Любовь под лунным светом.

      Солнце ярко слепило в глаза. По виску скатывалась маленькая капель пота. Елизавета сидела на балконе приятно морща лицо от солнечных лучей. На той уже красовалась не удобная рубашка с подвёрнутыми рукавами. На ногах белые чулки с серыми лоферами.       Девушка безжалостно искусывала кутилу на пальцах, оставляя ранки из которых маленькими капельками сочилась красная жидкость. Не приятно морщась от щипания, татуированная оторвалась от пальцев и встала с нагретого стула. Девушка подошла к окну принимаясь рассматривать бегающих по зелёной траве одноклассниц. Те громко смеялись и занимались фигней пока есть время. Индиго же как настоящий отброс сидела на балконе и попивала апельсиновый сок. С момента выгона Кристина ничего не изменилось. Все продолжают её испепелять гневным взглядом, иногда позволяя себе зацепить плечом. Одна Идея, не смотря ни на что смотрела на неё с улыбкой. Поддерживала, приходила в комнату с тёплым чаем, сидя и разговаривая на разные темы.       Пожалуй это был один единственный способ который отвлекал Андрющенко от гнетущих мыслей. Разгневанные глаза цвета айсберг всё продолжали рябить в глазах цветом хорошо виски, будто те смотрели на неё из тёмных углов комнаты. Каждое движение Лизы сопровождалось фантомным взглядом. Даже будь та наедине, переворачивая страницы старых книг длинными пальцами, девушка всё ещё ощущала на них горячее дыхание и холодный взгляд, прожигающий ту изнутри. Выжигающий сначала все органы, заставляя Елизавету не приятно морщится, и сжимать бархатную кожу живота у себя в ладони.       Как только Идея покинула проект, в душе всё окончательно опустело. Теперь брюнетка улыбалась натянутой улыбкой только на камеру. Лишь иногда искусанные губы тянулись в улыбке, вспоминая сонное лицо Шумахера. Как та по утрам мило ворчала и опиралась на руку, наблюдая уже за бодрствующими одноклассницами. Смотря на висящие в комнате фотки, сердце не приятно сжималось. Слова Кристины словно гвозди вбивались в и так израненное сердце Андрющенко. — Лиз, пошли, за нами сейчас бусс приедет. — вывел татуированную из мыслей хриплый голос позади. Карие глаза обжигали изгибы тела. Что владелице форм, не понравилось. Девушка кинула холодный взгляд на младшую, и покинула балкон оставляя тот открытым, чтоб свежий воздух продолжал входить в огромную комнату. Девушка шла на выход из комнаты под взглядом карих глаз. — Почему ты на меня так смотришь? — всё же не выдержала Лиза, как и её нервная клетка надевающая петлю на табуретке. — Да нахер ты мне сдалась. — усмехнулась Медведева и обошла Елизавета задевая плечом. Та хитро ухмылялась и метала свой шоколадный взгляд по комнате. — Ты как относишься к Крис? — остановилась та в проходе опираясь одной рукой о дверную раму. — Нейтрально, а что? — Да ничего. Просто спросила. — со стороны блондинки послышался смешок. Так хрипло хихикнула и окончательно покинула комнату. Оставляя брюнетки в недоумении.

***

      Зайдя в комнату с множеством стульев, Андрющенко напряглись. Обычно садясь на эти стулья девушки встают зарёваные в слезах и соплях. Так же и сейчас, пацанки сидят со слезами на глазах и опухшими щеками от слёз. Каждая крутит разный предмет в руке. Рядом сидевшая Алиса сжимала в руке раскладной нож, и сдерживает так и рвущиеся слёзы. Сжимая в своих руках камеру, татуированная глубоко дышит и метаясь взглядом по комнате. Тумбочка с декором и сьёмачная группа за кадром. Операторы приближают камеры к ним снимая девочек на стульях. Через пару минут к ним выходит психолог, присаживаясь перед пацанками на стул. — У вас в руках сейчас предметы которые напоминают вам о вашем прошлом. — проговорила та своим томным голос. Зелёные глаза холодно смотрели на каждую девушку. Любовь не могла позволить себе не единой эмоции, ведь расслабится та на секунд, как она из девочек подорвётся и примется разносить всё помещение задевая операторов. — Лера, я вижу тебя очень зацепил предмет находящейся у тебя в руке. — перевела та взгляд на Валерию изучая её эмоции на лице. Держа зрительный контакт, женщина смотрит выжидающе на девушку. — Что это? — Это волосы и ножницы… — голос очень искажался от заикания и громких всхлипов. Вакарчук тёрла красное лицо от слёз, пошмаргивая носом. Рядом сидели девочки и крепко её обнимали, согревая в объятьях. Лера утыкается в плече девушки пачкая рубашку слезами. Каждая сочувственно поглядывала на девушку. Понимая как твой тяжело снова поднимать давно вроде бы забывшуюся тему.       