое, когда ты, его собственная возлюбленная, тоже так думаешь, и мысль о том, что он напугал тебя, вызывает в нем непреодолимый стыд. Тем не менее, вихрь его тревог утихает, когда твоя рука касается его щеки, мягко побуждая посмотреть на тебя. Затем ты прижимаешься поцелуем к уголку губ, и его сердце замирает от этого ощущения, любовь перекрывает ему дыхательные пути, и ты отстраняешься, улыбаясь ему. — Каким бы страшным ты ни был, о великий повелитель крепости Меропид, я также знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда, — заверяешь ты. — Скорее, я чувствую себя в большей безопасности, когда рядом с тобой, пожалуйста, никогда не сомневайся в этом. Ризли вздыхает, его рука поднимается, обхватывая тебя за талию и притягивая ближе к себе. — Спасибо тебе, любовь моя. Но я умоляю, даже если ты предполагаешь, что я расстроен из-за тебя, пожалуйста, продолжай посещать мой офис во время обеда, это та часть дня, которую я жду с нетерпением больше всего. — Если это твоя просьба, то, может быть, тебе просто стоит выслушать меня, вместо того чтобы спорить до тех пор, пока твоя голова не лопнет, — поддразниваешь ты, дважды похлопывая его по лицу, и он фыркает, прежде чем пробормотать "понятно". Всё, что угодно, лишь бы увидеть тебя. — Тебе нужно ещё что-нибудь из моего офиса? — Нет, просто хотел тебя увидеть, — он смотрит на коричневый бумажный пакет в своих руках. — Я принес тебе обед, просто на случай, если ты не ела. — Ризли, — таешь ты. — Как заботливо с твоей стороны. Я обязательно съем его, когда закончу читать эти контракты. — Но тебе следует поесть сейчас. Не погружайся в работу, это вредно для здоровья. — Хотела бы я, чтобы всё было так просто, но эти стопки свалили на мой стол сегодня утром, и их было поручено закончить к концу недели. Рука, которая была у тебя на талии, поднимается выше, нежно касаясь твоей щеки, и Ризли изучает тебя, ледяные глаза твердеют от выражения усталости, присутствующей на твоем лице. Ты хватаешь его за запястье, пытаясь отвлечь внимание, но тебе следует знать, чем предполагать, что твое благополучие имеет для него первостепенное значение. — Я непременно должен переговорить с твоим начальником… — Нет, нет, Ризли! Я настаиваю, с этим можно справиться. Он хмурится, глубоко и серьезно, прежде чем уступить твоим мольбам. — Хорошо, но если к концу недели не станет лучше, тогда я вмешаюсь. — Если ты это сделаешь, мой руководитель будет слишком напуган, чтобы приходить в течение месяца, — ты сжимаешь его запястье и осторожно отводишь от своего лица, не подозревая, что твое пренебрежение к собственному здоровью вредит и Ризли. Он знает, как сильно ты любишь свою работу, но по-прежнему считает, что ты заслуживаешь беззаботной жизни, что ты должна получать всё, что захочешь, даже пальцем не пошевелив. — Всё в порядке, дорогой, ты не должен беспокоиться обо мне, когда твоя работа в тысячу раз напряженнее. — Невозможно, — он беспокоится о тебе каждую секунду дня. Сказать Ризли, чтобы он перестал беспокоиться о тебе, было бы всё равно что сказать ему перестать дышать. — А теперь ешь. Ты вскрикиваешь, когда он тянет тебя к стулу и усаживает. Из бумажного пакета достает бутерброд, в котором ты узнаешь сэндвич из одного из любимых кафе Фонтейна, и осторожно разворачивает его, поднося к твоему рту. — Ризли… это немного смущает, — шепчешь ты, обхватывая себя руками. Он ничего не говорит, просто настойчиво смотрит на тебя, достаточно пристально, чтобы ты сдалась. Когда ты наклоняешься, откусывая первый кусочек, стыдливо отводишь взгляд от своего возлюбленного, у которого самое довольное выражение лица, пресыщенное тем фактом, что ты позволяешь ему заботиться о тебе. Напряжение от вчерашнего спора полностью не спало, есть ещё вещи, которые нужно обсудить спокойно, но поскольку ты продолжаешь пытаться оттолкнуть его руку и бороться с несокрушимым упрямством Ризли, он знает, что в конце концов всё получится. Ты любишь его, и он любит тебя, и если ты когда-нибудь снова забудешь навестить его во время обеденного перерыва, тогда ему придется вырваться из тюрьмы и подняться наверх, просто чтобы встретиться с тобой.