Жизнь после

Цзинь Лин шагал по дальним владениям своего ордена, понуро опустив голову. В лицо дул западный ветер, пронизывающий все тело холодом, а в воздухе стояла мелкая морось. Совсем не типичная погода для этих мест. Стоило бы вернуться в теплые покои, но новоиспеченный глава ордена упорно двигался вперед, хотя у прогулки не было определенной цели. Цзинь Лин просто шел вперед, почти срываясь на бег и чертыхаясь себе под нос. Неделя выдалась тяжелой. И прошлая тоже. И позапрошлая… После смерти дяди на Цзинь Лина свалилась гора дел: разбор бумаг, встречи с главами орденов, финансовый учет… Словом, управление орденом – не самая простая работа. Естественно, у неопытного главы ордена была целая свора помощников: начиная от старейшин, и заканчивая дядей Цзяном. Вот только от общения с ними хотелось выть и лезть на стенку. По идее Цзинь Лина с детства должны были готовить принять этот пост – он ведь единственный прямой наследник правящего клана, сын самого Цзинь Цзисюаня! На деле вышло иначе. Цзян Чэн учил племянника в основном искусству ночной охоты. Цзинь Гуанъяо постоянно обещал начать посвящать племянника в дела ордена, но никогда этого не делал под самыми разными предлогами. Теперь Цзинь Лин понимал настоящую причину столь безответственного поведения дяди, и от этого было еще больнее. От мыслей про Цзинь Гуанъяо лицо молодого главы ордена помрачнело. Он чуть запрокинул голову назад и поднял взгляд, чтобы не дать слезам, вставшим в глазах, покатиться вниз. Цзинь Лину очень не хватало его дяди. Он никогда не признался бы в этом. Ведь его Цзинь Гуанъяо – преступник и ужасный человек, но… В душе Цзинь Лин действительно скорбел. Плевать, что остальные ненавидят его дядюшку. Для него он был одним из близких, родных людей. А таких людей можно в жизни Цзинь Лина можно сосчитать по пальцам одной руки. Нет, думать о таком нельзя. Молодой глава ордена помнил слова старшего дяди о том, что плакать – это не по-мужски. Кроме этого, Цзян Чэн всегда грозился лишить племянника возможности передвигаться на своих двух. Но теперь… Да, то, что было раньше, не идет ни в какое сравнение с количеством подобных заявлений сейчас. Нотации о том, что Цзинь Лину жизненно необходимо завалить какую-нибудь опасную и мощную тварь тоже увеличились как минимум вдвое. Дядины слова должны были помогать, наставлять и вести по правильному пути, но вместо этого ложились непосильной ношей на неподготовленные плечи. Даже сейчас, во время своеобразного отдыха, в голове Цзинь Лина набатом отдавались слова: «Я, как и ты, встал на пост главы в очень раннем возрасте. Тебя должны зауважать, а для этого нужно что-нибудь сделать, понимаешь? Они все сейчас ни тебя, ни твой орден ни во что не ставят!» По инициативе того же Цзян Чэна в ордене Ланьлин Цзинь было организовано обучение для молодых адептов. Таким образом, Цзинь Лин должен был показывать всем остальным, что ни смерть Цзинь Гуанъяо, ни раскрытие его преступлений не мешает ордену сохранять обычную деятельность. Многие именитые ордена отказались отправлять своих отпрысков в место, еще недавно бывшее под управлением «грязного преступника», но Юньмэн Цзян и Гусу Лань все же приняли приглашения. С последним возник небольшой казус. Цзинь Лин наотрез отказался встречаться с Лань Сичэнем и требовал, чтобы младших адептов сопроводил кто-нибудь другой. Цзян Чэн пытался всеми правдами и неправдами убедить молодого главу ордена в том, что встреча необходима, что приветливо относиться ко всем главам орденов – это его прямая обязанность, но Цзинь Лин был непреклонен. Проблема, однако, разрешилась сама собой. Из Гусу пришло послание о том, что глава находится в отъезде, поэтому сопровождать учеников будет Лань Ванцзи. Узнав об этом, Цзян Чэн обеспокоенно нахмурился и покачал головой, но ничего не сказал. Изначально Цзинь Лин обрадовался приезду молодых господ: среди них были и его недавно обретенные друзья. Но энтузиазм быстро растворился – не по статусу главе ордена обучаться вместе с младшими адептами. Цзинь Лин пытался убедить дядюшку позволить ему приходить на занятия хотя бы неофициально, но Цзян Чэн был непреклонен, а любой спор заканчивался дежурным: «Я тебе сейчас ноги переломаю!» В итоге обучение стало лишь новым поводом для волнений. Нужно было постоянно разрешать конфликтные ситуации, отвечать на письма старших адептов, уверяя их в том, что «дети» пребывают в добром здравии и ни в чем не нуждаются. Цзинь Лин пнул камешек, валяющийся на земле, и сжал кулаки. Ну почему судьба столь несправедлива по отношению к нему? За что ему все это? Послышавшийся где-то рядом нечеловеческий голос вытащил молодого главу ордена из воспоминаний и размышлений, заставляя напряженно замереть и прислушаться.  