Вино и град

Из остановившейся у подъезда машины вышел красивый синеглазый брюнет. Он подошёл к багажнику, вытащил оттуда дорожную сумку, захлопнул его, задрал голову, осматривая окна, и улыбнулся. После чего мужчина направился к водительской дверце, распахнул её и уставился на водителя: – Долго сидеть собираешься? – Что-то волнуюсь я, Арс. Костяшки пальцев, не выпускавших руль, побелели. – Тош, перестань, а? Мы же всё обсудили уже. С родителями ты знаком, знаешь, что они умные и адекватные люди. И мы, конечно, не будем их с порога огорошивать сообщением о наших чувствах. Так, при случае если зайдёт разговор, ну или как-то повернётся язык… Короче, выкрутимся, Тош. – Да, но… – Всё, пойдём. Мама вон в окне маячит. *** – Мальчики! Темноволосая хрупкая женщина повисла на шее Арса, а потом крепко обняла смущающегося до невозможности Шаста. – Тоша! Ты опять вырос и стал ещё красивее! – Да ладно, тёть Том, скажете тоже. Антон согнулся в три погибели, чтобы обнять мать Арса. – Быстро за стол, – распорядилась женщина и, схватив Шаста за руку, потащила его в комнату. Улыбающийся и довольный Арс поправил в коридорчике обувь, посмотрел на себя в зеркало, показал отражению язык и последовал за родительницей и любимым. Ужин прошёл за лёгкой непринуждённой беседой. Родителей интересовало буквально всё: как проходят съёмки, концерты, гастроли, хорошо ли деточек кормят и носят ли они зимой шапочки. – Вам надо хорошо отдохнуть, – решительно объявила мама, – вот завтра и пойдём в галерею, там Никос Сафронов выставляется нынче. Арс услышал глухой стон Шаста и схватил его за колено, а чтоб не рассмеяться самому, закусил губу. Спас положение отец: – Да брось ты, мать. Они там в своей Москве находились уже поди по всяким Никосам. А вот пособирать виноград на даче – это да! Вы бы, парни, видели, какой нынче урожай. Собственно, завтра и увидите. Ну что, на дачу? – Тош, ты хочешь на выставку или на дачу? – Арс положил руку на локоть Шаста и уставился на него своими невозможно синими глазищами. И тон у него был такой, словно Арс спрашивал, хочет Шаст сегодня быть сверху или снизу. У Шаста перехватило дыхание – это запрещённый приём, он же сейчас сгребёт Арса в охапку и плевать на всё. – Кхм-кхм, – закашлялся отец. Шаст очнулся, с трудом разорвав зрительный контакт с любимым, повернулся к дяде Серёже и, прижав ладони к груди, признался: – На дачу съезжу с удовольствием. После чего перевёл щенячий взгляд на тётю Тому, пробормотал «Извините». *** Антон долго отбивался от предложения лечь на кровать Арса и порывался устроиться на диванчике, стоявшим в этой же комнате. – Тош, перестань, там даже Арсюше тесновато, – убеждала мама. – Всё, вопрос закрыт, – Арс прыгнул на диван и быстро залез под одеяло. Тётя Тома довольно улыбнулась и вышла из комнаты, а Шаст направил свой возмущённый взгляд на хихикающего под одеялом Арсения. Вот только глянув в два бездонных океана любимых глаз, Шаст растаял, и возмущение вмиг сменилось страстью, жидкий огонь прокатился по его венам, сбивая дыхание и заставляя учащённо биться сердце. – Иди ко мне, – хрипло попросил Антон, откидывая одеяло и усаживаясь на кровать. Арс шкодливо помотал головой и прошептал: – Не, ещё рано. Мама обязательно заглянет. Так и произошло буквально через пару минут. – Тоша, ты забыл выпить молока. Тётя Тома протянула Шасту кружку тёплого молока и блюдечко с печеньем. Антон обескуражено кивнул и пробормотал «спасибо». – Сыночек, может, тебе тоже принести? – Не, мам, не надо. Спокойной ночи. Пока Антон пил молоко, Арс выбрался из-под одеяла и начал медленно расстёгивать рубашку – он же запрыгнул в постель, не успев раздеться. Шаст закашлялся, молоко побежало по подбородку, шее, груди. Антон не реагировал – он не отрывал взгляда от бесстыдно-медленно и соблазнительно раздевающегося Арса. – Иди ко мне уже, – Шаст убрал кружку и одним резким движением стянул с себя футболку. – Подожди, ещё отец не заходил. – Ну у вас и ритуалы! Арс прислушался, потом одним прыжком запрыгнул на кровать, впился Антону в губы и тут же молнией вернулся на диван, с удовольствием глядя в ошалелые глаза любовника. В этот момент приоткрылась дверь, и заглянул отец. – Парни, спите? – Не, пап, заходи. – Да нет, я только напомнить, что завтра подъём в семь. – Хорошо, пап, я будильник поставил. Спокойной ночи. – И вам спокойной ночи. Последнее пожелание не сбылось. Ночь получилась волшебной, волнующей, страстной, но никак не спокойной. До самого утра губы Арса ласкали каждый сантиметр тела Антона, а тонкие длинные пальцы Шаста заставляли любовника издавать сводящие