Розенберг же пытается успокоить плачущую девушку. Женщина своим спокойным голосом всё задавала вопросы, чтоб наконец достать из девушки те воспоминания о которых она так долго молчала. Стеклянные слёзы всё катятся по щекам, все уже начинали гневно посматривать на психолога, ведь та вроде бы Лере делает только хуже. Но в какой-то момент девушка всё же приступила к искаженному рассказу. Психолог сдержанно кивала, в то время как девушка уже наплакала стакан слёз, будто компания находится в пустыне, и только выпив стакан слёз, те смогут утолить жажду. — Алиса, а что у тебя? — Нож раскладной. — выдохнула брюнетки, сжимая предмете в руке. По щекам текут изредка прозрачные слёзы. Нежную душу девушки зацепил больной рассказ Вакарчук, которая так же вытирала всё не перестающей течь слёзы. — Можно я его выкину? — и без ответа та откидывает холодное оружие в дальний угол комнаты. Железо не приятно для слуха скребется об ламинат, оставляя после тебя слабые царапины.       Психолог продолжила задавать вопросы, на которые та получала полные ответ. Куняшова всхлипывала себе под нос. У рядом следящей Елизаветы раненое сердце сжималось от слёз одноклассниц. А ведь и вправду, такие ранимые души пришлось обвернуть в колючую проволоку под раскатом двести двадцать вольт, чтоб больше не одним дерьмовый человек не смог зацепить её, или ранить. Брюнетка хрипя рассказывала историю с отцом, про его ублюдочный поступок. От воспоминаний сердце сжималось, а левое полушарие отвечающее за воспоминания вырисовывало ей картинки тринадцатилетней давности. Девушка трясла головой, надеясь что те сотрутся из воспоминаний, словно наброски простым карандашом, хорошим ластиком. Оставляя после себя только катышки, которые лишь оставалось смахнуть из головы.       Каждая девушка успела жалобно посмотреть на Алису, что девушку бесило и напрягало. Рядом сидящая Андрющенко, чувствуя напряжение спинных мышц под ладонью, начинает ту поглаживать. Она как никто другой знала, каково это, чувствовать слабость когда ты плачешь. Чувствовать будто ты теряешь над всем контроль, стоит только твоим глазам намокнуть. Будто слёзы это как доказательство в ужасном преступлении, в котором тебя скоро обвинят. А ты останешься в глазах свидетелей грязной, мокрой тряпкой, на которую только смотри и морщись, вытирая ноги. — Лиза а что у тебя? — вывел из мыслей девушку монотонный голос. Сердце сделало кульбит. Пучки пальцев в которых сжималась чёрная камера, начали неметь. В горле образовалась жаркая сахара, гортань будто изнутри выцарапывали заточенным ножом. — У меня камера. — прохрипела та. С каждой буковкой и сменной интонацией, горло жгло будто то костёр в который только и подбрасывают сухой хворост. — Мой бывший молодой человек, был блогерам. Он набирал к себе в команд маргиналов и записывал с ними стримы. — глаза стали безжалостно печь, заставляя тех покрыться пеленой слёз. — Но я уже давно проработала и забыла эту тему. — Душа орала от боли, заместь Елизаветы у которой улыбка растягивается до ушей. От которой по телу расходится холод, а глаза начинают растерянно бегать по комнате. — А твоя улыбка о другом говорит. — испепеляла та своими глазами цвета летнего луга. — Нет. — Он убивал тебя! — повысила блондинка голос смотря на ученицу. Вдруг фарфоровое лицо сменило цвет. То приобрело красный оттенок, словно девушка выполнила сложную кардио тренировку, поэтому грудь ходит ходуном, а щёки приобрели лиловый оттенок. — Нет! Не было такого! — кричала брюнетки. Голос стал охриплым до не узноваимости. В крике можно было услышать ужасную боль, которая копилась в таком хрупком человеке годами. Душа оголилась показывая какой на самом деле Индиго ранимый человек. Показывая как каждое негативное слово сказаное в её адрес ранит девушку не хуже чем сильные удары Кристины. Татуированные руки судорожно тряслись переодически сжимаясь в кулаки. Тонкая душа покрывалась глубокими трещинами, которые сможет заклеить только самый любимый человек. Человек который скорее всего её ненавидит и гуляет с новой подругой где-то за границами школы. От этого трещины становились всё глубже и глубже. А видя как одноклассницы отстранённо отодвигают стулья и отворачивают голову, в ушах послышался треск. Душа окончательно разбилась. Теперь тело Лизы это вселишь оболочка под которой ничего не находиться. Пустота.

