we fell in love in kinktober

Олег заранее знал, что эта идея обречена на провал. Он находился в специальном учреждении, где люди могут удовлетворить свои сексуальные желания анонимно, причём люди по обе стороны этой стены, которая разделяет его тело на две половины, если по-людски и без выебонов — глорихол. Нет ничего тупее и более стыдного, чем это. И он, блять, полный извращенец, потому что член стоял, как каменный, просто от одного осознания себя здесь. Олег занял своё место буквально минут пять назад, но трясся так, будто его ноги находились в таком положении уже больше часа. Какой чёрт его дёрнул согласиться на эту позу? Нет, это, безусловно, удобно, лежит себе на спине, думает о своём, ноги заботливо закреплены с другой стороны, держатся на весу благодаря кандалам. Но коленки-то всё равно дрожат. Олегу жарко, душно и не хватает воздуха категорически. В его небольшой комнатушке, где находилась верхняя часть тела, присутствовал кондиционер, но ему всё равно этого не хватало. Стыд затапливал всё тело, и чем больше он думал о том, где и в каком положении находится, тем больше ему становилось стыдно. Даже себя коснуться было нельзя, только лежать и ждать, когда же к нему подойдут и вставят. Чувство стыда проходилось по позвоночнику разрядами тока, оседало в паху тяжёлым и вязким, заставляло вздыхать и краснеть. Хорошо, что его никто не видит, господи, как хорошо. Олег доводил себя сам, своими мыслями. О том, какой он грязный, о том, как он сейчас открыт для любого желающего, о том, как хорошо, что его фотография с другой стороны стены не прикреплена, как это бывало в порно. Он знал, чувствовал, что там видно, как дёргается его член, как поджимаются яйца и как дрожат ноги. Это, кстати, тоже добавляло огня в топку, подогревая и так горевшего в своём стыде Олега. Хотелось либо бросить всё и подрочить, либо остаться здесь до самого закрытия, дразня себя мыслями и фантазиями о том, как его будут драть посетители этого заведения. Он так жалок. Но как же ему это доставляло. Олег не знал, сколько прошло с тех пор, как он сюда зашёл, часов в его части помещения не было, но по внутренним ощущениям он находился здесь дохуя часов и пиздец много минут. Даже возбуждение пропало, член опал наполовину, валялся на животе, влажный от предэякулята и мягкий. Как ни странно, Олега это тоже заводило. Первое прикосновение к ногам заставило его вздрогнуть сильнее, чем должно было. Оно было совсем нежным, не таким, каким ожидал его Олег. Кто-то провёл по внутренней части его бёдер, выше, к дрожащим вновь коленям, вновь опустился вниз, замер над членом, но не прикасался. Олег вздёрнул таз вверх, навстречу этому тёплому ощущению, так и не получив нужного. Изо рта вырвался разочарованный стон. Дима вообще любил подобные заведения, ну, если говорить честно. Он любил секс во всех его проявлениях, сверху, снизу, сбоку, сидя, стоя, с женщинами, с мужчинами, всё вместе. Но не путайте это с нимфоманией или одержимостью, совсем нет. Он просто любил секс, как люди любят любые другие занятия, типа просмотра кино вечерами. Он бы даже назвал это своим хобби, если бы секс можно было бы таковым назвать. И так называемый «глорихол» Дима любил из-за трёх пунктов: анонимность, добровольность и безопасность. Это заведение не было задрипанным подвалом где-то в подмосковье, с одним презервативом на всех и одной бутылкой мирамистина на компанию. Как раз наоборот, заведение было дорогим, тщательно спрятанным в центре Москвы, а у каждого отверстия, куда просовывалось тело, лежала небольшая коробочка, в которой находилось всё необходимое для безопасного секса, в том числе перчатки, салфетки, презервативы и смазка. Дима правда любит это место. А ещё он любит, когда оказывается у кого-то первым. По дрогнувшим ногам и вялому члену его сегодняшнего партнёра было видно, что он у него первый. Дима плотоядно облизнулся, движением головы откинув чёлку назад. То, как парень дёрнулся в ответ, подаваясь к руке, не могло не радовать. Значит, томится тут уже какое-то время. Странно, что к нему никто ещё не подошёл. Дима скользнул ниже, к расщелине между ягодиц, провёл пальцами по анусу. Парень под ним совсем немного влажный, видимо, лежит тут без дела реально долго. У Димы с лица не спадала улыбка. Обожал невинных. Олег не был невинным, но в какой-то степени являлся им сейчас. Первый раз в подобном заведении, конечно, чувства и ощущения выкручены на максимум. Сложность возникала ещё и с тем, что он никак не мог сказать, чего