누구일까 Mafia?

«Эта ночь станет особенной». Эту фразу тринадцать отчаянных домочадцев видели везде. Она была на пригласительных открытках, подброшенных в комнату к каждому, на столе у нотариуса во время подписания договоров, в последних сообщениях, отправленных на телефон за двадцать четыре часа до начала игры. Фраза эта была и здесь. В подвальной комнате, куда проводили играющих по одному, она звучала из колонок, была развешана по стенам в виде табличек, и мерцала ярко-красным на большом экране в центре стены. Сама комната была неожиданно просторной. Винтажные кресла располагались по кругу в специально отведённых местах, а по центру, прямо напротив экрана, стояла стойка ведущего — с микрофоном и большим количеством бумаг. За ней, неспешно потягивая крепкий чай с жасмином из высокого стакана, уже стоял Мортис. Он встречал каждого и молча указывал на подготовленное место. Молчать было трудно: он знал каждого, кто входит, слишком хорошо, чтобы не прокомментировать, но регламентом игры вольности были запрещены. Да и мысль, что кого-то из них он точно видит в последний раз, периодически остро колола макушку. Впрочем, абстрагироваться получилось быстро: каждый из домочадцев сам выбрал отдать свою жизнь в распоряжение фортуны. Его задача только контролировать процесс. Когда все расселись по своим местам и молча осмотрелись, Мортис начал говорить. — Добро пожаловать в игру, дорогие участники. Благодарю за уважение к правилам, скоро у вас появится возможность говорить. Каждый из вас уже играл в мафию в доме, так что новым это для вас не будет. Задача мирных обнаружить мафию, а задача мафии — убить мирных, не попавшись. Единственное новое, что вам стоит запомнить: порядок. Во время наступления ночи вы снимаете маски для проверки в следующем порядке: Любовница. Мафия. Доктор. Комиссар. Бомж. Это сделано для того, чтобы никто из участников не смог подсмотреть, подтасовать или нечаянно увидеть роль другого персонажа. За тем, чтобы вы не пытались схитрить, уже следят. Нарушители будут жёстко наказаны, помните, это не милые квесты от Леи. Вы можете показывать эмоции на своём лице, но делать этого не советую. В конце концов, от ваших актёрских навыков или искренности зависит жизнь. Комиссар узнаёт информацию о роли у меня. Бомж так же узнаёт, подсмотрел ли что-то, у меня. Если кто-то попытается схитрить на голосовании и разделить голоса, казнят обоих. Не советую пытаться нагнуть систему, она этого не любит. У вас есть минута на то, чтобы попрощаться друг с другом, пока я показываю каждому карточку с ролью. Он вальяжно подцепил пальцами стопку карточек и пошёл к креслам. В комнате тем временем всё ещё стояла тишина: только монотонный звук из колонок сменился ненавязчивой мелодией. Влад сидел от выхода и колонок дальше всех, поэтому быстро бросил идею вслушаться. В конце концов, вряд ли он найдёт успокоение хоть в чём-то до конца игры. Где-то в глубине души он жалел, что вписался в это, но пути обратно уже не было. Рядом с ним сидели Саша и Котофей. Саша, больше известная как Маяковское горе, согласилась на игру, не раздумывая. То ли она настолько любила адреналин, то ли совсем не ценила жизнь. И если с ней было всё понятно, то ответить на вопрос, почему в соседнем кресле сидела Котофей, было невозможно. Девочка-солнышко, душа Дома, неожиданно оказалась здесь, в полумраке сырого подвала. Все присутствующие были удивлены, но никто не рискнул прокомментировать — хотя бы потому, что сами не могли ответить на вопрос, почему они здесь. Дальше от Котофея сидели Сёма и Лиззи. Вот ещё парочка, которой в жизни не хватает адреналина. Или денег. Неизвестно, кто кого уговорил, но Лиззи с порога слегка дрожала от страха, и совсем поникла, когда их разделили. Пол под ногами был неровный, кресло не слишком удобное, а Сёмино — настолько далеко, что никак не получилось бы дотянуться. Впрочем, довольно далеко друг от друга сидели все. За Сёмой Стас, что пытался держаться бодро