***

— Сегодня нам прийдётся попрощаться, с вами Мишель. Пройдите к дворецкому, и сдайте брошь. — указала Лаура на рядом стоящего парня. Тот был как всегда, пустые голубые глаза, и не единого телодвижения. Статуя.       Блондинка под грустные взгляды одноклассниц, подошла к дворецкому. Тот принялся покручивать маленькое украшение у себя в руках, намереваясь его снять. Когда брошка оказалась в коробочке, карие глаза прячущиеся под линзами голубых, взглянули на девушек, и пошагали на выход из зала. Преподаватели пригласили учениц попрощаться с Гаджиевой. Камеры выключились, Мишель собирала вещи в комнате, а рядом прыгали девочки и пытались вызвать хоть какую-то улыбку на лице девушки. Лиза же сидела в комнате на третем этаже и пялилась в одну точку. После первого задания к ней даже никто не подошёл. Все были заняты успокаивание друг друга. А Индиго же сидела в углу автобуса и пыталась скрыть слёзы стыда. Девушка кинула взгляд на стол с бисером, чтоб хоть как-то отвлечься от клоаки из мыслей.       Татуированная рассматривала сделаные изделия в шкатулочек. Разноцветные колечки и браслетики. Среди них выделялся один, лазурно голубой. Было видно что к нему приложено немного больше усилий. Каждая бисеринка прилегала к друг другу, чтоб не дай бог не образовался просвет, из за которого может украшение исказится. А по середине был прозрачный шармик. Этот браслет так прекрасно бы сочетался с её глазами. Но девушки нет. Поэтому украшение лежит без дела, и ждёт своего будущего владельца.       Услышавши крик со второго этаже о приезде машины, Елизавета поспешила ко всем. Выйдя из дом, на Андрющенко уже были нацелены камеры и стеллажи со светом. Одноклассницы крепко обнимались с Мишель, шепча на ухо приятности. Индиго же не находя никакой логики в том чтоб лицемерно попрощаться Гаджиевой, остаётся отстранённо стоять в стороне, незаинтересованно поглядывая на одноклассниц. Парад лицемерия. Как Платок громко плачет в плече кареглазой, хотя завтра уже будет лыбится и радоваться уходу ещё одной конкурентки. Как Афанасьева крепко обнимает подругу, зная что на следующий день уже забудет про ту, а рядом стоящая кровать только и будет напоминать о миловидной на первый взгляд блондинке. — Всё, всем пока! — помахавши рукой, девушка села в машину, сдерживая слёзы. Вороная машина с Мишель покинула территорию школы, но через пару минут на ту заехала такая же чёрная машина. Все напряженно переглянулись, и принялись ждать человека сидящего в транспорте.       Через пару секунд дверь открылась. Из машины высунулись ноги, а позже и сам человек. Синие джинсы облегающие длинные ноги, красные джорданы и белая толстовка облегающая широкие плечи. Крис… — Крис! — Михайлова сорвалась с места и побежала к вышеупомянутой, почти снося с ног, заключая в тёплый объятья. Захарова ответно улыбнувшись, приобрела девушку, рассматривая компанию будто в поиске нужной макушки. Глаза цвета айсберг уставились на Индиго. Те обвели силуэт взглядом, а после будто окрасилось в более тёмный голубой. Или это уже у Елизаветы едет крыша не спеша. — Привет. — уже подошла Шумахер приобнимая Настю, пожимая руку Медведевой. Девушка обняла каждую, в то время как Лиза зажато стояла около забора, и сжимала железные прутья. В груди всё больно спирали от одного холодного взгляда. А нос не оставляла жалкие попытки вдохнуть аромат мужского одеколона и ментоловых сигарет. После сегодняшнего задания Лиза ходила весь день словно труп. Тело есть, а тонкой души нет. Но появившись Кристина на пару секунд, та снова заставляет сломанную душу брюнетки петь и дрожать при данной персоне. Из мыслей девушку вывела протянутая перед ней рука. — Ну привет, Индиго. — на чужом лице расплылась тёплая ухмылка. Та, которой Захарова смотрела только на Мишель. Та которой были достоины единицы. И Елизавета согласна. Ведь только единицы имеют права поднимать себе настроение данной картиной. — Привет. — жалобно пробубнила татуированная, пожимая чужую руку. Неожиданно для кареглазой, блондинка затягивает ту в объятья, похлопывая ладонью по хрупкой спине. На что татуированная лишь уткнулась в крепкое плече вдыхая аромат нового кондиционера для одежды. Простоявший так пару секунд, Шумахер разорвала с девушкой такие нужные той объятья. Блондинка лишь мягко улыбнулась, в ответ получая мягкую ухмылку, и пошагала с одноклассницами в дом.