он хочет, а трепаться в постели Олег любил. Поэтому ему только и оставалось, что бёдрами ёрзать на поверхности кушетки, да таз вскидывать иногда. Красивый. Это единственное, что Дима думает, когда надевает перчатки и берёт в руки бутылёк со смазкой. Он так-то по тонким-звонким девчонкам, но если уж выбирает парня, то такого, чтобы два на два, плечи, ноги и сочная задница. По этому же принципу, собственно, Дима и выбрал его. Ноги реально зачёт. Матвеев гладит рукой ягодицы, мошонку в ладони осторожно держит, давит на место под ней, с удовольствием наблюдая, как тело выгибается навстречу. Нетерпеливый. Ну, ничего-ничего, ему осталось терпеть совсем недолго, всего лишь нужно хорошенько его растянуть и тогда будет хорошо. Им двоим. Олег теряет всякое самообладание ровно в тот момент, когда в него входит палец. Стонет громко, рот рукой прикрывает, чтобы не слышно было с той стороны, старается расслабиться. Получается откровенно хуёво, он зажимается с непривычки, пытается расслабиться, но не получается. Анального секса у него не было пару месяцев, и как бы он не растягивал себя перед этим... мероприятием, чужие пальцы ощущаются по-другому совершенно. Кто-то с другой стороны гладит его под коленкой успокаивающе, но Олег в ответ на это движение только вздрагивает. Хотя, это его и правда отвлекает, расслабляет резко. Святые Франциски, да он тугой. У Димы перед глазами восторг, чужой вставший член и желание обладать. Это не мягкое женское влагалище, тёплое и влажное, это совсем другие ощущения, более обволакивающие и сильные. Дима редко бывает сверху, особенно когда партнёр мужчина, обычно только в подобных заведениях и бывает, и каждый этот раз он старается запомнить. Возможно, он потом нарисует ноги этого парня. Слишком очаровательно они дрожат. Матвеев добавляет ещё смазки, вводит второй палец, когда перестаёт чувствовать напряжение внутри. Второй рукой гладит бёдра, сползает вниз, на живот, берёт член чужой в руку, обхватывая крепко, дрочит сильными, уверенными, но медленными толчками. Это срабатывает тут же, тело под ним расслабляется окончательно и Дима, наконец-то, может нормально развести пальцы внутри, подготавливая для себя. Ему бы самому не задрожать, честно говоря, но Дима в себе уверен, поэтому продолжает. Одновременность движений идёт примерно куда-то нахуй, концентрируется Матвеев на растяжке, а член не столько дрочит, сколько просто крепко держит. Олег в этот самый момент, по другую сторону, плавится. Прикосновения уверенные и чёткие, он где-то внутри радуется, что ему попался знающий дело партнёр. Он, сука, даже успевает отметить, что пальцы внутри длинные и тонкие, чувствует краями входа костяшки острые. То, что ласкают сразу с двух сторон, уносит его сразу же и в стратосферу, если не выше. Олег без понятия, как, но, видимо, его партнёр — экстрасенс, потому что именно так Шепс и проводил свои одинокие вечера последние пару месяцев. Одна рука на члене, сжимает крепко, дразнит одним своим присутствием, вторая — в нём самом. Сдерживать стоны больше не было возможным, Олег руками крепко за кушетку держится, сжимая пальцы до побеления. В один момент дёргается навстречу, насаживаясь на пальцы, и стонет особенно громко, дёрнувшись. Первое прикосновение к простате заставляет его видеть перед глазами темень и белые мушки. Ему жарко, лицо горит, грудь горит, стыд топит его вместе с удовольствием напополам. Олег думает о том, что сейчас его растягивает для себя абсолютный незнакомец и эта мысль сводит его с ума. Член в чужих руках дёргается. Дима неосознанно сжимает его ещё крепче, едва заслышав звук по ту сторону. Низкий, протяжный, полный удовольствия и чего-то ещё, о чём Матвеев думать сейчас совершенно не хочет. В голове сразу рисуется образ крупного мужчины, сильного мужчины, одного из тех, под кого обычно ложился он сам. Только здесь этот мужчина подставляется под его пальцы, стонет из-за его движений и, в целом, совершенно не против того, что его сегодня кто-то выебет. Дима, кажется, попал в персональный рай. Новая порция смазки, ещё один палец — входит без особых препятствий, как родной, блять. Диме уже не хватает терпения, член давно стоит, натягивает ткань узких джинс неприятно. Руку от члена чужого отводит, цепляется за пуговицу на джинсах, тянет вниз молнию, приспуская их немного. Неудобно одной рукой, но что поделать. Трусы хотя бы не так сильно давят, и Дима стонет облегчённо. Совсем скоро он окажется внутри этого большого, сильного мужчины. Доведёт его