и даже тепло улыбаться тому, с кем пересечётся взглядом. Дальше Рэй, что полностью залезла на кресло, пытаясь найти в нём защиту. За ней наблюдательная Квамяу. Ещё три человека, которым не слишком дорога жизнь, или слишком интересна эта ночь. Мафия, что в доме, что за её пределами, подсаживает играющих не меньше, чем преферанс или покер. Забавное, интересное и жуткое зрелище. Мортис оценил. За Квамяу сидели Голубь, Ксюша и Енот. Тоже завсегдатаи Домашней игровой. Тот, на кого наступили, как часто подшучивала Мэ, начитавшись Лееных историй, сидел со скучающим выражением лица. Он был из тех, у кого рот не закрывается, так что хранить молчание было особенно тяжело. Хотелось прокомментировать и разделившуюся парочку, и позу Рэя, и присутствие Котофея. Но жизнь была дороже. Ксюша рядом пыталась понять природу выступов в полу. Водила носком кроссовка по ножкам кресла. Они будут падать вниз? Или… Или их просто застрелят? Думать об этом не хотелось, но абстрагироваться не получалось. Уже даже призрачный выигрыш не добавлял уверенности. Енот по привычке всех изучал. Понимал, что толку в этом мало — одно дело мафия в буквах, когда слить товарища за «извини» это в пределах нормы, и совсем другое — игра на жизнь. Здесь точно каждый будет сам за себя. Рядом с ним сидела Мэ, чуть дальше Илона. Они играли нечасто, вряд ли были азартными. Но если оказались здесь, значит, у этого должна быть цель. Впрочем, если Мэ могла бы пойти на это ради денег, то для Илоны вероятность игры в «пристрелите меня прямо сейчас» звучала более привлекательно. По крайней мере до того момента, как Мортис не подошёл к ней последней, показав карточку с ролью. В полутьме и на большом расстоянии толком не видно их реакций, но уже слышны тяжёлые вздохи и мат. Рандом уже определил, кто должен быть самым внимательным, а кто решает судьбу всех находящихся. — У вас минута, чтобы взять себя в руки, — сообщил Мортис, занимая своё место за стойкой. Держаться обособленно получалось неплохо, пока он здесь, со стаканом терпкого напитка и тетрадью для записей. — Какая бы роль у меня не была, мне пиздец, — оберечённо протянул Влад. Саша, сидящая от него по правую руку, нервно хохотнула. Кому-кому, а ей стоило переживать больше всех. Одно дело строить теории в игровой и знать, что всё не по-настоящему. А другое — ставить на кон жизнь. Спустя минуту, что пролетела слишком быстро, Мортис снова заговорил. — Посмотрите друг на друга последний раз. На кого-то действительно последний. И желаю удачи. Яркая надпись на экране сменилась отсчётом. У ребят было пять секунд, чтобы надеть маски, и только после этого игра по-настоящему началась. Комната погрузилась в темноту, только лампочки над креслами качались, подсвечивая выбор каждого. Мортис монотонно и тихо называл роли. Первой маску сняла любовница. Не успевшая привыкнуть к обстановке, она случайным образом ткнула в того, кто в этот день не сможет ни говорить, ни действовать, и быстро спряталась обратно. После маски сняла мафия. Кто-то закрывал рот ладонями, чтобы не издать ни звука, кто-то сразу ткнул куда-то в сторону. Мортис записал все данные в тетрадь и коротко кивнул — мысленно попрощался с тем, кого записал. Затем пришла очередь доктора — судя по скорости выбора и растерянности, там тоже сыграл великий рандом. После мафии глаза открыл Комиссар Каттани. Он ткнул пальцем в человека напротив, Мортис поднял большой палец вверх. За первый ход Комиссар нашёл первого союзника. Последним был бомж. Но ответить ему было нечего — он ткнул в человека, который даже не снимал маску. Когда все вернулись в первоначальное положение, Мортис повернулся к пульту с кнопками. Спрятанные под трибуной, они остались незаметными для тех, кто входил, но играли самую важную роль в сегодняшней игре. Потому что именно эти кнопки отправляли участников на верную гибель. Нервно сглотнув, он нажал на кнопку с коротким именем. Послышался грохот, женский вскрик, за ним ещё