***

      Сьемки окончены. Пацанки уже давно сопели в своих кроватях, а кто-то похрапывал. Что не скажешь о Лизе. Та опираясь на стол щекой бубнила себе что-то под нос. Девушка плетя новое колечко для коллекции уснула на неудобном стуле и столе. Стекающая капелька пота по виску, и красные щёки. В тёплом худи мозг ещё сильнее туманится и сон становиться менее чётким.

***

Тёплое дыхание опыляло фарфоровую шею. Горячие руки обжигали холодную кожу, сжимая талию в руках. Мурашки приятно разбежались по телу. Индиго лишь оставалось тяжело дышать и сжимать в потных ладошках простынь. Чувствуя как язык проходится по шее, девушка громко выдохнула.       Брюнетки с хрустом в спине выгнулась, как только чужие руки коснулись внутреннего бедра. Пучки пальцев обводили кромку трусов, натягивая вещь на косточки бёдер. Заставляя татуированную громко застонать. — Крис! — вырвалось имя из рта. Лица Захаровой видно и не было. То было будто заблюрино, будто Лизе запрещено было увидеть на себе взгляд любимых голубых глаз. Увидеть как блондинка огибает изгибы её тела. Так хотелось попробовать вкус чужих сладких губ. Елизавете казалось будто те на вкус как шоколад. Будто стоит ей только коснуться горячих губ, рот начнёт вязать, и той уже не будет нужен никакой шоколад. Только обжигающие губы блондинки на своих.       Голубоглазая шептала ей что-то на ухо. Брюнетка бы с удовольствие вслушалась в каждую сменившуюся интонацию в голосе возлюбленной, в каждую букву, сказанию из чужих уст. Но горячие руки на её бёдрах, и затуманивший разум не мог позволить той не слова произнести. — Индиго. — всё хрипела Шумахер на ухо девушке. А Лиза только и мечтала услышать своё имя от Кристины. Чтоб та произносила то ласково, совсем невесомо. Ей просто бы хватило обычного Лиза.       Подстриженные ногти слегка царапая кожу очерчивали кубики прорезающегося пресса. Царапая белые линии на коже, блондинка зацеловывала царапины выводя те горячим языком. Девушка очерчивала ореол сосков пальцами, заставляя татуированную хрипеть той на ухо. Мир был будто затуманено, ощущались только тёплый прикосновения на теле, и хриплый шёпот на ухо.       Чусвуя как сосок оказывается зажатым меж шершавых пальцев, брюнетки громко стонет. А Захарова будто на зло, ещё сильнее сжимает, заставляя Лизу выгибаться не хуже чёрной мамбы. — Как сладко стонет моя Индиго. — хрипела Кристина на чужое ухо. А Лизонька и звука вымолвить не могла, лишь жадно глотала спертый воздух ртом, выгибаясь в пояснице. Горячие руки были везде, кожа приятно горела под горячими ладонями. Татуированная попыталась ухватиться руками за чужую шею, но силуэт будто был прозрачный. А младшей так хотелось ухватится руками за чужую шею, почувствовать тепло чужого тела.       Как только руки спустились в к кромке белья, голубоглазая провела пальцем по намокшему белью. — Кристина! — громко простонала брюнетка на ухо. Девушка всё пыталась ухватится за крепкую спину чтоб получить хоть грамм ласки. Окунутся в крепкие объятья возлюбленной. Но под руками была пустота, ничего. Лишь спертый воздух.       А руки всё гуляли по телу. Длинный палец прошёлся по влажной полоске белья и надавил на твёрдый клитор. Брюнетки сжала постельное белье, громко вскрикивая. — Моя Индиго. — Моя малышка. — Моя сладкая. — блондинка всё продолжала активно двигать рукой на белье, заставляя ноги брюнетки судорожно стрястись, а девушку задыхаться в стонах. Когда кареглазая начала подходить к пику, ноги начались сводиться, а грудная клетка горела, словно Индиго выпила крепкий алкоголь, и вот сейчас тот разойдётся по венам и даст расслабится телу. Когда белье остаётся мокрой от природной смазки, чужая рука с нажимом давит на влагалище, стимулируя Андрющенко сотрястись в оргазме. Но пик никак не приходил, Лиз лишь жалобно скулила и сжимала простынь. — Моя Лизонька. — послышался лишь хрип над ухом. Прозвище заставляет девушку расширить глаза цвета янтаря. В секунду тепло чужого тела пропадает, рука с горячей плоти исчезает, заставляя девушку громко заскулить. Все вокруг начинает окончательно расплываться, а кровать перестаёт ощущаться под низом, Индиго падает.