до оргазма, кончит внутри, в презерватив, но внутри, прочувствует, как этот девственный (наверное) анус сжимается вокруг его члена, пульсации все ощутит. Матвеев облизывается, слюну накопившуюся сглатывает. Олег уже на той стадии, когда хочется плюнуть на всё, оседлать партнёра и сделать всё самому. Тянущей боли он уже не чувствует, только влагу и движение пальцев внутри. Возбуждение начало переходить в зудящее чувство, которое раздражало стенки. Хотелось простого человеческого члена по самые яйца. Он не мог даже сказать о своём желании, только стонал достаточно громко, чтобы с той стороны его тоже было слышно. Блять, вот бы этот пацан был достаточно понимающим и таким же возбуждённым, как сам Олег. Ему приходится податься на пальцы ещё раз, насколько позволяет конструкция, в которой застряло его тело, а после соскользнуть с них. Шепс бёдрами крутит из стороны в сторону, вообще не задумываясь о том, как это может выглядеть с другой стороны ширмы. Голову прострелило мыслью о том, что даже если он захочет прекратить, он никак не сможет уйти от прикосновения. Он точно извращенец, потому что ему это, блять, нравится. Матвеев парень не глупый, всё понимает. Вытаскивает пальцы, стягивает перчатки, бросая их в мусорку в углу. Снимает штаны торопливо, оставляя их где-то на щиколотках. Всё это больше напоминает быстрый перепихон в клубе, только они оба трезвые, им никто не помешает и у них полный арсенал нужных инструментов. Дима открывает презерватив, раскатывает его по члену и добавляет ещё немного смазки, кулаком распределяя. Стонет сипло, глаза прикрывая. Почти забыл о том, как он сам возбуждён. Приставляет головку ко входу, дразнит немного, с удовольствием наблюдая, как чужие ноги дергаются, а сам парень подаётся навстречу. Какая прелесть. Дима позволяет себе скользнуть головкой выше, к мошонке, а после снова вниз, надавливая слегка. Держится второй рукой за бедро, пальцы сжимая крепко, и входит одним медленным толчком, зубы сжимая. Как охуенно. Эта мысль проносится с двух сторон, дублируется стоном одновременным. Дима наконец-то рад ощутить себя внутри, почти дрожит от ощущения обладания и власти над этим телом. Олег наконец-то почувствовал внутри член, которого ждал последний час, не меньше. И теперь можно было не сдерживаться никому из них. Матвеев, замерший на какое-то время, чтобы дать привыкнуть, начал двигаться, наслаждаясь еле слышными шлепками тела о тело и очень слышными стонами по ту сторону ширмы. Обхватив оба бедра руками, он нашёл свой темп, то положение, в котором ему было бы приятнее всего. Диме хотелось вновь начать ласкать член, но до перчаток нужно было тянуться, а руки у него, наверняка, грязные, так что он попытается сделать так, чтобы этот мужчина под ним кончил без дополнительной стимуляции. Что-то ему подсказывало, что это произойдёт. Ведь Дима до сих пор был уверен, что под ним девственный мужчина, так называемый альфа-самец, который в жизни бы не подставился под другого мужика. Это и подстёгивало его толкаться глубже, сильнее, сжимать бедра крепкие. По другую сторону ширмы был Олег. Олег, который в данную секунду совершенно не жалел о том, что пришёл сюда, но точно стал уверенным, что нажмёт на кнопку вызова администратора после собственного оргазма и уедет домой. Слишком много впечатлений на него одного, он не выдержит ещё час в таком положении. Всё тело, напряжённое от долгого ожидания, перевозбуждённое от собственных стыдливых мыслей, ждало только этого, и теперь отыгрывалось сполна. Каждый толчок внутри вызывал мурашки по телу и стон, следующий громче предыдущего. Олег уже даже не пытался прикрыться рукой, нет, пусть тот, с другой стороны, слышит его, знает, что ему пиздец хорошо. Дима слышит эти стоны, Дима их впитывает, рисует в голове какую-то свою картинку, представляет, как его партнёр жмурится, как кусает губы в нетерпении, начинает толкаться быстрее, не выходя почти из тела. Сам пыхтит тяжело, не позволяя себе громкость, это сейчас ни к чему. Он слишком увлечён собственными фантазиями, чтобы добавлять в них свои звуки. Матвеев всё же останавливается, тянется к коробке с перчатками, цепляя одну. Слышит разочарованный стон с другой стороны, растягивает губы в совсем уж хищной улыбке. Чуть не рвёт эту тонкую перчатку, пока пытается её надеть на руку, чуть не роняет бутылёк смазки, но всё-таки выдавливает её на член чужой, тут же возвращая все движения. Ему нужно почувствовать чужой оргазм. Необходимо, блять. Он вновь возвращается в