несколько. — Город просыпается. Влад стёр рукавом пот со лба. Вскрик, совсем рядом и такой знакомый, резанул по сердцу острым кончиком ножа. Он приоткрыл глаза и повернул голову. Теперь далеко от него была только Илона. И одинокая лампочка, качающаяся над пустым местом, напоминала, что до этого здесь сидел человек. Послышались всхлипы. До отчаянных двенадцати человек начала доходить серьёзность ситуации. Это не просто игра, это действительно не рандомный квест в игровой. По телам бегали щиплющие мурашки. Мортис с сочувствием взглянул на макушки сидящих, словил удивлённый взгляд Илоны, что сидела прямо напротив, и продолжил говорить. — Мафия выбрала Сашу. Посмотрите её роль на экране. Тёмный экран вспыхнул отсканированной карточкой. «Маяковское горе. Мирный житель» — гласила она. Всхлипы стали ещё громче. Мысленно Влад успокаивал и Котофея, и Рэй, и бледного Стаса, но вслух ничего не мог сделать. У него словно отобрали дар речи. Девушки, которую он знал близко и давно, теперь нет. Разве так можно? Квамяу задумчиво рассматривала место, где ещё недавно стояло кресло, и едва сдерживала слёзы. Мэ с Илоной переглядывались и тоже мысленно поддерживали друг друга. Ксюше сидеть было уже не так спокойно, но Енот с Голубем не внушали доверия, чтобы повернуть к ним голову и как-то отвлечься. Лиззи, скрестив пальчики, сидела в своём кресле, поглядывая на Сёму. Глаза её тоже были влажными от слёз. Сёма, не выдержав нагнетающей обстановки и состояния своей возлюбленной, первым подал голос. — Ну и… Кого лечили? Енот, испугав Ксюшу резким вскриком, тоже подключился. — И кого проверяли? — Лечили Мэ. Котофей не принимает участия в голосовании, — сверившись с записями, озвучил Мортис. Снова начались переглядки и попытки утихомирить трясущиеся от страха тела. — К лучшему, — вырвалось у Влада, когда он повернулся на Котофея. Та сидела бледная, прижав маску к груди. — Напугали ребёнка. — Этот ребёнок подписал такой же договор, как и ты, Влад. И претендует на те же деньги, — огрызнулся Голубь. «Лучшая защита — нападение?» пронеслось мыслью у некоторых, но вслух предпочли не говорить. Первый день, первая ночь — слишком рано выдвигать предположения и сливать роли. — Думаю, она об этом уже жалеет, — парировал Влад. — И не только она, — подхватила Квамяу, вздыхая. Когда все вернулись к обсуждению, она повернула голову, коротко шикнув. — Рэй, не реви, а то подумают, что мафия ты. Рэй постаралась утереть слёзы рукавами свитера. Голубь снова заговорил. — Итого, у нас есть хоть что-то? — Ага, инфа, что ты маф, — улыбнулась ему Мэ со своего места. Выглядела беспечно, или просто не показывала того, что на самом деле боялась. — Очень весело. Чем докажешь? Как мать говорит, жопу поставишь? — Так, тихо, — подала голос Ксюша. Визг Голубя слегка действовал ей на нервы. — Давайте мыслить рационально, а то мы сейчас просто перебьём друг друга. — И возможности вернуть время назад уже не будет, — закончил за неё Влад. — Зачем вы его взяли, он постоянно нудит… — Зачем вы его взяли, он постоянно курлычет. — Очень продуктивно пообщались, — прервал их спор Мортис, щёлкнув кнопкой на таймере. — Голосуем. — Из-за вас ничерта обсудить не успели, блять, — схватилась за голову Илона, до этого пребывавшая в мысленном детективном агентстве. Мортис запустил отсчёт в пять секунд на экране и напомнил правила голосования. — Кто не поднимает руку, тот линчуется с выбранным. Котофей не голосует. Два. Один. Россыпь трясущихся рук прошлась по помещению. Пока Мортис высчитывал результат, каждый сделал выводы о голосовавших, и не все они были приятными. Голубь обиженно-обречённо сопел. — Один за Влада, один за Сёму… Шесть за Голубя, можно дальше не считать. Прости, но для тебя игра окончена. «Жизнь тоже» — подумал Мортис, но вслух не сказал. Нажал на кнопку с именной наклейкой, отвернувшись так же, как и остальные. Кресло между Ксюшей и Квамяу упало с громким стуком, обе дёрнулись и прижались к спинкам. — Зря, — успел