***

      Отрывая голову от стола, девушка начинает испуганно оглядываться. Между ног всё сильно горело и пульсировало, а прилипший бисер к щекам начал осыпаться, разнося удары о паркет эхом по комнате. — О господи. — пробубнила брюнетка себе под нос, кладя голову на лежащие руки на столе. На столе валяется разбросанный бисер с леской и шармиками. Девушка закидывает украшены в коробочку пытаясь отвлечься от сильного возбуждения между ног. В животе только больнее завязывается узел, на что девушка громко скулит в руки и складывает ногу на ногу пытаясь успокоить жар. — Я озабоченная. — татуированная ворчала себе под нос, вставая со стула, шагая к мягкой кровати.       Матрас промялся под весом тела, окутывая девушку в прохладу. Брюнетка стягивает с тела мокрую толстовку, оставаясь в длинных шортах и топе. Вставая с кровати, Индиго прошла к окнам, открывая одно на проветривание. Прохладный осенний ветер задул в комнату, обдувая потное тело татуированной, заставляя воронье волосы чуть парировать на ветру. Девушка слегка высунула голову из окна, осматривая ночной двор. Фонари освещающие территорию, были погашены, погружая улицу в темноту, освещающуюся только холодным светом луны. На выходе из территории стояла охрана, изредка проходя по двору ища на наличие нарушителей.       Повернувшись, Лиза пошагала обратно к кровати. Возбуждение всё не унималось. Нижнее белье всё больше намокает от выделяющиеся смазки. Брюнетки села на кровать, и принялась развязывать шнурки шорт. Девушка стянула предмет одежды, и откинула вещь на пол. — Блять я как подросток. — пробубнила татуированная, кладя руку на горячую плоть. Проведя пальцем по трусам, татуированная ощутила влагу на пальцах. Андрющенко принялась круговыми движения стимулировать клитор. Постанывая себе под нос, брюнетка стянула белье, позволяя себе коснутся холодными пучками пальцев уже на прямую клитора. Индиго водила пальцами по влагалищу, поднимаясь к клитору, собирая обильно текущую смазку. Кареглазая массирую клитор, проникла рукой себе под топ, начиная очерчивать ореол соска пальцем. Закрывая глаза, девушка полноценно отдаётся ощущениям ускоряясь в движениях. Вспоминая моменты из сна, Андрющенко пытается вспомнить те прикосновения, каждый хрип, каждое слово.       Сжимая грудь в руке, девушка сводила ноги от удовольствия. Искусывая губы и внутреннюю щёку, глуша звонкие стоны. Сжимаясь, на теле вырисовывались очертания костей. Острые ключицы, чётко выделенные грудные кости. В впадинках тела скапливалась влага.       Девушка сгибалась в лопатках, входя в себя на одну фалангу. Брюнетка погружалась в туман безумия и разврата, отключаясь от внешнего мира. Чувствовалась только горячая ладонь на груди и юркие пальцы, массирующие комок нервов. Тот окутывал Индиго, заставляя девушку забывать о всём окружающем, о ходящих на улице охранниках, храпящих на втором этаже девочках и открывающейся двери.       Доставши из себя пальцы с характерным хлюпком, татуированная подвела пучки к клитору и слабо надавила, закусывая нижнюю губу ловя громкий стон. Брюнетка массировала плоть, надавив на чувствительную точку, та приоткрыла янтарные очи. Но увидевши взгляд ледяных глаз, подскочила прикрываясь белым одеялом. — Блять Захарова, твою прекрасную мать. — прошипела кареглазая натягивая на верх груди предмет. Кристина стояла в паре метров от кровати, и хищно огибала изгибы одноклассницы взором синих глаз. — Вот это ты извращенка Индиго, на кого дрочишь по ночам? — прохрипела блондинка смотря на покрасневшее лицо. Скатывающаяся капелька пота по шее, выглядела так соблазняющие. Хотелось слизать, а потом оставить пару тройку бордовых пятен на таких соблазняюще выпирающих ключицах. — Ты какого тут забыла? Это я тебя разбудила? — Не переживая, если бы ты так сладко стонала на весь дом, девочки бы давно собрались здесь чтоб посмотреть. — всё же смогла оторвать блондинка взгляд от чужого тела, и перевела на открытое окно. Через стекло светила луна, а прохладный ветер обдувал тело стоящей, заставляя покрыться мурашками. — Ты не ответила на мой вопрос, на кого дрочишь по ночам? — Блять на Киру. — пробубнила брюнетки с сарказмом. Или ей стоило признаться Кристине что она течёт по той со второй недели? Или как скучала по сильным рукам и холодному взгляд на себе. Увидев как желваки начинали ходить на чужих скулах, Шумахера явно ответ не устроил, девушка усмехнулась. — А что, надеялась