Неужели Призрачный Генерал?.. Цзинь Лин не мог поверить своим ушам. И как только наглости хватило приходить сюда, в его орден, без разрешения? Дрожа от гнева, юный глава ордена пошел на звук, бесшумно ступая. В нескольких чи от себя он в самом деле увидел Призрачного Генерала, а рядом с ним фигуру в белоснежных одеяниях. Двое о чем-то увлеченно болтали, не обращая внимания на ужасную погоду.  Лань Сычжуй и так довольно часто улыбался, но сейчас его лицо словно светилось от счастья. Лицо Вэнь Нина не меняло своего выражение из-за давно атрофировавшихся мышц, но, судя по всему, он тоже был вполне себе доволен жизнью. – Какого черта тут происходит? – громко произнес Цзинь Лин, привлекая к себе внимание. Он с силой сжимал рукоятку своего меча и беспокойно перетаптывался с ноги на ногу, охваченный злостью и еще каким-то чувством, неприятно расползающимся по груди. Лань Сычжуй и Вэнь Нин тотчас умолкли и поклонились подошедшему главе ордена. – Молодой господин Цзинь… То есть, глава ордена… Простите, простите… – пробормотал Вэнь Нин. Он бросил виноватый взгляд на Цзинь Лина, а потом и Лань Сычжуя, после чего начал бежать с невероятной скоростью, быстро скрываясь из поля зрения. – А ну стоять! – Цзинь Лин было бросился за ним, но тут же осознал, что это бесполезно. – Глава ордена, прошу, не делайте поспешных выводов, – затараторил Сычжуй, – Это моя вина, я позвал дядюшку Нина сюда… – Чтобы что?! – карие глаза грозно сверкнули из-под темных ресниц. – Чтобы… – Лань Сычжуй не находил подходящего ответа, – Чтобы… Цзинь Лина продолжало колотить словно от лихорадки. – Да что ты вообще… Ты… Потомок псов из клана Вэнь! – выплюнул он, – Да как ты… Он не смог закончить фразу из-за вставшего в горле кома. Хотелось броситься на Сычжуя с кулаками, хотелось кричать до хрипоты, хотелось вернуться в башню Золотого Карпа и выдать «нарушителю правил» какое-нибудь наказание, желательно посуровей. Вместо этого Цзинь Лин упал на колени и зарыдал, не в силах справиться с эмоциями. «Нечестно, нечестно, нечестно! – гудело сознание, – Почему даже у Вэня есть отец, пускай и не родной? Почему он окружен друзьями? Почему он может так запросто смеяться с родным дядюшкой? Почему не я?!»   Горячие слезы текли по щекам Цзинь Лина, обжигая и заставляя чувствовать себя еще хуже. Нельзя быть слабым. Нельзя плакать. Особенно в присутствии младшего адепта чужого ордена. Но остановиться было не так уж просто. Молодой глава ордена изо всех сил пытался задушить свои чувства, до крови кусал губы и внутреннюю поверхность щеки, но перестать плакать у него не получалось. Где-то над ухом раздалось шуршание одежд и чавканье влажной земли. Лань Сычжуй опустился рядом с Цзинь Лином и нерешительно протянул руку в его сторону. – Не прикасайся ко мне! Сычжуй на мгновение замер, но потом решил, что хуже быть уже все равно не может, – его точно накажут по полной – и заключил Цзинь Лина в объятья. А-Юань зажмурился, ожидая получить локтем в живот за подобную наглость, но вместо этого почувствовал, как глава ордена Ланьлин Цзинь всем телом прижался к нему и положил голову на плечо, продолжая всхлипывать. Оправившись от удивления, Лань Сычжуй принялся мягко гладить Цзинь Лина по спине, радуясь, что глава ордена Цзинь не видит его смущенно порозовевшего лица. Постепенно Цзинь Лин все же успокоился: судорожные вдохи сменились нормальным дыханием, слезы перестали течь неконтролируемым потоком. Молодой глава ордена совершенно обессилел от слез, а потому не спешил отлепляться от Лань Сычжуя. Обниматься оказалось на удивление приятно. В душе воцарился покой, и ненадолго Цзинь Лин почувствовал себя защищенным. Словно это соприкосновение с чужим телом могло уберечь его от всех опасностей мира и помирить разрозненные чувства. Словно рядом с Сычжуем можно не бояться быть собой… – Мне… Пора возвращаться, – Цзинь Лин в конце концов отстранился и потупил глаза, неловко теребя рукав золотистого одеяния. Улыбнувшись в ответ, Лынь Сычжуй быстро отвернулся, ничего не говоря. Молодой глава ордена вскочил на Суйхуа и полетел в сторону башни Золотого Карпа. Что-то теплое и волнующее всколыхнулось глубоко внутри. Щеки тронул нежный румянец. Этот вечер навсегда остался между молодыми людьми. Лань Сычжуй не получил никакого наказания. Никто не узнал о приходе Призрачного Генерала на территорию ордена Ланьлинь Цзинь.