тот же темп, дрочит, теперь в такт и попадая в ритм, и наблюдает. У Олега трясутся ноги. Снова. Но если раньше это его заводило, то теперь он вообще не обращает на это внимание. Как можно обращать внимание на такие мелочи, когда в него долбится член, попадая аккурат по простате, и охуенно дрочат тонкие пальцы, обхватывая так, как нужно? Вот и Олег не знает. Он теряется в этом, стонет, нет, всхлипывает, насаживается сам, чувствуя, как яйца поджимаются, предвещая скорый оргазм. Олег сжимается, плотно член внутри обхватывая, голову запрокидывая, выгибаясь в спине. Диме нужно было именно это. Он видит, как мужчина прогибается в спине, жмурится, когда член буквально в тисках сжимают, только ускоряется. Дрочит быстро, трахает тоже. Оргазм подступает довольно скоро, Матвеев ногтями впивается в бедро, наверняка, останутся следы. Похуй, он готов заплатить этот штраф за нанесённые увечья. Он кончает, входя особенно глубоко, позволяя себе громкий стон. Перед глазами у Димы темно, но он продолжает движения кулаком, доводя до оргазма своего партнёра. У него это получается. Олег скулит, когда внутри чувствует лёгкую пульсацию. Крепко сжимается, не позволяя выйти из себя, и захлёбывается в собственном вздохе, когда оргазм накрывает и его. Яркий, сильный и высасывающий все силы. Вот, что значит долгое отсутствие секса. Олега буквально подкидывает на месте, и только мёртвая хватка рук на боках кушетки не даёт ему свалиться с неё нахер. По телу разливается приятная усталость. Заканчивают скомкано. Дима медленно выскальзывает из мягкого и податливого тела, снимает перчатки, выкидывает презерватив. Мнётся на месте, не зная, уйти сразу или помочь. Решает помочь. Олег тем временем приходит в себя, возвращает хотя бы дыхание, взгляд и ориентацию в пространстве. Краснеет, когда человек по ту сторону ширмы обтирает его влажными салфетками, хорошо, что этого не видно. На кнопку вызова администратора жмёт, ноги-то нужно высвободить от кандалов. Дима успевает погладить его по бедру, перед тем, как уйти. Красивые ноги, сука, длинные. Всё-таки секс он любит, особенно, когда он такой. Особенно, когда после секса фантазий остаётся чуть ли не больше, чем до него. Олег тем временем быстро вытирает себя салфетками на второй раз, одевается, благодарит администраторов и выходит из заведения на слегка трясущихся ногах. Помоется дома, находиться здесь ему опасно, а то передумает и оставит себя в этой ширме на целый день. Ну его нахуй, хотя опыт, безусловно, приятный. Олег стоит недалеко от входа в заведение и курит, уперевшись взглядом в одну точку. Произошедшее нужно... осознать, как минимум. Но сейчас ему хорошо, даже слишком, чтобы задумываться о всём другом, о нормальном. Внезапный оклик доходит до него через плотную вату: — Олег? — Дима подходит ближе. Дима румяный, немного потрёпаный, в отличие от обычной прилизанной причёски, но очень довольный. Шепс замирает с сигаретой в руках. — Д-диман? Ты что тут делаешь? — он удивлён. И пиздец как испуган. Не хотел, чтобы хоть одна живая душа знала, чем он занимается в свободное от съёмок время. Даже готов был, как медиум, спрятать это воспоминание за семь, нет, восемь замков, чтобы даже брат не смог его отыскать и увидеть. — Да... я так, заходил кое-куда, — отмахивается Матвеев, встав рядом. Руки в карманы засунул, стоит, улыбается, будто не трахался пятнадцать минут назад. Вообще-то он даже не соврал, он и правда заходил, и правда кое-куда, но куда именно — Олегу лучше не знать, — А ты туда же? — он кивает назад, намекая на неприметную чёрную дверь, за которой был недавно. Олег вновь пугается, взгляд отводит смущённо. — Ну да, туда же, — закашливается дымом, стряхивая пепел на землю. — Очень советую, — заговорчески говорит Дима, наклоняясь чуть ближе, — Анонимно, добровольно и безопасно, — он подмигивает, — Ладно, братан, я поехал. Ещё на студию надо заскочить. Удачи тебе... там, — Матвеев смеётся тихо, хлопает Олега по плечу и уходит дальше, скрываясь за поворотом. Оставляет Шепса с красными щеками, дотлевшей до фильтра сигаретой и острым желанием провалиться под землю от стыда. Олег знает, что будет молчать. Дима знает, что ничего не спросит после. И оба совершенно точно проигнорируют тёмный след от ногтей на бедре Олега через пару дней, когда будут переодеваться для съёмок в готическом зале в одной гримёрке. Только переглянутся, поняв друг друга без слов. Возможно, идея и была обречена на провал с самого начала, но этот провал Олегу очень даже нравится.