с ума стоны. Уйти на диван Арсу не хватило сил, и, мама, заглянувшая в половине восьмого утра, – будильник, конечно же, никто не включил – застала сына в объятьях друга. Эти двое даже во сне так крепко держали друг друга, что у неё не осталось никаких сомнений – они одно целое и разделять их никак нельзя. На дачу выехали лишь в десять часов. Перед этим долго спорили ехать на одной машине или на двух. Арсу очень хотелось ехать с Антоном, но мама сурово постановила: – Пусть мальчик отдохнёт. Он и так двое суток за рулём провёл. Могли бы и на поезде добраться, что за… – Ладно, ладно, – перебил её Арс, зная, что иначе придётся выслушать целую лекцию об опасностях, подстерегавших их на дороге, – едем все вместе. Сидеть вдвоём на заднем сидении оказалось тоже неплохо. Сперва переплелись их пальцы, потом ладонь Арса гладила бедро Антона, потом голова Арса примагнитилась к плечу Шаста, и Антон незаметно целовал обожаемую макушку и тёрся щекой о шелковистые локоны. Родители зеркало заднего вида стойко игнорировали. *** День выдался жарким, даже знойным. Ковыряться в земле под палящим солнцем вредно и даже опасно, поэтому мать вручила парням плед, бутылку воды и отправила на озеро загорать. – Вечером пособираете виноград, никуда он не денется, – выпроваживая парней заявила она, – но обед в 16-00, быть как штык. Пообещав не опаздывать, парни зашагали по пыльной грунтовой дороге мимо заборов, оплетённых цветущими лианами, кустами малины и прочей садовой растительностью. – Мы не пойдём не озеро, – заявил Арс, останавливаясь на первом же перекрёстке. – Что так? – Там пляж и много народу. – Мы пойдём в лес? – Шаст посмотрел вдоль одной из дорог, которая упиралась в опушку берёзовой рощи, и добавил: – Там комары. – Мы пойдём через лес, – объявил Арс и, схватив Шаста за запястье, направился по этой самой дороге. Через двадцать минут парочка расстилала плед на берегу неширокой, но довольно быстрой речушки. Этот берег был усыпан мелкой галькой вперемешку с песком, а с другого к самой воде подходили высоченные раскидистые берёзы. Подобраться незамеченным к этому месту не представлялось никакой возможности. Арсений и Антон почувствовали себя в полной изолированности от посторонних глаз. – Сюда и не ходит никто, – объяснил Арс, – озеро ближе, там и вода теплее и песочек специальный завезён. – А это место для дикарей? – хищно улыбнулся Шаст, после чего быстрым движением подхватил Арса на руки и забежал с ним в воду. – А-а-а, – разнеслось над лесом, и с нескольких деревьев сорвались птицы, тревожно закружив в поисках опасности. Нервно застучал по дереву дятел и ветер донёс лай поселковых собак. – Шаст, я убью тебя, – уже тише прорычал Арс, ненавидевший холодную воду. – Я тебя тоже люблю, – выкрикнул вынырнувший из воды Антон. Глаза его лучились таким счастьем, что не броситься ему на шею не было никакой возможности. – Идиот, – прижимаясь всем телом к любовнику, прошептал Арс ему прямо в губы и впился долгим жарким поцелуем. Почему вода вокруг не закипела, история умалчивает, но то, что её температура поднялась на несколько градусов – факт. До самого обеда парни нежились на солнышке. Они целовались, ласкались – находиться рядом и не касаться друг друга было выше их сил – но границу разумного не переходили. Домой они пошли другой дорогой – Арс пообещал показать Антону что-то необыкновенно-красивое. – Что, красивей тебя? – зелёные глаза искрились смешинками. – Да щас, не дождёшься! Арс чмокнул Антона в нос. Красивым оказалось поле подсолнухов. Действительно впечатляло! Огромное золотое море колыхалось и манило устроить фотосессию. Парни увлеклись, что и не удивительно – Шаст любовался своим красавчиком через объектив, потом смотрел на получившийся результат, потом шёл целовать оригинал. Короче, на обед они опоздали. *** Первые полчаса сбора винограда прошли практически продуктивно, несмотря на то что большая часть ягод оказалась внутри парней, а не в ведёрке, выданном мамой Арса. Виноград оказался сладким и сочным, особенно когда получаешь его из любимых губ. – Арс, Тоша, – крикнула мама, даже не подходя к виноградным зарослям, – Самойловы мангал новый приобрели, зовут на шашлык какой-то необыкновенный. Мы с отцом пошли, а вы ведёрко насобираете и приходите. Арсюш, ты помнишь, где их дом? – Конечно, мам, – крикнул Арс, одной рукой зажимая рот Шаста, который глядел на едва закрытое дно ведёрка, и его разрывало от смеха. Калитка стукнула и через пару секунд из виноградника раздался сумасшедший хохот. – Похоже, нам не видать сегодня шашлыка, – простонал со смехом Шаст. – Ты ж моя