сказать Голубь. Даже к ужасу начинаешь привыкать, особенно, когда атмосфера соответствующая. Как не крути, они знали, на что шли, даже если не могли представить в полной мере. Больно, страшно, но нельзя просто встать с кресла и выйти. Пока сидишь в нём, на жизнь есть хотя бы минимальный шанс. Стас, всё это время сидящий застывшей статуей, громко всхлипнул и спрятал лицо в коленях. Голубь хоть и не был ему близким другом, но они часто, как и с Сашей, виделись в игровой. В тот момент, когда кресло провалилось под пол, он зарекнулся, что больше ни ногой туда не ступит. Если выживет, конечно. — Глазки на экран, роль Голубя, — сделав глоток любимого напитка, чтобы отвлечься от чужих страхов, Мортис продолжил вести. На мерцающем экране высветилась белая надпись «Голубь. Бомж». — Мирные снова потеряли игрока. Соберитесь, ребята. Город засыпает. Трясущимися руками ребята натягивают маски на глаза. Под мелодичный голос Мортиса активные роли выбрали игроков. Любовница. Мафия с немыми спорами, решающимися чётким указанием дона. Доктор. Комиссар, проверяющий Стаса. Снова послышался звук разъезжающегося пола и вскрик. Уже не дёргало, как впервые, но кровь всё ещё стыла в жилах от осознания, что рядом обрывается чья-то жизнь. — Город просыпается. — Рэй… — Квамяу стёрла с щёк накатывающие слёзы. Сидевшая ближе всех, она слышала отчаянный вой громче всех, когда пол разъехался. И тысячу раз пожалела, что согласилась на эту чертову игру. Стас с другой стороны от пустого кресла совсем поник и прижался щекой к подлокотнику, почти укладываясь. — Сегодня мафия выбрала Рэй. Её роль на экране. Вроде счёт игрокам идёт, а мафия сокращает круг подозреваемых, выбивая неактивные роли. Мортис выводит на экран отсканированную карточку. «Рэй. Мирный житель». — А ещё информация будет? — несмело спросила Квамяу. — Лечили сегодня Влада. Илона не голосует. Развлекайтесь. — Я зажигаю с любовницей, — подала голос последняя, мысленно сетуя на то, что с собой нельзя было брать сигареты. Сейчас хотя бы одну, чтобы голова от мыслей не гудела. Она знает, что не мафия, и знает, что Котофей точно не дон, убийства в первую ночь были. Только это знание дало ей ровным счётом ничего, кроме новой порции головной боли. — Хорошо, что хоть у кого-то осталось чувство юмора, — донеслось откуда-то слева. Влад задумчиво водил взглядом по лампочкам над пустыми местами. — Плохо, что твоё затерялось, — вздохнула она. Влад не ответил. Действительно плохо, но чувство юмора таяло вместе с количеством кресел в кругу. Они потеряли уже троих и сейчас потеряют четвёртого, а он не знал ничего, кроме того, что Илона с Котофеем не дон. Впрочем, это знают уже все, нужно наблюдать, как этим знанием распорядится мафия. — Кто-то очень хитрый и беспощадный, — меланхолично размышляла вслух Ксюша, глядя куда-то перед собой пустым взглядом. — Убив… Убирает самых невинных, надеясь на то, что кто-то из них активная роль. Взгляды разделились. Часть посмотрела на Енота, ожидая реакции, кто-то бросил беглый взгляд на Сёму, кто-то — на удивительно спокойную Илону. Кто-то прищурился, оглядывая саму Ксюшу. Сёма занят Лиззи, что не переставала беззвучно плакать, Илона беспечно рассматривала тёмный потолок, Енот извращался над найденной в кармане обёрткой из-под конфеты. — Даже не смотрите на меня, я самый невинный из всех, — протянул последний, не поднимая головы. — Пизди побольше, — парировала Ксюша с усмешкой. — Я помню тебя со всех игр в Доме. — Я тебя тоже помню. И шмаляла ты не хуже меня. Чего уже не улыбаешься? Хи-хи же. — Давайте решим, кто потенциально опасный, — влезла Квамяу, желая прекратить спор. — Ксюша. — Енот. — Квамяу, — вкинула Мэ, что до этого подозрительно молчала. — А я за что? — Голосуем, — остановил Мортис дискуссию и нажал кнопку отсчёта. — Пиздец. На этот раз голоса разделились. Кто-то указал на Ксюшу, кто-то на Флексика. Два голоса было отдано Стасу и четыре Еноту. — Почему я? По какому, блять, принципу? По