что на тебя? — в комнате повисла томная пауза. Старшая мялась перед кроватью, пытаясь унять разгорающиеся пламя в груди. В то время как она сохнет по долбанной Индиго, брюнетка дрочит на Медведеву. Так и хотелось сейчас пойти и подправить фасад блондинке, но сдержалась. Лишь ответно ухмыльнулась и вернула взор на собеседницу. — Надеялась что это взаимно. — и через пару секунд кареглазая оказывается прижата к холодной стене, заставляя кожу покрыться множеством мурашек. Одеяло чуть спало с груди, оголяя одно полушарие, на что блондинка не реагирует, лишь остаётся нависать над Индиго, и опылять горячим дыхание чужое лицо. На что Елизавета лишь соблазнительно облизнула пересохшие губы. — Что? Шумахер ты вообще с ума с… — продолжить Андрющенко смогла только в чужие губы. Блондинка нежно целовала чужие губы, аккуратно прикусывая нижнюю, после зализывая горячим языком. Брюнетка лишь сжимала топик на своей груди не знаю куда деть руки. Индиго боялась разрушить такой нежный момент, будто только она издаст один звук, и Кристина исчезнет как во сне.       А блондинка не чувствуя сопротивления, аккуратно подвела руку к чужой шее, и взяла чужой затылок, притягивая брюнетку по плотнее к себе. По подбородку татуированную скатывалась тонкая ниточка слюны. А девушки все не моги насытится друг другом. Захарова всё никак не могла остановится вылизывать чужой рот, словно тот сладкий леденец, от которого девушка никак не могла отказаться. А брюнетка жадно отвечала на поцелуй, нехотя отрываться от ярого удовольствия. Отрываясь от поцелуя Шумахер не отпуская затылок принялась спускаться поцелуями к шее. Брюнетка лишь сжимала белую простынь в руках, не решаясь прикоснуться к чужому телу.       Прикусив кожу на шее, голубоглазая зализывает укус как бы извиняясь за принесённую боль. На что получает резкий вздох над ухом. Захарова гладит большим пальцем затылок и целует шею, сдерживаясь от животного желания оставить ещё одну отметину на фарфоровой коже. Укушенная кожа стала медленно краснеть, заставляя голубоглазую ухмыльнутся.       На что Индиго лишь сидела не двигаясь. Меж ног всё истекало в смазке, пачкая одеяло лежащее на горячей плоти. Андрющенко выводила узоры на кровати, боясь коснутся Кристины. Замечая как Лиза мешкает руками, Кристина поднимает лицо и берёт чужие руки в свои, закидывая те себе на плечи. И принимается дальше вылизывать чужую шею, на что Андрющенко крупно краснеет и аккуратна гладит чужую макушку, боясь что-то испортить.       Вылизывая контур татуировки, Кристина не сдерживается прикусывая выпирающую косточку. На что получает звонкий стон, который Елизавета приглушает ладонью руки. Прикусывая кожу. Захарова выводила контур надписи «Индиго» языком, сжимая рукой одеяло под которым находилось пышное бедро.       Спускаясь языком к одеялу, девушку обвела контур предмета. Оторвавши голову от груди, блондинка вопросительно уставилась на возлюбленную. Отведя взгляд на пару секунд от блондинки, татуированная схватила чужие щёки в руки и потянулась за новым поцелуем впиваясь в алые губы. На что голубоглазая принялась отвечать на поцелуй, и спустила руки к одеялу. Спуская предмет с чужой груди, Шумахер схватилась за края топа, намереваясь его снять. На что Лиза оторвалась от чужих губ и подняла руки, помогая с себя стянуть последний предмет одежды.       Откидывая топ на пол, блондинка принимается целовать чужую грудь. Обводя языком ореол соска, Шумахер вбирает тот в рот, прикусывая зубами. Индиго сжимает чужие волосы на затылке, прикусывая нижнюю губу на которой до сих пор присутствовал влажный след от языка Захаровой. Младшая громко стонет, пытаясь заглушить стон. Поднимая лицо к брюнетке, блондинка приближается к чужим губам, опаляя те горячим дыханием. — Маленькая, будь тише. Ты же не хочешь чтоб я остановилась. — прошептала блондинка, впиваясь в чужие губы. Индиго ответно сминает чужие губы, сильно сжимая чужие плечи. Кристина отстраняется от губ, и спускается к другой груди. Принимаясь вылизывать ореол. Кристина сжимает другой полушарие в ладони, перекручивая сосок меж пальцев.       Брюнетка лишь кусает внутреннюю щёку, пытаясь не издавать не звука. Поцелуи на груди дурманили голову, а Индиго сильно сжимала чужие плечи, боясь что Кристина снова исчезнет. Снова под руками будет только спёртый воздух. Но сейчас под руками ощущалась спальная рубашка, и мышцы чужого тела.       