Золушка, а фея тебе на что? Арс подхватил с земли тонкую веточку и взмахнул ей, словно волшебной палочкой. – А на фею у меня другие планы. Голос Шаста стал хриплым, взгляд потемнел, кончик языка медленно прошёлся по верхней губе. – Нет-нет, Золушка, сначала бал, потом секс, – Арс отпрыгнул от Шаста, отмахиваясь от него веточкой. – Да ебал я ваш бал, – рыкнул Шаст и в два прыжка догнал хохочущего Арсения, закинул на плечо и понёс в дом. В центре небольшой комнаты стоял круглый обеденный стол и у стены старенький диван. Чтобы добраться до кровати, надо было подниматься ещё на один этаж, у Шаста терпения на это не было, и он выбрал стол. Одним движением Антон стянул с любовника короткие шорты, под которыми традиционно не оказалось белья. Футболку Арс снял сам, желая предоставить своему драгоценному Тоше в распоряжение всего себя без остатка. У Шаста горело в паху, пересохло в горле, а внутри черепа катался огненный шар. Странно, они ведь уже даже не первый год вместе, почему же у него на обнажённого Арса до сих пор такая реакция? Хотя он знал почему – Антону не верилось, что вот это синеглазое совершенство его, совершенно точно его. И Антон никому никогда его не отдаст. – Тош, ты в порядке? – Арс взволнованно смотрел в застывшие над ним зелёные глаза. – Арс, я люблю тебя, – выдохнул Антон. – И я тебя очень люблю, – сообщил серьёзно Арс, – ты же знаешь, ты – мой личный космос… Арс говорил, а огненный шар в голове Шаста уменьшался и уменьшался, пока не превратился в небольшую каплю и не покатился по венам, разжигая желание. И вот уже нежные губы касаются беззащитно изогнутой шее Арсения, потом спускаются по груди всё ниже и ниже, резко возвращаются к губам Арса, заставляя того замолчать, и лишь крепче вцепляться в плечи Антона. Сбивчивые дыхания слились в унисон, одновременно то ускоряясь, то затихая, а потом взбираясь куда-то на седьмое небо. Пазл, сложившийся из двух прекрасных тел, являл собой идеальную картину любви. Весь мир для этих двоих перестал существовать. Утро застало влюблённых на стареньком диванчике. Как они там очутились, никто из них не помнил. А кто накрыл их мягким клетчатым пледом – даже знать не хотели. Шаст уткнулся носом в грудь Арса: – Бля, Арс, вот мы спалились. Хотя, может, родители ещё у соседей едят шашлыки? – Думаю, столько в них не влезет, – хихикнул Арс, потрепал любимые кудряшки и чмокнул макушку. – А ты, вообще, что-то помнишь? – Ну после того, как мы третий раз упали со стола… Арс захохотал. – А ты не помнишь? – Я был в космосе, а там, как ты знаешь, невесомость и упасть сложно, – Арс подтянул к себе Антона и поцеловал его в губы. – Видимо, да, – Шаст запустил пальцы в растрёпанную шевелюру любимого, – потому что мы остались на полу, а вот как добрались до дивана, – Шаст попытался развести руки в стороны и чуть не шлёпнулся на пол, Арс едва удержал его возле себя. – Надо вставать, – шепнул Арс. Шаст улыбнулся и крепче прижался к Арсу. – Не, Тош, ты весь вставай, – засмеялся Арс, крепко обнимая при этом Антона, и тихонько добавил: – Я слышу, отец уже проснулся. Через десять секунд полностью одетый Шаст выходил из дома подышать свежим воздухом. Арс шёл следом, натягивая футболку на ходу. Про виноград больше никто не вспоминал… Неделя пролетела быстро. И вот уже вещи Антона и Арса убраны в багажник, мама сунула Шасту пакет с продуктами и взяла с него честное слово, что они покушают в дороге, что позвонят, как доберутся и пришлют фотографии из всех городов, какие будут проезжать. Отец молча наблюдал за суетой, периодически сталкиваясь взглядом с сыном. Они так и не поговорили о самом главном. Всю неделю парни старались быть умничками, но не всегда у них получалось. Родители, в свою очередь, старательно делали вид, что всё так и должно быть. А что тут можно сказать? – Ну всё, нам пора, – Арс стоял напротив родителей, а Антон рядом. В какой-то момент Шаст хотел слиться за руль, но Арс поймал его за руку и больше не отпускал. Мама обняла сына, поцеловала в щёку, а потом крепко обняла Шаста и долго не отпускала его от себя, и в конце шепнула: «Береги моего мальчика, пожалуйста». У Антона перехватило горло и всё, что он смог сделать, это кивнуть. Отец по-мужски хлопнул парней по плечам, так что они стукнулись друг об друга и сдержанно сказал: – Будьте счастливы, сынки. Машина вырулила со двора и понеслась по пустынным утренним улицам. Антон с Арсением не произнесли ни слова. И лишь минут через пять, Арс повернулся к своему Тоше, смахнул со щеки одинокую слезинку и, как всегда, крышесносно улыбнувшись, сообщил: – Я перестал волноваться!