Ксюшиному? Посмеюсь с того света, если она окажется той, кто вас всех перебьёт. Кнопка сработала и пол снова разъехался. Енот кричал уже что-то нечленораздельное, и резко стих. Пол вернулся на место и экран засветился очередной карточкой. «Енот. Мирный житель». — Начинаете привыкать к тому, что теряете мирных? Город засыпает. — Мы хоть когда-то на мафию попадём? — причитала Илона, натягивая маску на глаза. Влад понимающе кивнул, но этого уже никто не увидел. Мортис отсчитывал роли, участники выбирали своих. Любовница выбрала, кого обезвредить этой ночью. Мафия пока выбирала быстро — указывали на тех же, кого выбирал дон. Доктор дрожащей рукой обезопасил одного из участников. Комиссар проверил нового участника с опаской: почти все, кого он проверял до этого, были уже под полом. Послышался звук разъезжающегося пола неподалёку. Теперь, кажется, под полом все. Когда свет включился, она нервно хихикнула и тоскливо посмотрела в сторону места, где ещё недавно было кресло Стаса. По щекам снова побежали слёзы. Отчаяние стучалось в черепушку: активная роль, а попасть на мафию никак не удавалось. — Город просыпается. Сегодня мы потеряли Стаса, судя по экрану, ещё одного мирного жителя. Мирные выиграть не хотят, я смотрю. Карточка «Станислав Свистунов. Мирный житель» светилась на экране над головой Мэ. Мортису уже их было даже немного жаль. Мафия отстреливала мирных умело, а те не защитились ни разу. Под тягостное молчание он дополнил монолог. — Лечили Сёму. Не голосует Квамяу. «Класс» — мысленно произнесла Комиссар, прижимая пальцы к гудящим вискам. Теперь у неё даже не было возможности высказать своё предположение. Если Котофей и Флексик не дон, а Лиззи доктор. Вариантов оставалось не много. С другой стороны, ей не приходилось решать судьбу игроков хотя бы один круг. Она решала судьбы в Домашней игре, и в историях, которые писала, но это совсем другое. Жизни, которые никто не берёг, обрывались слишком стремительно и страшно. И кто знает, вдруг в следующем ходу оборвётся её? Играть на жизнь, даже ради больших денег, было ужасной идеей. Но у неё не было времени заниматься самобичеванием. Участники без её помощи выбрали того, кто следующим отправится на виселицу. — Единогласно за Ксюшу. Я удивлён. Животворящие речи Голубя что творят, — Мортис отставил полупустой стакан с напитком и, сделав запись в тетради, опустился к кнопкам. Ксюша молчала. Только с тёплой улыбкой осмотрела всех, кто остался — всех, кого она так хорошо знала и успела полюбить. Пол разъехался быстро, она не успела и вскрикнуть. Или выбрала не издать ни звука, идя на сделку с совестью. Экран мерцал победным. «Ксюша. Мафия». — Енот бы посмеялся, если бы мог. — Влад, не нагнетай. — Первая победа у мирных, мои поздравления, — протянул Мортис, удержавшись от аплодисментов. — Не вижу улыбок на ваших лицах. — Мортис, ты… — неожиданно выпалил Влад, едва не подскочив с кресла, но вовремя удержался на месте. Он пожал плечами и подтянул к себе тетрадь с записями. — Я всего лишь ведущий. Город засыпает. Все возвращают маски на глаза, Влад только успел чертыхнуться и запутаться в куске ткани. Мортис прав, он всего лишь ведущий. А они всего лишь игроки, которые согласились принять участие в этом ужасе. Любовница снова случайно сделала свой выбор. Мафия со сжатыми кулаками тоже делала выбор. Доктор защитил одного из участников. Комиссар проверила следующего участника, натыкаясь на поднятый вверх палец. И больше ничего не произошло. — Город просыпается. Все с надеждой стянули маски. — Никого не убрали? — Кого лечили? — Док красавчик. Илона в уголке мысленно потягивала сигарету. В какой-то момент голова почти взорвалась от мыслей, поэтому она просто забила. Выживет — супер, нет — будет ходить духом по Дому и пугать Лею рандомно включающимися Stray Kids и Twenty One Pilots. Мэ рядом была примерно такой же. Отчаянная, она просто не успевала за ходом игры и постоянно не могла уловить отгадку