Не имея сил больше сдерживаться Индиго поднимает чужую голову и впивается в губы, сладко простанывая. — Крис, пожалуйста, коснись меня там. —прохрипела брюнетка в шею, сильнее обхватывая ту руками. Татуированная рвано дышит, всё ближе притягивая любимую к себе. Голубоглазая вылизывая чужой рот, потянулась к одеялу, стягивая то медленно с чужих бёдер.       Откинувши одеяло, блондинка отстранила младшую от стены, перекладывая на мягкий матрас. Блондинка спускалась поцелуями к животу, позволяя себе оставить пару ярких пятен на бёдрах. Раздвигая ноги, Шумахер видит как мышцы чужого тела напрягаются, а короткие ногти впиваются в ладони. Поднявши взор синих окутанных похотью глаз, девушка увидела как чужие глаза сжимаются, боясь распахнутся. Томно выдохнувши, Кристина поднимается к чужом лицу, оставляя невесомые поцелуи на лицо. Словно то самый дорогой фарфор, стоящий в музее, которого коснись пальцем, и лицо разрушится. — Расслабься. Я не сделаю тебе больно. — Захарова положила одну ладонь на чужую щеку, и погладила ту большим пальцем. Притянувши младшую за поцелуем, голубоглазая аккуратно провела пальцами от плеча до ладони по татуированной руке. Та рефлекторна сжалась. Блондинка провела рукой пол лобку.       Елизавета, не справляясь с ощущениями, ещё сильнее впивается в чужие губы. Андрющенко раздвинула ноги, позволяя Кристине, пройтись по внутреннему бедру. Горячие руки огибали всё тело, дурманя кареглазой голову. Лиза прикусывала чужую губу, а после зализывая, повторяя за старшей. Через пару секунд, на истекающем в смазке лоне, оказалась горячая ладонь. Горячим пальцами собираясь смазку, Кристина подводит те к клитору, слегка нажимая.       Алый губы размыкаются в немом стоне. На что Шумахер целует и ловит уже не звонкие стоны. Массируя чувствительное место, блондинка находила разные точки, надавливая на них. Доводя Лизу до сведения бёдер и судорог ног, Кристина аккуратно отстраняется. На что младшая лишь жалобно скулит, желая вернуть тёплую руку на плоть. — Доведи себя сама. — прохрипела та на ухо Елизавете. Девушка сильно покраснела, а по виску скатилась капелька солёной жидкости. Отведя взгляд янтарных глаз, брюнетка уставилась в одну точку. — Подрочи себе так, как дрочила на Медведеву. — прошептала та с долькой ревности. — Я не мастурбировала на неё. — простонала та на ухо блондинке, принимаясь массировать набухший клитор. В то время как Кристина зацеловывала чужое фарфоровое тело, прикусывая кожу на не открытых местах.       Индиго постанывая себе под нос, опиралась локтем на подушку. Пальцы теребили плоть, надавливая на нежные места, как это делала старшая. — Войди в себя пальцами. — прохрипела блондинка, отрываясь от чужой груди. Девушка прошлась влажной дорожкой от груди к пупку, беря другую руку в свою. Подводя чужие пальцы ко входу, Захарова с нажимом вводит те в лоно. Обильно вытекающая смазка позволяет войти тем на три фаланги. Андрющенко громко стоне, на что Кристина резко поднимается и затыкает её поцелуем.       Лиза медленно и мучительно входит, растягивая момент словно самую жесткую жвачку. В то время как Кристина проходится пальцами по внутреннему бедру. Нижнее белье давно испачкано, а разум затуманен. Хочется довести Елизавету до звёздочек в глазах, до мольбы для того чтоб кончить. До судорог в ногах. Но рано, ещё успеет. Если Лиза будет согласна повторить такое, уже в другом статусе и другом месте. За границами школы. В реальной жизни.       Длинные пальцы с громким хлюпком входят в лоно, заставляя Лизу закатывать глаза от удовольствия, а Захарову ухмыляться от открывающейся перед ней картины. Как только ягодицы начали трястись в судорогах и рука сжимается меж ногами, Кристина взяла чужую руку, и достала ту с характерным звуком. — Нельзя. — прошептала та на ухо. Спускаясь поцелуями по телу, голубоглазая целует лобок, и проходится мазком по всей плоти. Всасывая в себя клитор, девушка теребит тот во рту. Девушка обхватывает чужие ноги вокруг руками.       В то время как Елизавета захлёбывается в стонах, и жадно глотает воздух ртом. Все мелодичные звуки разбиваются о находящуюся перед ртом ладонь. В глазах начинает скапливаться влага, и по красным щекам стекают влажные дорожки слёз. Ещё никто так нежно не обходился с Индиго. Кристина нежно прикусывает и целует её кожу, что влага только и собирается в глазах. Захарова активно двигает языком не отрывая взгляд от стонущей Елизаветы. Та сжимает покрывало в руках, не спеша вытирать дорожки слёз. — Боже мой. — прохрипела брюнетка, как только Шумахер вошла в неё языком. Блондинка раздвигала тугие стенки. Заставляя Лизу выгибаться в пояснице. Хватая рядом лежащую подушку, голубоглазая подкладывает ту под чужую поясницу.       Лиза терялась в тумане разврата и похоти, не желая найти выход. Хотелось оставаться в этом лабиринте на вечно. По румяным щекам катились дорожки слёз, заставляя Елизавету ощущать солоноватый привкус на губах. Лежащая между её ног Захарова, входила и выходила языком, получая на это моментальную реакцию. Брюнетка сжимала одеяло, не зная куда руки деть. Искусывала ладонь, пытаясь заглушить рвущиеся стоны из за рта.       Через пару минут таких ласк, мышцы ног начало сводить. А сочащаяся смазка пачкала румяные щёки, что владелице не мешало. Шумахер работала языком, иногда поглядывая на выгибающуюся Елизавету. Брюнетка не сдержавшись положила ладонь на чужую макушку и сжала пшеничные волосы. На что старшая надавивши на комок нервов языком, заставила Андрющенко пискнуть и откинуть голову назад. Оргазм растекался по телу мелкой дрожью и током. Кареглазая блаженно закрыла глаза и откинулась на кровать.       Блондинка поднимается к чужому лицу и собирает смазку с щёк пальцами, показушный облизывая. На что младшая стыдливо отвела взгляд, и не осмелилась взглянуть на возлюбленную. Через пару секунд ту аккуратно взяли за подбородок и вернули лицо обратно, захватывая алые губы в свои. Лениво сминая губы нижней, Кристина поглаживала татуированное бедро. — Ты прекрасна. — прошептала блондинка в самые губы. А из янтарных глаз вновь хлынули слёзы. То что пару часово назад было пустым в груди, заполнялось чем-то тёплым, вязко расплывающиеся по всему телу. — Я помогу тебе построить себя заново. Я тебя люблю Индиго. — поглаживала голубоглазая ногу возлюбленной, в то время как Лиза притянула любимую к себе за щёки и слилась к нежном поцелуем.

***

— Бля, тёлки, кому вчера плохо было? — вошла в солнечную кухню Афанасьева. По растрёпанным волосам и мятой спальной рубашке, можно было понять что та только проснулась. Голос сонно хрипел, а голубые глаза были закисшими. — Чё? — поморщилась Лера попивая свой сок из стакана. Половина пацанок сидело за столом и о чём-то разговаривали, громко смеясь. Тут Амина рассказывает шутки своим смешным акцентом, а рядом сидит Виолетта и размазывает противную овсянку по тарелке, смеясь. По середине стола седели Медведева с Алисой и Ангелиной, и спокойно что-то обсуждали жестикулируя руками. На краю же сидела Лиза, и тихо ела свой завтрак, запивая соком. Девушка нервно поправляла ворот пижамы, боясь что одноклассницы увидят бордовое пятно на ключице. На что стоящая около гарнитуры Кристина усмехалась, и обводила девушку взгляд мягко ухмыляясь. — Кто-то блять стонал на пол дома. — ворчала блондинка подходя к подругам, хватая свой стакан с напитком. Делая два жадных глотка, голубоглазая поморщила нос от кисласти. — Я кстати тоже слышала. Но я вас поправлю Анастасия, этот кто-то стонал будто не от боли. — усмехнулась Новосёлова, хитро окидывая всех взглядом. Взор карих очей пал на напряженно сидящую Лизу. Та нервно кусала щеку и мешала кашу. — Лиз, ты слышала что-нибудь. Ты у нас обычно до поздно сидишь. — Индиго поперхнулся завтраком, и кинула взгляд на посмеивающуюся под нос Кристину. Смотря на красную от стыда любимую, блондинка умилялась тому как Андрющенко стыдилась. — Нет, не слышала. Я вчера рано легла. — прохрипела брюнетка, засовывая в себя новую ложку каши. Кареглазая тушевалась под чужими взглядами, и сжималась на стуле. — Да чё вы прицепились к Индиго. Она от вашего взгляда скоро подавиться. Не слышал человек, и не слышал. Хуль придрались? — встряла в разговор Захарова, не довольствуясь уже испугом Елизаветы. Блондинка прошла к столу, и села на стул стоящий сбоку стола. — Да я просто боялась что кто-то может туалет облевал, типо на нас ещё свалят. — махнула рукой голубоглазая, принимаясь есть свой завтрак. Другие девочки тоже спустя пару секунд забыли о дискуссии, и принялись разговаривать о своём.       Расслабившись, Андрющенко продолжила есть свой завтрак, с чужой ладошкой на колене. А Захарова удобно умостивши левую руку с лазурным браслетом из бисера на запястье, на коленке брюнетки, довольно улыбаясь. Что не осталось без внимания Киры, которая видя данную картину, хитро ухмылялась и разговаривала с пчёлкой.