за хвост. Влад задумчиво водил взглядом по оставшимся. Пазл складывался печальный, и слова Мортиса этот паззл только подкрепили. — Лечили Квамяу. Не голосует Сёма. Лиззи тоже дёрнулась от этих слов. Словно кто-то надавал пощёчин и окунул её в грязь. Она повернула голову к Сёме, затем перевела взгляд на Квамяу и Влада. — А Квамяу вообще выбирали? — дрожащим голосом наконец спросила она. Мортис не ответил. Сёма, что всю игру особо не отсвечивал, тоже промолчал. Голос подала ещё одна всю игру молчавшая — Котофей. — Мафия умрёт вместе с Доном? Вопрос, над которым не задумывался никто, внезапно повис в воздухе. Мэ удивлённо охнула. — А есть ещё мафии? — Да, Котофей, — Мортис ответил и мысленно приготовился давать отсчёт к голосованию. По левую сторону от него Квамяу бледнела на глазах. Любовница была у Котофея, Флексика и у неё самой. Она сама проверила Лиззи и Мэ. Под подозрением Сёма, Котофей и Влад. Влад выглядит слишком испуганно, чтобы быть мафией, а Котофей со своей натурой ревела бы громче, если бы ей пришлось убивать. У Сёмы любовница сейчас, значит… Боги… Это значит: — Сёма… — Что? — развернулся он. Лиззи бросила на неё нечитаемый тяжёлый взгляд. — Нет. Флексик с Мэ переглянулись и решили не встревать. Только слушали внимательно, пока Влад рядом мысленно собирал пазлы и рассматривал каждого. Котофей уже перестала реветь, но вид её был печальным. Она продолжала прижимать маску к груди, словно это могло её как-то спасти. С тяжёлым вздохом Влад поднял руку вверх. В конце концов, думал он, лучше умереть достойно, чем жить бесцельно. — Я дон. — Что? — в унисон протянули девочки справа. Лиззи с Сёмой тоже смотрели на него. — Говорю, я дон. — Ты говоришь это после того, как захуячил половину детей? Влад, ты лалала или океоке, блять? — зашипела Квамяу, дёргая волосы на голове. Тот лишь осмотрел оставшихся ещё раз и уверенно кивнул. — Линчуйте. — Я тебя проверю. — Квамяу, блять, — Илона хлопнула себя по лбу, хотя хотелось хлопнуть спалившего себя Комиссара. — Голосуем, — прервал их гляделки Мортис, запустив отчёт на экране. По помещению прошли тяжёлые вздохи. Когда свет снова зажёгся, и Мортис подсчитал голоса, руки опустились. Надежда на спасение у некоторых сидящих тоже погасла. — Три за Сёму. Котофей, прощу тебе вольность. И четыре за Влада. Вы сделали свой выбор. Кого ты забираешь с собой, Влад? — У нас есть камикадзе? — Мэ удивлялась, потому что происходящее перестала понимать уже на втором кругу. Дон, мафия, камикадзе. И она, просто любовница, которая могла спасти любого одним ходом. Но не смогла. Влад бросил печальный взгляд на Лиззи и одними губами прошептал «прости». — Нет. — Я забираю Сёму. — Что, блять, происходит… — массируя виски, прошептала Илона. С ней были согласны все. Сама Илона голосовала за Сёму. С ней Квамяу и Котофей. Но их голосов всё равно было недостаточно, чтобы спасти благородного самоубийцу. — Выбор сделан. Мортис нажал кнопку с надписью «Сёма», потом с надписью «Влад». Потом с надписью «Котофей». Под визг Лиззи Сёма с беспечной улыбкой провалился под пол. Он просто играл, как и все здесь. Им с Лиззи просто не повезло оказаться в разных командах. Им просто сегодня не повезло. На экране засветились карточки участников. «Влад the writer. Камикадзе». «Сёма Дайте Денег. Дон». «Котофей. Мафия». Мортис включил оставшиеся карточки для установления ролей и сделал глоток ледяного зелёного чая, смочив горло перед последней речью. — Игра окончена, господа. Победили мирные. Фортуна сегодня была к вам благосклонна, но кто знает, что будет в следующий раз. Ваш выигрыш составляет сто тысяч долларов на всех. Деньги и ваша жизнь снова в ваших руках. Вы можете быть свободны. Девушки обессиленно откинулись на креслах, давя всхлипы и накатывающую истерику. Победили, но какой ценой? На экране по кругу тем временем светились оставшиеся карточки. Победители: «Илона. Мирный житель». «Мэ. Любовница». «Лиззи. Доктор». «Квамяу. Комиссар Каттани».